13.

13.

В ту самую минуту, когда Стивен Декер открыл церковный бюллетень и прочитал заголовок «Строительный фундамент новой жизни», он понял, откуда ветер дует. Он сделал все что мог, чтобы отговорить Пола от реализации последнего проекта Джеральда Боэма по увеличению денежного фонда. Джеральд предложил особо отметить всех, кто пожертвовал тысячу и более долларов на строительство церкви. Целевые пожертвования тоже будут отмечены. Если ты заплатил за скамью, на ней появится небольшая медная табличка с твоим именем. Подарил окно с витражом — твое имя будет выгравировано на раме. Списки тех, кто пожертвовал малые суммы, каждую субботу будут вывешиваться на специальных досках. А между храмом и учебным комплексом развернется торговля каменными плитами для мощения внутреннего двора.

Отец Небесный, прости нас. Скомкав бюллетень, Стивен в сердцах швырнул его в мусорную корзину. Им понадобится Сам Христос и Его бич, чтобы очистить новый храм. Стивен потянулся к телефону и нажал на кнопку, запрограммированную на быстрый набор номера Центра новой жизни. Услышал автоответчик. Все были заняты. Но вскоре ему кто?то обязательно ответит. Раздался щелчок, и полилась информация о ближайших мероприятиях в церкви. Стивен бросил трубку на рычаг. В любом случае, объясниться лучше при личной встрече.

Глаза Риты широко раскрылись, когда она увидела Стивена на пороге приемной.

— Хотите, чтобы я позвонила пастору Полу?

— Не утруждайтесь.

— Стивен, он проводит консультацию…

Стивену было ровным счетом наплевать, он слишком разозлился. Он постучал в дверь и открыл ее. На кушетке сидела Шила Атертон с округлившимися глазами.

— Вы меня насмерть перепугали, Стивен.

Декеру был хорошо знаком этот взгляд.

— Почему? Вы решили, что это Роб?

Казалось, Шила готова убить его.

Пастор Пол поднялся на ноги.

— На каком основании ты вваливаешься в мой кабинет подобным образом? У меня консультация.

Пастор Пол слишком быстро ринулся на ее защиту. Шила тоже заметила это, вид у нее стал чересчур самодовольный. Интересно, Пол такой наивный или просто болван?

— Мне нужно всего?то пять минут, а потом вы сможете продолжить вашу консультацию.

Шила, улыбнувшись, подхватила сумочку.

— Ревнуешь? — произнесла она одними губами, стоя спиной к Полу.

— Вам не нужно уходить, Шила. Уйдет Стивен.

Ах, какой он предупредительный, какой внимательный к ее чувствам. Карась, обхаживающий пиранью.

— Все в порядке, пастор Пол. Не думаю, чтобы Стивен вел себя так возмутительно, если бы у него не было на то веской причины. — Она закрыла за собой дверь.

Лицо Пола раскраснелось.

— Для тебя же лучше, если она права, Стивен.

Стивен подумал о Юнис, любящей и преданной, повернул голову и пристально посмотрел пастору в глаза:

— Лучше подумай о себе.

Если в глазах Пола мелькнет хотя бы намек на чувство вины, он просто размозжит пастору голову.

— О чем ты вообще говоришь?

Пол ничего не понял и искренне удивился. Стивен оставил эту тему и заговорил о том, что побудило его прийти:

— Что это значит? «Строительный фундамент новой жизни»?

Пол сел.

— Ты сказал, что тебе нужно больше денег. Вот нам и пришлось изловчиться.

— Не вали с больной головы на здоровую! Я говорил, что нам нужно больше времени!

— Если у нас будет больше денег, нам не понадобится время, а с тех пор, как бюллетень вышел в свет, деньги текут рекой. Только этим утром поступило десять тысяч долларов.

— На что? На крест? Чье имя ты собираешься выгравировать на нем, Пол?

— Ты переходишь грань дозволенного!

— Зато вижу свет. — Стивен покачал головой. — Ты слишком далеко отклонился от пути, мой друг.

Было видно, что Пол пытается держать себя в руках.

— Ты и понятия не имеешь, под каким давлением я нахожусь. Если бы мы не продали старое здание церкви, мы бы сейчас потонули в долгах.

Не Стивен ли предупреждал его?

— Давление со стороны кого? Или чего? Именно ты каждое воскресенье давишь на своих прихожан и стращаешь их, принуждая жертвовать больше и больше. Ты применяешь насилие, Пол. Что дальше? Собираешься на пару с главнокомандующим Джеральдом продавать акции церкви? И с этой идеей твоя совесть мирно уживается?

Глаза Пола сверкнули.

— Не акции, а облигации. Не вижу в этом ничего плохого! Это позволит нам завершить проект. — Пол попытался натянуть на лицо улыбку: не получилось. — Теперь тебе не надо беспокоиться о зарплате своих рабочих.

Бессмысленно говорить с ним, пытаться оградить его от беды. К тому времени, когда закончится строительство церкви, начнется некий другой грандиозный проект. Стивен очень сожалел, что позволил вовлечь себя во все это. Что приложил руку к эскизам и рабочим чертежам. Господи, прости меня. Пожалуйста. Я не знал, во что ввязываюсь. Во что впутываю своих знакомых.

Стивен вдруг ощутил резкий упадок сил. Накатила тошнота.

— Я подписал договор на строительство западного крыла. Оно почти готово. После завершения работ я ухожу. Будучи в здравом уме и в ладах с совестью, я не могу продолжать. Во всяком случае, не в том направлении, в котором двигаешься ты.

Пол помрачнел. Но удивления не выказал. Чинно сложил руки на своем письменном столе.

— Джеральд всегда считал, что ты не выдержишь. Стойкости маловато.

— Правда? И на чем он основывался в своих рассуждениях?

До сей поры он ни одного проекта не оставил незавершенным. Хотя ему никогда не приходилось иметь дело с пастором и советом старейшин, которые считают, что обладают неограниченными ресурсами. Они орудуют прямо как правительство, облагая прихожан налогами и методично повышая их с каждой проповедью.

— У нас, конечно, были разногласия, Стивен, но я надеялся, что ты сумеешь увидеть проект во всей его красоте. Эта церковь будет грандиозной.

Конечный результат будет именно таким, как предсказывал Стивен. Он говорил о своих опасениях все последние месяцы, но Пол так и не внял ему.

— Мне всегда казалось, Пол, что церковь — это не просто здание. Церковь зиждется на вере.

Глаза Пола потемнели.

— Я не нуждаюсь в твоих напоминаниях, Стивен. Она и сейчас зиждется на вере. На моей вере в способность членов этой церкви пройти через все это!

— Пройти ради чего? Ради кого? Тебя?

— А вот тебе, Стивен, как раз не хватает веры. Было достаточно, чтобы начать, а вот чтобы дойти до конца, не хватает. Твоя вера величиной с горчичное зерно. — Пол сделал вид, что глубоко разочарован. — Кто мог подумать, что именно ты окажешься камнем преткновения на пути завершения нашего проекта? Проекта, который принесет славу твоему имени, вне зависимости от того, завершишь ты его или нет?

— Я не хочу, чтобы упоминали мое имя. И никогда не хотел. Пол тряхнул головой:

— Самое меньшее, что ты можешь сделать в данной ситуации, это порекомендовать нам кого?нибудь другого.

Стивен не верил своим ушам. Такая низость.

— Кого?то, чья вера больше, чем моя? Это ты имеешь в виду? Кого?то, кто будет работать за три процента? А как же рабочие, которые разбегутся после моего ухода? Они ведь знают, что Марвин Локфорд заведует ключами от хранилища денег, и им понадобится динамит, чтобы войти в него.

— Все дело в деньгах, не так ли! А ты так много говорил о своем желании построить храм во славу Бога!

Стивен сжал кулаки. Господи, помоги мне держать себя в руках. Не позволь гневу победить.

— Как насчет того, чтобы назвать мне специалиста, который, в отличие от тебя, дорожит своей репутацией?

У Стивена похолодело внутри.

— Это угроза?

— Нет. Но сам подумай, что скажут люди, когда выяснится, что ты бросил работу в церкви в самый разгар ее строительства. И что напишут газеты? Интересно, ты подумал об этом, прежде чем врываться сюда со своими претензиями? Стивен Декер не доводит до конца свои проекты. Он ненадежный. Вот что будут говорить люди. Не думаю, что после того, как поползут слухи, члены нашей общины окажут тебе радушный прием. Сомневаюсь также, что в этих краях тебе вообще удастся найти работу.

— И ты называешь себя Божьим человеком?

— Это ты поворачиваешься спиной к церкви, Стивен! Это ты предаешь Иисуса Христа!

Стивен не мог поверить, что человек, сидящий за письменным столом из красного дерева, тот самый, который когда?то оказал моральную поддержку незнакомцу, случайно забредшему в «Закусочную Чарли». Или это была лишь маска, под которой скрывалось его истинное «я»?

— Именно ради Иисуса Христа я ухожу с этого проекта, Пол. И именно ради Христа я не буду превращать твое лицо в кровавое месиво.

От страха у Пола округлились глаза.

— Только попробуй, и я подам на тебя в суд за нападение.

— Знаешь, в чем твоя настоящая проблема, Пол? Ты забыл, Кому ты служишь.

Стивен настежь распахнул дверь.

— Так быстро поговорили? — проворковала Шила, поднимаясь с дивана, словно Венера, выходящая из пучины морской.

Стивен, оценив ситуацию, решил, что пастор Пол в состоянии позаботиться о себе, раз уж оказался в водах, кишащих акулами.

* * *

На противоположной от Сентервилльской христианской церкви стороне улицы в своем стареньком «де сото» сидел Сэмюель, на пассажирском сиденье лежала газета с заголовком, из?за которого он, собственно говоря, и вышел из дому: «Продан исторический памятник». Двери церкви были широко распахнуты. На обочине стоял подъемник с люлькой, команда из двух рабочих занималась своим делом на колокольне. Сэмюель заметил подъехавший пикап. Оттуда вышел человек, выдернул щит со словом «Продается», бросил щит в кузов и уехал. Представители местной фирмы, которая занималась изготовлением вывесок, устанавливали новую табличку на фасаде здания.

Сэмюель услышал крики, раздавшиеся из люльки подъемника. Деревянный крест, который возвышался над деревьями на протяжении более сотни лет, сняли, он покатился по крыше и упал на каменные ступеньки старой церкви, разлетевшись в щепки. Сэмюель горестно вскрикнул, но его никто не услышал. Кого мог заинтересовать старик, сидящий в своей старенькой машине и наблюдающий, как город движется по пути прогресса?

Два молодых человека вышли из церкви. Один из них нес в руках коробку. Оживленно болтая, они прикрепляли буквы на вывеску. Закончив работу, молодые люди обнялись. Команда высотников собрала остатки креста, побросала их в кузов грузовичка, потом получила чек от молодых людей. Когда подъемник отъехал, Сэмюель сумел прочитать новую вывеску:

НОВАЯ ОБИТЕЛЬ ЦЕРКВИ РАЗУМА

Службы проходят каждое воскресенье в 10.00

Добро пожаловать!

Склонив голову и сотрясаясь всем телом, Сэмюель плакал навзрыд. Измученный душевной болью, он завел машину и поехал домой, молясь о том, чтобы Господь забрал его поскорее с этой земли.

* * *

Со второго звонка Пол взял трубку и услышал на другом конце знакомый голос, от которого у него замерло сердце.

— Пол, мне нужно поговорить с тобой.

Он посмотрел в сторону кухни, где Юнис чистила картошку.

— Я говорил тебе, чтобы ты никогда не звонила мне домой.

— Не удержалась. Роб вел себя просто чудовищно. Перед отъездом наговорил мне кучу гадостей. Мне нужно увидеть тебя. Я в отчаянии.

Пол слышал ее тихое всхлипывание.

— Шила, я уже объяснял тебе. Ты должна позвонить в офис и назначить встречу через Риту. Я не хочу, чтобы поползли сплетни.

— Рита не любит меня.

Юнис посмотрела в его сторону. Пол пожал плечами и закатил глаза, показывая всем своим видом, что разговаривает с кем?то не очень важным.

— Почему ты так считаешь?

— Ты ведь знаешь, Пол, я бы никогда не побеспокоила тебя без причины. Я знаю, какой ты занятой человек.

— Может, мне позвонить Кэрол Мэттьюс? Она опытный консультант по вопросам семьи и брака.

— У меня не получается разговаривать с женщинами о личных проблемах, Пол.

— Она хороший специалист.

— Неважно, насколько она хороший специалист. Она не сможет мне помочь.

Юнис снова посмотрела в его сторону. Пол перенес телефон в гостиную, но обнаружил там Тима, лежащего на диване и читающего учебник по истории. Толкнув стеклянную дверь, Пол вышел во дворик.

— Женщины не любят меня, Пол. По–моему, они мне завидуют. У меня есть деньги. У них нет. Я делаю все, что в моих силах, чтобы блестяще выглядеть для своего супруга. А они сплетничают обо всем, начиная с разницы в возрасте между мной и Робом и заканчивая размером моей груди. Спорю, ты не знал об этом, не правда ли?

— Нет, не знал.

Маленькая невинная ложь.

Пол, безусловно, признавал, что Шила — самая красивая женщина в общине. И ему, безусловно, доводилось краем уха слышать пересуды. Буквально на днях за обедом Лавонн Локфорд прокомментировала внешний вид Шилы Атертон, заявив, что Шила своими якобы искусственными формами очень напоминает героиню сериала «Звездный путь» по имени Семь–из–Девяти. Пол не знал, прибегала ли Шила к услугам пластического хирурга. Но он здоровый мужчина. И когда Шила приходила к нему на консультацию в обтягивающих брюках и свитерах, он не мог не замечать прелестей ее плоти. Порой она так двигалась, что у него дух захватывало.

— Я стараюсь не приходить к тебе часто, Пол, — проронила Шила на прошлой неделе. — Я не хочу, чтобы думали, будто я неверна мужу. Но, по–моему, лучше быть честной и открыться. С Робом творится что?то неладное. Я предложила ему пойти к врачу и провериться, но он упорно твердит, что все в порядке. — Пол настоял на том, чтобы она объяснила, в чем дело. — Ладно, не знаю, как это сказать… — И она в деталях обрисовала свою деликатную проблему.

Не мудрено, что бедная девочка чувствовала себя несчастной.

Шила сказала, что ей безумно хочется иметь детей, но, кажется, шансы у нее невелики. Кроме того, у Роба уже есть трое детей от первой жены и вот–вот должен родиться внук.

— Я старалась подружиться с ними, но они люто ненавидят меня. Они винят меня в распаде брака их отца и матери. Хотя отношения Роба и его первой жены испортились намного раньше, чем я появилась в его жизни.

Чем больше Шила говорила, тем больше разных мыслей лезло Полу в голову, тех мыслей, которых, как он знал, ему нужно всячески избегать. В последний раз Шила невзначай обняла его, и Пола ошеломила пугающе мощная ответная реакция его тела. Разумеется, Шила ничего такого не имела в виду. Посредством объятия она лишь благодарила его за то время, которое он потратил на консультации, пытаясь спасти ее брак. Она была очень признательна ему.

— Мог бы ты заехать ко мне домой? Роб уехал утром, и мне так тошно. Думаю, я даже не смогу вести машину, обязательно попаду в какую?нибудь передрягу. Пожалуйста, Пол.

— Я не могу, Шила. — Роба нет в городе. — Сейчас неподходящее время.

— Неподходящее? — В ее голосе послышалось разочарование. — Но почему? Ты же мой пастор, разве не так?

— Люди неправильно истолкуют.

— Что, собственно, они должны истолковывать?

Она сама невинность.

— Мне нужно с особой тщательностью заботиться о своей репутации.

— И ты думаешь, что я способна навредить тебе? О, нет. Клянусь, не сделаю ничего такого.

— Я знаю. Но люди могут легко ошибаться. Они любят болтать лишнее.

Репутация, заслуживать которую пришлось много лет, могла быть потеряна в одночасье. Пол почувствовал угрызения совести. Ни в Сентервилле, ни в ближайших окрестностях уже давно не было видно Стивена Декера, потому что Джеральд Боэм и Марвин Локфорд заявили, что Декер не является таким уж надежным партнером, каким люди привыкли его считать. «А знали ли вы, что он провел какое?то время в наркологической клинике?» Пол остался в стороне от этого, но его молчание только усилило разбушевавшийся пожар негодования по отношению к подрядчику. Стивен же ничего не сказал в свою защиту. Первые несколько воскресных собраний, когда сплетня только набирала силу, он приходил в церковь, садился в первом ряду и пристально смотрел на Пола. Через месяц Стивен перестал посещать Центр новой жизни.

Иногда Пол жалел, что так вышло, но, по крайней мере, никакого вреда уход Стивена не причинил. Строительство шло по плану. Новый подрядчик не был христианином и никогда не возмущался, если было нужно пойти на компромиссы.

— Прости, Пол. Кажется, я опять прошу от тебя слишком многого. Роб говорит, что я все время чего?то прошу. — Теперь Шила горько плакала. — Всегда так… как же я несчастна! Порой мне хочется умереть. Иногда мне кажется, что Роб безумно обрадуется, если я врежусь в дерево. Или наглотаюсь таблеток.

Пола кольнул страх. В университете их предупреждали, что к угрозе суицида ни в коем случае нельзя относиться несерьезно.

— Не говори такие вещи. Ты не безразлична мужу. Ты и мне не безразлична.

Может, ему следует поехать к ней? Она нуждается в нем. И она больше никому не доверяет. Вообще?то в таких деликатных ситуациях он может брать с собой Юнис, но Шила считала, что женщины не любят ее. Она ни за что не раскроется в присутствии Юнис.

— Прости, что позвонила тебе, — пролепетала Шила убитым голосом. — Я не должна была тебя беспокоить.

— Ты вовсе не беспокоишь.

— У меня все будет в порядке. Тебе не надо обо мне тревожиться.

На другом конце провода послышалась какая?то возня. Видимо, Шила не сразу сумела положить трубку на рычаг.

Сколь глубоко ее отчаяние? Что Роб наговорил ей? Почему она в таком состоянии? Могли Пол поверить, что у нее все будет в порядке? А если нет, как он сможет жить, зная, что она звонила ему и слезно умоляла о помощи? Совесть не позволит ему бросить ее в беде.

— Мне нужно выйти на пару часиков.

Пол поставил сотовый телефон на подзарядку и направился в сторону гаража.

— Кто звонил?

Хватая ключи от машины, Пол притворился, будто не расслышал вопроса.

— Постараюсь позвонить тебе позже.

Юнис вытерла руки полотенцем, вышла вслед за ним.

— Пол? — Она остановилась в дверях.

Он мог думать только о том, как поскорее добраться до Шилы, пока она не сотворила какую?нибудь глупость.

* * *

Стивен сел за барную стойку в «Закусочной Чарли».

— Давненько тебя не видели, красавчик. — Салли налила ему кофе.

— Пастор Пол все еще захаживает сюда?

— О, нет, уже сто лет не появлялся. Пожалуй, с тех пор, как он переехал в тот дом. По–моему, он уже не бегает мимо нашей закусочной. По крайней мере, я не видела. — Она поставила кофейник на диск для подогрева. — Ходишь в церковь?

— В последнее время нет. А ты?

Салли пожала плечами.

— Не так часто, как раньше. Сентервилльская христианская церковь стала для нас слишком большой. Извини. Забыла. Центр новой жизни. Вообще?то, величественное строение. И тот фонтан — стоящая вещь, Стивен.

— Одни брызги.

— Ты в порядке?

— Почему спрашиваешь? Слышала, что я снова закладываю за воротник? Не верь всему, что слышишь, Салли.

Она сжала руку в кулак и поднесла его прямо к носу Стивена.

— Стыдно, что ты до сих пор меня не знаешь. Просто сегодня ты какой?то неживой.

— Неживой, может быть, но не мертвый.

— Так что ты сейчас строишь? Гостиницу? Больницу? Новый аэропорт?

— Ничего.

Предложения у него были, но ни одно так не вдохновляло, как строительство церкви. По крайней мере, в самом начале. Хорошо, что он своевременно сделал кое–какие весьма неплохие вложения капитала. Ему нужен отпуск.

— Уверена, скучаешь по церкви. Там, конечно, чувствуется присутствие Святого Духа…

— Если хочешь ощутить присутствие Духа, тебе следует заехать домой к Сэмюелю Мейсону. Каждую среду он проводит библейские уроки.

То была единственная тихая гавань в неспокойной, суетной жизни Стивена.

Бриттани убежала из дома. Частный детектив, нанятый Стивеном в Сан–Франциско, чтобы найти ее, давно зашел в тупик. «Возможно, бродяжничает…»

Тогда Стивен купил бутылку бурбона и как никогда за последние годы оказался близок к первому глотку. Потом он вспомнил слова своего наставника из общества анонимных алкоголиков: «Именно первый глоток убивает человека». Кроме того, ему отнюдь не хотелось, чтобы по возвращении домой его дочь нашла своего отца снова спившимся.

— Наверное, ты прав. Стоит сходить к Мейсону, — согласилась Салли. — Вечером по средам народу мало. Мы с Чарли можем закрыться пораньше. Ты уверен, что Сэмюель не будет возражать?

— Он всегда оставляет свою дверь незапертой. Может, придется сидеть на полу, но место для вас всегда найдется.

Вошли новые посетители. Стивен в одиночестве приступил к своему завтраку, непрестанно молясь за безопасность своей дочери, за ее скорое возвращение домой. Он даже помолился за Кэтрин. Жизнь ее пошла кувырком, брак не удался.

Единственное, что удерживало Стивена от продажи дома и возвращения в Сакраменто, это библейские уроки по средам. Они стали для него жизненно важны. Декер заезжал к Сэмюелю пару раз в неделю. Каждый раз они садились на кухне или во внутреннем дворике и разговаривали о Библии. Стивен привык к этим задушевным беседам. Они заполняли пустоту, образовавшуюся в его душе после многих жизненных испытаний. Общаясь с Сэмюелем, Стивен всегда ощущал Божье присутствие. Уходя от Мейсона, Декер чувствовал себя лучше, у него появлялась вера в то, что Бог неустанно трудится. Просто ему не дано наблюдать за Божьей работой.

— Никому не позволяй сломить себя, — бросила ему вслед Салли, но колокольчик над входной дверью уже звякнул.

Стивен направился к машине. У него появилось необъяснимое желание поехать в Роквилль. Городишко точно соответствовал своему названию[56]. Единственное предприятие в городе находилось на окраине и занималось производством песчано–гравийных смесей. Проезжая по главной дороге, Стивен заметил выставленное на продажу здание. Остановившись, Декер стал разглядывать этот дом. По всей видимости, когда?то на первом этаже здесь располагался магазин полезных мелочей, а на втором — жил владелец. Кирпичный дом, построенный в каком?то непонятном стиле. Перед домом стояла железная скамья, на которой спал бездомный с газетой на лице.

Стивен вышел из своего пикапа и прошелся по улице из одного конца в другой. По обе ее стороны были посажены старые клены, стояли ветхие дома, из которых чуть ли не каждый третий пустовал из?за того, что дела в городе шли неважно. И все же было в этом просто–по–жизни–невезучем городе что?то особенное.

Место как раз ему под стать.

Посмеявшись над собой, Стивен достал из кармана мобильный телефон и набрал номер агентства по недвижимости, за которым значился дом. Тереза Эспиноза пообещала приехать в Роквилль через час. За это время Стивен успел объехать все улицы города вдоль и поперек. Половина домов не имела фундаментов; видимо, их построили до выхода муниципальных правил районирования, по которым не допускалось возводить здания без фундамента.

Тереза оказалась женщиной невысокого роста с седеющими черными волосами и умными темными глазами.

— Банк лишил владельца права пользования три года назад. По–моему, за все это время вряд ли были какие?то предложения купить дом. — Она отперла ключом дверь и вошла. — Как вы сами, наверное, уже догадались, здание нуждается в хорошем ремонте.

Это было еще мягко сказано. Стивен прошелся по большому помещению, окидывая взглядом пол, стены, потолок. Ступеньки жалобно заскрипели, как только он стал подниматься на второй этаж. Оттуда открывался вид на центральную улицу, если, конечно, кому?нибудь может взбрести в голову идея любоваться подобным тоскливым зрелищем.

— Сколько стоит дом?

— Вы смеетесь.

— Зачем мне шутить?

— На вашем пикапе написано «Дизайн и строительство Декера». Разве не вы построили парочку домов в Гранит–Бэй?

— Три или четыре. — Слава Богу, она не упомянула Центр новой жизни.

Выйдя наружу, Тереза брезгливо поморщилась при виде пьянчужки, завалившегося на скамью, рядом с которым стояла наполовину пустая бутылка портвейна.

— Если честно, я просто не могу себе представить вас в этом захолустье, мистер Декер. — Она заперла дверь.

Стивен посмотрел на пьяницу.

— А я могу.

В его сражениях с самим собой до победы еще далеко. Тереза назвала цену.

Возможно, для того чтобы примириться с вещами, которые он не властен изменить, ему необходимо занять себя изнурительным трудом, восстанавливая или подвергая полной реконструкции эту развалину. Бог начал кардинально менять его жизнь и характер. Почему бы ему не взяться за этот проект?

Бриттани, малышка, где ты? Боже, храни ее.

Успокойся. Положись на Бога. Живи сам. Не мешай ей. Не торопись. Легче сказать, чем сделать. Господи. Будет легче, если занять голову и руки.

Стивен сообщил Терезе Эспиноза, что подпишет договор купли–продажи, как только она его подготовит.

* * *

Директор Калиш швырнул скрепленные степлером листки через стол. По выражению его лица Юнис уже успела догадаться, что он все?таки обладает такими вещественными доказательствами, что на сей раз Тимоти не получит пощады.

— Вот, полюбуйтесь, миссис Хадсон. Подпольный журнал.

Юнис бегло просмотрела отксерокопированные листки, ее обдало жаром, лицо запылало. Одна из статей называлась «Кто является истинным заправилой» и содержала описание снующих по школьным коридорам хулиганских банд и учителей, делающих вид, будто ничего не происходит. На второй странице был помещен сатирический памфлет, высмеивающий школьных спортсменов. Каждая статья была подкреплена красочным рисунком. В одном из рисунков безошибочно узнавался директор Калиш с намечающейся плешью и широченным ремнем. У него на гротескно увеличенном животе не застегивалась рубашка. Он был нарисован сидящим в своем громоздком рабочем кресле с ногами, лежащими на столе, с сигаретой в одной руке и с бутылкой виски «Джонни Уокер» — в другой. За его спиной на стене виднелась надпись: «Только скажи НЕТ». Другой художественный шедевр изображал двух учителей по физкультуре в кулачной схватке на футбольном поле, подпись гласила: «Ты — это твое поведение в игре». Шарж под названием «Система школьной безопасности» демонстрировал, как ученики протаскивают базуку в обход металлодетектора, пока учитель тщательно изучает пилку для ногтей какой?то девчонки. На последней картинке школьная медсестра говорила: «Если не поможет, я всегда смогу отвезти тебя на аборт в больницу» и раздавала презервативы учащимся, которые выпрыгивали из школьного автобуса.

Потерявшая дар речи Юнис сидела в полной убежденности, что она как мать потерпела крах. Тим сидел рядом. Она надеялась, он четко осознает: все сказанное им сейчас будет использовано против него. Как она расскажет об этом Полу? Что он сделает с Тимом, когда узнает?

— Мы конфисковали все копии. Тим отстранен от занятий на три дня, а я буду рекомендовать исключение. Ему еще повезло, что я не подаю на него в суд за этот мерзопакостный пасквиль!

— Это называется свобода слова, — заявил Тим. — И в школе нет никого, кто бы не знал, что именно вы держите в нижнем ящике своего стола.

Лицо директора Калиша приобрело свекольный оттенок.

— Кто еще участвовал в этом мерзком безобразии? Тим скрестил руки на груди, расслабил плечи.

— Я отказываюсь выдавать свои источники.

— Мне нужны имена!

Встреча с директором закончилась еще хуже, чем началась.

По дороге домой напряжение Юнис вылилось в слезы.

— Помоги мне понять, Тим. — Помоги мне понять, Господи. Она ощутила свое бессилие. — Почему ты это сделал?

— Потому что меня тошнит от этих представлений. — Тим уставился прямо перед собой. — Меня тошнит от всех, кто говорит одно, а делает другое. Учат меня жить по одним правилам, а для них самих закон не писан. Словом, меня тошнит от всей этой — он употребил непечатное слово — системы.

Юнис покраснела.

— Чтобы высказать свою точку зрения, вовсе не обязательно сквернословить.

— Если ты думаешь, что я такой уж сквернослов, тебе следует постоять пять минут в нашем школьном коридоре. Услышишь еще и не такое!

— Тебе не пристало говорить, как все, Тим. Ты — христианин.

— Да? Ну, то, что я недавно видел у христиан, не внушает мне желания быть одним из них.

Она въехала в гараж.

— Меня ты тоже включаешь в их число?

— Тебя в первую очередь.

Задетая до глубины души, Юнис потеряла дар речи, лишь повернулась и застыла, глядя на сына. Тот выскочил из машины, хлопнув дверцей. Юнис поспешила выйти вслед за сыном, испугавшись, что он может попытаться сбежать из дому. Что ей делать, если он уйдет?

— Нам нужно серьезно обо всем этом поговорить, Тим.

— Я вообще не хочу об этом разговаривать. Поняла? Беги, звони отцу. Расскажи ему все что хочешь. Думаешь, меня это интересует? Он все равно не будет слушать. Всю жизнь ты только и делала, что пыталась все уладить. У тебя ничего не получилось! Неужели ты до сих пор не поняла этого?

Тим опрометью бросился в дом.

Юнис с трудом поборола желание последовать за ним и накричать на него за то, что он доставил ей столько неприятностей. Что же она все?таки скажет Полу? Что подумают члены общины, когда услышат новость? Сплетня о происшедшем распространится со скоростью лесного пожара. Лавонн, Джесси и Ширли только поспособствуют этому. Один из учеников расскажет о случившемся своим родителям, те в свою очередь поделятся новостью со своими друзьями, которые позвонят своим приятелям, и скоро вся община будет вовлечена в обсуждение поступка Тима.

Рыдая от отчаяния, Юнис попыталась принять какое?то решение. Привести мысли в порядок ей не удавалось. Возможно, чашка чая успокоит ее.

Телефон, который в течение дня почти не умолкал, зазвонил снова. Кто?то всегда жаждал поговорить с ней, попросить у нее совета, пожаловаться или поплакаться ей в жилетку, и так до тех пор, пока не наступал момент, когда ей невыносимо хотелось зажать уши и закричать. Включился автоответчик, послышался ее голос: «Вы позвонили Хадсонам. Сожалеем, что не можем ответить сразу. Пожалуйста, назовите свое имя, оставьте номер своего телефона и короткое сообщение после гудка. Мы перезвоним вам сразу, как только появится возможность». Ее голос был таким спокойным. Таким умиротворенным. И таким фальшивым.

— Юни, это мама.

Юнис сжала руку в кулак, потом глубоко вздохнула, разжала кулак и сняла трубку.

— Привет, мам.

— Отфильтровываешь ненужные звонки?

— Просто только что вернулась с Тимом.

— Что?то случилось?

— Ничего. — Она плотно сжала губы и крепко зажмурилась. Сидя на стуле, принялась раскачиваться вперед–назад. Ничего не случилось. Все прекрасно. Сколько раз она произносила эту ложь за последние несколько лет?

— Хорошо, — протянула Лоис. — Если все в порядке, то вам с Тимом ничто не помешает приехать ко мне на пару деньков, не так ли?

Какая польза от лжи?

— После того, что произошло сегодня, думаю, Пол посадит Тима под домашний арест до его восемнадцатилетия, когда у него появится право уйти из дома.

— Все так плохо?

— Плохо — не то слово. Тим считает всех христиан ханжами и лицемерами. В том числе и меня. И знаете что? — Она заплакала. — Я начинаю думать, что он прав.

— Что он собирается сделать? Сжечь церковь дотла?

Юнис невесело усмехнулась:

— До таких радикальных мер еще не дошло. Выпустил журнал. —Что?

— Подпольный журнал. Видно, у него есть талант к сатире и выражению настроений отчаявшихся подростков.

— Что Пол намеревается делать?

Она даже боялась подумать об этом.

— Посадить его под замок.

Разорвать ее на части.

— Ты ведь знаешь, мы с Тимом всегда ладили.

— Знаю. — Сейчас, казалось, во всем мире есть только два человека, к мнению которых Тим прислушивается: Сэмюель Мейсон и бабушка. Своей матери он уже не доверяет. О, как бы ей хотелось, чтобы боль была не такой пронзительной.

— Мне определенно нужна его помощь, Юнис. Этим утром я продала дом. Собственно говоря, я звоню, чтобы сообщить эту новость. Решила купить квартиру с тремя спальнями в жилом комплексе. Нужно упаковать ворох вещей, еще такой же ворох выбросить. Так что он приедет ко мне не отдыхать. Придется ему поработать. Тим будет занят, а у меня появится возможность поговорить с ним. Иногда бабушке могут поведать то, что никогда не скажут матери.

— Думаю, в этой ситуации я бессильна.

— Не вини себя за все, родная. Подумай о моем предложении. Обсуди это с Полом. Если у него возникнут возражения, попроси его созвониться со мной.

Когда Юнис звонила Полу, ее всю трясло.

— Я все знаю, Юнис. Только что разговаривал по телефону с Доном Калишем. — Говорил он мягко, и ей немного полегчало. Может, на этот раз он поведет себя благоразумнее. Они смогут спокойно все обсудить и попытаются вместе решить, как помочь Тиму пережить трудные для него времена. — Подожди секунду, — бросил он. Потом она услышала, как он переговаривается с Ритой: — Спасибо. Как только я закончу, займусь непосредственно этим. Прикрой за собой дверь, ладно? Еще раз спасибо. Ты просто душка. — Он вернулся на линию. — Как я и говорил…

Его голос резко изменился. Будто подул ледяной ветер.

Ничего нового. Все то же самое. Пока Пол со знанием дела отчитывал Юнис, она стояла посреди кухни, напряженная, с закрытыми глазами. Он передал ей все, что директор посчитал нужным сказать об их сыне. Разумеется, чтобы Рита ничего не услышала, Пол старался говорить достаточно тихо, однако Юнис казалось, что он кричит от ярости. Все вменялось ей в вину. Она бездарная мать. Пол педантично выуживал из памяти малейшую провинность, которую Тим совершил с той поры, как стал «уже достаточно взрослым, чтобы все понимать», и взваливал ответственность на нее. Пол не дал ей ни единой возможности вставить хоть слово в свою защиту или в защиту ее сына.

— Я даже не хочу его видеть, когда вечером вернусь домой. Передай ему, чтобы он не выходил из своей комнаты, или я не ручаюсь за себя. — Она услышала, как раздался звонок на другой линии. — Подожди, Юнис, мы еще не закончили.

Мы?

Он оставил ее ждать на линии.

Юнис стояла словно оглушенная разорвавшимся снарядом. Прошло минуты две. Юнис стала приходить в себя, ее охватил гнев, жгучий и неистовый. Она подождала еще минуту, пока Пол не вернулся на линию.

— Так на чем я остановился?

Неужели он на самом деле полагает, что она с готовностью напомнит ему? Что послушно займет свое место мишени и передаст ему оружие после перезарядки? Он был натренированным снайпером. Никогда не мазал.

— Я отвезу Тима к твоей матери.

— Ну, уж нет! Ты не можешь подкинуть ей Тима, думая, что она решит твои проблемы. У нее достаточно своих.

— Тим — это не проблема, Пол. Это человек. Наш сын.

— Теперь слушай…

— Нет! Слушай ты! Твоя мать продала дом. Она звонила несколько минут назад. Она все знает. И она пригласила нас с Тимом к себе. Сказала, что ей нужна помощь внука. Я отвезу его к ней.

— Слушай меня внимательно, Юнис…

— Я слушала тебя, Пол. Только и делала, что слушала. Теперь настала твоя очередь хотя бы попытаться это сделать.

Она повесила трубку. Как такое возможно: так сильно любить кого?то и так люто ненавидеть? Телефон зазвонил снова. Она проигнорировала звонок и поднялась наверх. Постучала в дверь комнаты Тима, вошла. Тот лежал на кровати, угрюмо уставившись в потолок, подложив руки под голову.

— У меня нет настроения говорить.

— Собирайся. Едем к бабушке. Выезжаем через полчаса.

— Как долго я у нее пробуду?

— Решим, когда доберемся до места.

* * *

Юнис двигалась на юг по автостраде 99, читая про себя молитву и убеждая себя в том, что поступает правильно. Когда зазвонил мобильный телефон, она отключила его и швырнула на заднее сиденье. Когда она доберется до Северного Голливуда, пройдет достаточно времени. Она придет в себя и сумеет достойно держать ответ.

Рядом сидел Тим в наушниках, с закрытыми глазами, притворялся спящим. Она не старалась понять, о чем он думал. Наоборот, пыталась не позволять своему воображению придумывать разные сценарии. Юнис понимала, что ей придется передать сына заботам Лоис, которая сама не всегда успешно справлялась со своими родительскими обязанностями, и сердце ее разрывалось от боли. Ведь если бы она справилась, разве Пол отдалился бы от Бога? Разве он не понял бы, что бессердечен по отношению к другим, особенно к своим родным?

О, Отец, прости меня за Твое чадо. Прости меня за все допущенные мной ошибки в его воспитании. Все, что я хотела для своего сына, это чтобы он любил Тебя больше всего и кого бы то ни было на свете. И вот теперь он говорит, что не хочет быть христианином.

Юнис крепче ухватилась за руль.

Господи, Тим видит в моей покорности воле его отца признак слабости и трусости. Разве он прав? Разве я использовала покорность как способ избежать своей ответственности? Разве Пол прав? Неужели я слишком терпима и слепа, что не вижу реальных нужд Тима? Я уже ничего не понимаю. Ничего, кроме того, что времени катастрофически не хватает. Скоро моему сыну исполнится шестнадцать. Через два года он станет совершеннолетним и сможет покинуть дом. И что потом, Отец?

Юнис никогда не знала, как бороться с амбициями Пола. Вначале в его рвении она видела лишь признак его крепкой связи с Иисусом. Только позже она стала задаваться вопросом, перед кем он хочет проявить себя: перед своим земным отцом или Отцом Небесным. Когда бы она ни пыталась вытащить его из волны, неумолимо уносящей его от берега, он возмущался, обрушивал на нее свой гнев. Наконец, Юнис стала пассивным наблюдателем того, как Пол всю свою силу и рвение тратил на строительство того, что, по его мнению, должно было прославить Господа. Все меньше и меньше покоя ощущала Юнис, наблюдая за работой Пола и за ним самим. Порой она негодовала на церковь, которая, как ей казалось, являлась причиной разрушения ее семьи. Церковь вторглась в ее жизнь, захватила ее целиком. Юнис никак не удавалось избавиться от ощущения, будто она оказалась в плену.

Все было совсем по–другому во времена ее детства и юности. Она никогда не чувствовала себя покинутой отцом. Никогда не подвергала сомнению силу его любви. Видела его за работой со своей паствой. Он учил на своем собственном примере. Юнис видела, что он пребывает в покое, сама испытывала чувство умиротворения в его присутствии. Она даже не могла вспомнить ни одного случая, когда бы он потерял над собой контроль и попытался использовать свои знания Слова Божьего, чтобы втоптать ее в грязь. В те годы душа Юнис пребывала в любви Божьей, но тогда она была маленькой девочкой, за плечами которой не было жизненного опыта.

Как я по тебе скучаю, папа.

Я здесь.

У Юнис по телу пробежали мурашки.

Впереди неожиданно показался Грейпвайн, длинная узкая дорога взбиралась высоко в горы. Юнис съехала с дороги, остановилась у бензоколонки. Тим стянул с головы наушники и посмотрел на нее:

— Как насчет того, чтобы снабдить меня деньгами на еду?

Она дала ему достаточно денег, чтобы купить сэндвичи, чипсы, пару банок содовой, сама же залила бензин в бак, проверила масло и воду, протерла ветровое стекло. Вошла в магазин при бензоколонке, чтобы заплатить за бензин и освежиться. Юнис ополоснула лицо водой и промокнула его бумажным полотенцем.

Тим уже проглатывал последний кусок своего сэндвича, когда она села в машину. Перед тем как включить зажигание, Юнис развернула свой сэндвич и открыла банку содовой.

— Ты в порядке, мам?

— Скоро буду. — Она улыбнулась сыну. — Скоро все будет в порядке, Тим.

— Конечно, мам.

— Так оно и есть. Я знаю. Божий замысел существует.

Ведь это правда, Боже?

Когда они приехали, Лоис встретила их на крыльце.

— Думала, вы приедете поздно вечером.

— Маме не терпится избавиться от меня.

Тим закинул свой рюкзак на спину и направился к входной двери.

— Тим, на плите суп с мясом. Хозяйничай. А я через минуту положу в духовку чесночный хлеб. — Лоис обняла невестку. — Как доехали?

— Нормально.

— Не очень?то много вещей ты с собой прихватила.

— Утром возвращаюсь домой.

— Звонил Пол. Я сказала, что продала дом и что мне нужна помощь Тима. Он вполне спокойно отнесся к моей просьбе. Видимо, этот повод для отъезда показался ему убедительным.

Юнис криво усмехнулась:

— Да, конечно, спокойно.

— Думаю, на все это есть Божья воля, Юни. И Его милость. Нам с Тимом надо о многом поговорить.

За обедом в основном говорила Лоис.

— Мне бы хотелось, Тим, чтобы ты помог мне разобраться с архивами дедушки. Я же соберу его фотографии со стен и уложу их в коробку.

Угрюмость и выражение скуки на лице Тима моментально исчезли. Он еще не провел в доме бабушки и десяти минут, как уже расслабился, оживился. Юнис наблюдала и слушала. Когда закончили обедать, она сама убрала посуду, жестом не давая Лоис встать из?за стола. В глазах защипало от слез, когда она услышала, как изменились интонации в голосе Тима. Лоис всегда удавалось рассмешить его. Юнис включила посудомоечную машину.

— Пойду, вздремну чуток, — бросила она.

— Я подготовила для тебя голубую спальню, родная. Чистые полотенца выложила на столешницу рядом с раковиной.

— Спасибо.

Она поцеловала Лоис в щеку. Попыталась поцеловать Тима, но тот отвернулся. Юнис показалось, что ее сердце сейчас разорвется от боли. О, Господь, исцели душу моего сына, помоги ему избавиться от боли. Пусть он снова повернется лицом к Тебе. И ко мне. Пожалуйста.

— Надеюсь, мы еще увидимся с тобой утром, Тим.

Юнис спала неспокойно. Она встала с первыми лучами солнца, на цыпочках пробралась в комнату для гостей, где мирно посапывал ее мальчик. Совсем как младенец, у которого нет ни горечи, ни тревог, ни волнений. Стараясь не разбудить сына, Юнис убрала с его лба несколько золотистых прядей. Его волосы все еще были мягкими. И он до сих пор был для нее ребенком. И всегда будет, независимо от возраста.

— Я люблю тебя, Тимми. Очень сильно люблю.

Достаточно сильно, чтобы отпустить. Юнис наклонилась и нежно поцеловала его. Он не шелохнулся. Она тихо прикрыла за собой дверь.

Юнис приняла душ, оделась, почистила зубы, причесалась, уложила свои немногочисленные туалетные придлежности в дорожный несессер и спустилась вниз. Лоис хозяйничала на кухне, кофе уже был сварен. Раньше они частенько сидели за этим кухонным столом. Лоис взяла невестку за руку:

— Бог не подведет нас, Юни. Всегда помни это.

Юнис слабо сжала руку свекрови:

— Лучше я поеду пораньше.

— Сначала позавтракай.

— Кушать совсем не хочется.

— Хотя бы кофе.

— Остановлюсь где?нибудь по дороге.

В глазах Лоис стояли слезы.

— Я о нем позабочусь, Юни. Обещаю.

Юнис молча кивнула. Говорить мешал подкативший к горлу ком.

Съехав с горы и выехав на автостраду, Юнис разрыдалась.

Мой сын, Господи, мой сын…

Только Он мог ее понять.