17.

17.

Пол вошел в свою приемную.

— Привет, Рита. Как дела? Рад тебя видеть. — Проходя мимо стола, он забрал у нее почту. — Отмени все встречи на сегодня. — Он просмотрел письма. — Мне нужно заняться срочной работой. Пожалуйста, не соединяй меня ни с кем и никого не пускай ко мне.

Он закрыл дверь личного кабинета и швырнул с полдюжины писем в корзину для бумаг. Всегда находятся вечно что?то выпрашивающие миссионеры. Раз совет решил сократить миссионерские расходы вдвое, он даже не стал читать письма из Кореи, Южной Африки и Мексики. Центру новой жизни требовались деньги. Теперь у них самих появилось поле для миссионерской деятельности.

Он вытащил из пачки письмо от Дэниса Моргана. Слава Богу. Сейчас бюджет очень нуждается в новых вливаниях, а Морган всегда присылал чеки на немалые суммы. Он открыл конверт и первым делом глянул на чек. Две тысячи долларов? И все? В записке говорилось: «Целевой дар — стипендии для участников духовного движения мирян „Верные слову"».

Пол в раздражении смял записку и швырнул в корзину. Еще чего, водопроводчик станет ему указывать, что делать! Морган понятия не имеет, на что нужно тратить деньги. Пусть совет решит, на что пойдут эти жалкие две тысячи.

Селектор запищал, он нажал на кнопку.

— Рита, я же просил не беспокоить меня.

— Именно это я и сказала миссис Атертон, пастор, но она настаивает на том, что ей нужно с вами поговорить.

У него тотчас застучало сердце.

— Хорошо. — Он надеялся, что голос не выдал его чувств.

— Несколько минут назад звонила миссис Таблор. Ее муж скончался сегодня ночью.

— Мне жаль это слышать. Я позвоню ей чуть позже.

Он отпустил кнопку, обошел стол и открыл дверь.

— Шила. — Он порадовался тому, что смог произнести ее имя спокойным тоном. — Чем могу быть полезен? — На ней было прелестное желтое платье, которое ему особенно нравилось.

— Простите за беспокойство, пастор Пол. — Не обращая внимания на Риту, Шила прошла в кабинет. — Я знаю, что вы заняты, но мне нужно поговорить по очень важному делу.

Пол посмотрел секретарше прямо в глаза:

— Церковный информационный бюллетень готов, Рита?

— Вот он. Полностью готов.

— Почему бы вам не пойти сейчас на обеденный перерыв? Заодно забросите бюллетень в типографию.

— Я обычно делаю это по дороге домой.

— И в прошлый раз опоздали. Я хочу, чтобы он был отпечатан к десяти часам. У вас в запасе полчаса.

Рита вспыхнула:

— Да, сэр.

Она никогда не обращалась к нему «сэр». Он посмотрел на нее, но она склонилась над нижним ящиком стола, доставая свою сумочку.

— Я не хотел быть грубым, Рита. Вы хорошо работаете. Когда будете уходить, включите автоответчик. И не торопитесь. Я скоро тоже уйду на встречу и не вернусь до двух. — Он закрыл дверь.

Шила улыбнулась и провела рукой по плечу Пола:

— Я знаю, ты не хочешь, чтобы я приходила сюда, Пол, но мне нужно было тебя увидеть. Ничего не могла с собой поделать. У тебя действительно встреча?

Он взял ее за руку, останавливая:

— Рита еще в приемной.

Шила швырнула сумочку на диван.

— Рита так грубо вела себя со мной. Она меня презирает. — Неужели у секретарши имеются подозрения насчет их отношений с Шилой? Он надеялся, что нет. — Ты бы видел ее лицо, когда я вошла. Она только взглянула на мое платье и тут же скривилась, словно глотнула уксуса.

— Ты одеваешься не для Риты.

— Нет, конечно. — Она снова улыбнулась и придвинулась ближе. — Оно ведь нравится тебе?

Даже слишком. Она надевала это платье на один из пикников, которые устраивались для членов общины, тогда он был не в силах отвести от нее взгляд. И сейчас ему было трудно собраться с мыслями.

— Рита просто выполняет свою работу. — Кожа Шилы была темно–медовой. Ему очень хотелось провести рукой по ее обнаженным плечам. Ему хотелось гораздо большего, но это неподходящее место. Она и сама должна понимать.

— Ты же знаешь, в обязанности секретаря не входит устройство личной жизни босса.

— Рита не устраивает мою личную жизнь. Она помогает мне везде успевать.

— Она слишком много на себя берет, ты и сам знаешь. — Шила покрутила пуговицу на его рубашке. — Тебе следует уволить ее и взять меня.

— Вот тогда у нас и появятся настоящие проблемы.

— Что ты хочешь сказать? — Она отдернула руки. — Что я не могу справиться с такой работой? Я как раз этим и занималась, пока не вышла замуж за Роба.

Она была сама не своя в это утро.

— Не сомневаюсь, ты умеешь работать, Шила, но мне будет очень трудно сосредоточиться на деле.

Она тотчас повеселела.

— Зато ты с большим удовольствием приходил бы на работу.

— Я собирался позвонить тебе, Шила.

— Неужели?

Она стояла так близко, что он чувствовал запах ее духов. От их экзотического аромата кружилась голова. Пол занервничал и покрылся испариной. Он прошел к двери.

— Рита, наверное, уже ушла.

Он посмотрел сквозь прозрачные занавеси на парковку. Она шла к своей машине. К уху был прижат сотовый телефон. Она остановилась около своей «тойоты», продолжая разговаривать.

— Рита уехала?

— Как раз садится в машину.

— Значит, мы наконец одни. Можешь расслабиться. — Шила села и скрестила свои стройные ножки.

Его сердце колотилось.

— Давай сначала поговорим.

Она сразу насторожилась:

— О чем?

— Ты должна прекратить звонить мне домой, это первое.

— Но я никогда ничего не прошу передать.

— А еще ты поцеловала меня на выходе из церкви. Это тоже нужно прекратить.

— Почему? — Она улыбнулась. — Это был чисто дружеский поцелуй. — Она раскачивала одной ногой в босоножке. — Никто ничего плохого не подумал, Пол. — Она вскинула брови. — А Юнис даже не заметила.

— Юнис никогда не сплетничает. — Иногда Пол сам удивлялся, зачем он так рискует. Разве он влюблен в Шилу? Просто с ней он чувствовал себя мужчиной.

— Скажи, что волнует тебя на самом деле, Пол? Ситуация выходила из?под контроля.

— По–моему, мы совсем запутались, Шила. — Он не должен был заходить так далеко. Он даже не мог нормально соображать, если дело касалось ее. Иногда Пол ловил себя на том, что мечтает о Шиле, сидя за столом с Юнис.

Она пустила слезу:

— Я?то думала, что ты меня любишь.

— Я люблю тебя. — Он сел с ней рядом.

— Прости, в воскресенье я поступила неосторожно. Я больше не могла ждать. Ты же мой спаситель, Пол. Ты самый добрый, самый мудрый из всех мужчин. Моя душа засохнет и умрет без тебя.

Он почувствовал, что слабеет. Он ей нужен. Он не может от нее отвернуться.

— Ты должна обещать больше не приходить в мой кабинет, только в назначенный день. Мы должны соблюдать осторожность. — Он взял ее руку и поцеловал. — Сплетни могут уничтожить нас обоих.

— Робу плевать, что я делаю. А Юнис не может дать тебе такого счастья, как я.

Он весь напрягся.

— Зато церковь волнует, что я делаю. Мы ведь не хотим никому зла?

— Нет, конечно, — неохотно ответила она. — Просто мне трудно быть без тебя. Еще ни к кому я такого не испытывала. Когда ты смотришь на меня, я просто таю. Как бы я хотела, чтобы и ты любил меня.

Он нежно поцеловал ее в губы:

— Чувствуешь?

Она прижалась к нему:

— Ах, Пол.

Дверь была закрыта. Рита ушла. И чего он боится? Пол снова поцеловал Шилу. Когда он поднял голову, ее взор был затуманен.

— Теперь лучше?

— Намного. — Она теребила его воротник. — Роб уехал сегодня утром. Я посмотрела его авиабилет, пока он принимал душ. Он не вернется до следующей среды. Ты мог бы прийти ко мне домой сегодня, когда закончится совет. Вот было бы замечательно. Только мы вдвоем. И никаких телефонов. Никаких секретарей за дверью. Ты мог бы оставить машину в гараже, тогда ее никто не увидит. Никто ничего не узнает. Никто не обидится.

— А что я скажу Юнис?

— Скажи, что произошло что?то серьезное, и твое присутствие необходимо. Ты же звонил ей в прошлый раз, она даже ничего не спросила, когда ты вернулся после двух ночи.

Юнис верила всему, что он говорил.

— Не думаю, что это стоит делать.

— Юнис даже не соскучится. Ты же говорил, что она постоянно занимается одним и тем же — читает Библию.

Пол терял рассудок, когда Шила к нему прикасалась.

— Мы можем делать, что захотим, Пол. Никто ничего не узнает. Кроме того, Юнис не любит тебя, как я. Роб постоянно бросает меня одну, это несправедливо. Юнис вечно возится с несчастненькими, а Роб думает только о деньгах. А ты мог бы прийти ко мне, и мы бы вместе приняли ванну.

Юнис не удовлетворяла его. И уже очень давно. Она была слишком невинной, чтобы понять такого мужчину, как он. Зато Шила понимала. Было бы неплохо расслабиться и побыть самим собой.

— Мы будем осторожны, Пол, так осторожны, что комар носа не подточит. — Она притянула его к себе. — Никто никогда не узнает.

Пол был охвачен желанием, поэтому даже не подумал, что кое?кто уже знает.

* * *

Юнис как раз направлялась к входной двери, когда раздался телефонный звонок. Она застонала и посмотрела на часы. Она уже настроилась на встречу с Сэмюелем, они собирались выпить чаю в Вайн–Хилле. Время еще оставалось.

— Дом Хадсонов. Юнис слушает.

— Юнис, это Рита. Вы должны сейчас же приехать в церковь.

— Почему, что случилось?

— Я не могу вам объяснить. Когда вы приедете, меня там уже не будет. Я еду в типографию, а потом домой. Я не вернусь, Юнис. Извините. Я больше не могу с ним работать. Простите. Мне так жаль, что именно я говорю вам это, Юнис.

Господи, что же случилось? Юнис повесила трубку и пошла к выходу. Усевшись в машину, она достала сотовый телефон из сумочки и включила его. Надев гарнитуру, чтобы разговаривать в режиме «свободные руки», она набрала номер Сэмюеля и тронулась с места.

— Сэмюель! Это Юни. Я не смогу сегодня приехать. — Она выехала из гаража и, нажав на кнопку пульта, закрыла дверь.

— Ты чем?то расстроена? Юнис переключила скорость.

— Только что позвонила Рита. Кажется, она уволилась. Она сказала, что я срочно нужна Полу в церкви. Не знаю, что произошло, но скоро выясню.

— Я могу помочь?

— Просто молитесь. Молитесь от всей души.

— Это я делаю уже много лет.

— Я знаю. Спасибо. — Она не хотела его расстраивать. — Уверена, все уладится. Я позвоню вам позже. Передайте Бесси привет. Скажите ей, что я скоро к ней заеду.

— Обязательно. Будь осторожна.

Юнис выключила телефон, бросила гарнитуру на пассажирское сиденье и выехала на главное шоссе. Когда она въехала на церковную парковку, там находилось с дюжину припаркованных машин. Она вспомнила, что сегодня в одиннадцать проходит репетиция церемонии венчания. Ее проводил один из помощников Пола. Она оставила свой старенький «бьюик» рядом с новеньким «мерседесом» Пола. Схватив сумочку, направилась к входу в Центр новой жизни.

На столе Риты звонил телефон, но прежде чем Юнис сняла трубку, включился автоответчик. Приветливый голос сообщил название церкви и перечислил расписание служб, затем попросил звонившего оставить сообщение, пообещав, что ему перезвонят при первой возможности.

«Да благословит вас Господь!»

Как только сообщение закончилось, Юнис услышала другие звуки. Сердце ее остановилось.

— Пол? — Она распахнула дверь и застыла на месте. Боль и ужас лишили ее дара речи.

— Юнис!

Ей казалось, что ее сердце сейчас разорвется и она умрет прямо здесь, на пороге. О, Господи, Господи.

— Юнис! — Кажется, Пол ничего другого не мог произнести. Он лихорадочно поправлял на себе одежду. Было ясно как день, чем они здесь занимались. — Юнис…

Ей еще не приходилось видеть его таким. На лице Пола отобразились ужас, стыд, страх, злость.

Юнис шагнула назад и закрыла дверь. Задыхаясь, она отдернула руку от ручки двери, словно та ее жгла. Потом развернулась и побежала.

* * *

— Юнис, погоди! — Пол весь похолодел.

— Зачем она пришла? — взвилась Шила.

В пылу страсти Пол забыл запереть дверь. Какая жалость.

— Юнис, милая, погоди! — Он помчался за ней, но к тому моменту, когда он добежал до входной двери, Юнис уже сидела в машине. Ее шины взвизгнули, когда она развернулась и выехала со стоянки. Охваченный страхом, Пол смотрел, как она мчится по улице. Он пошел назад в свой кабинет, сердце учащенно билось, как у перепуганного кролика.

Побледневшая Шила вышагивала по кабинету.

— Что же мне делать? Почему ты не запер дверь?

— Ты отвлекла меня.

— Я отвлекла тебя? Ты просто не мог дождаться, когда до меня доберешься! Не нужно обвинять меня, Пол!

Он должен был запереть дверь, но теперь уже поздно об этом думать. Хорошо, что хоть Риты не было в приемной. Удачно, что он позаботился о том, чтобы отослать ее. Пол стер с шеи капельки пота. Он сможет уговорить Юнис. Она никогда не скажет ничего, что может нанести урон церкви.

Шила метала громы и молнии. Пол никогда раньше не слышал, чтобы она ругалась, впервые она разразилась при нем целой тирадой.

— Что мне теперь делать?

Пол и сам задавал себе этот вопрос. Почему именно сегодня Юнис решила к нему приехать? Она никогда раньше этого не делала.

— Мы все уладим.

Как он собирается это сделать? Почему Юнис зашла сразу, не дожидаясь разрешения? Она не дала им времени, чтобы встать и сделать вид, что они просто слишком эмоционально обсуждают проблемы Шилы и ее мужа и больше ничего. Могла бы постучать в дверь, прежде чем войти.

— Успокойся, Шила. Все утрясется. Я с ней поговорю.

— Ты шутишь? Ты ничего не понял. Роб будет рад со мной развестись. Если он об этом узнает, он тут же подаст на развод.

— Я думал, что ты этого хочешь.

— Вовсе не хочу.

Такой резкий ответ обидел его.

— Тогда я поговорю и с ним. — Он надеялся, что у Роба не было пистолета.

— Замечательно. Просто великолепно. И что скажешь? Что не смог совладать с собой? Он сразу поймет, что произошло. Он узнает.

Что же произошло? Он никогда не видел Шилу такой.

— Я что?нибудь придумаю, Шила. Я…

— Лучше заткнись. Не мешай мне думать! Все, что ты можешь, — это испортить все окончательно. — Лицо, которое Пол всегда считал красивым, перекосилось, стало уродливым. Она уставилась на него: — На что ты пялишься?

— На тебя. Никогда не видел тебя такой.

— Какой?

Взбешенной, сквернословящей, с черными злыми глазами. У него возникло ощущение, что сейчас он видит настоящую Шилу.

— Для тебя все это — игра?

Ее глаза сверкнули.

— Нет, что ты.

Пола охватила ярость.

— Ты врешь.

— Я никогда ни в чем тебя не обманывала! — И тут он узнал правду, которую она скрывала. — Ладно, все, что я хотела, это немного развлечься. Роб такой скучный. — Шила собрала свои вещи. — Не нужно так на меня смотреть. Ты же сам хотел поиграть. Не нужно прикидываться. Ты же тоже получал удовольствие.

— Ты шлюха! — Пол так разъярился, что был готов наброситься на нее с кулаками. — Пастор, в этом все дело, так? Тебе стало любопытно. Верно?

Ее глаза снова сверкнули.

— Любопытно? Не льсти себе. — Она подхватила с пола свою сумочку. — Твой вечно виноватый вид уже начал утомлять меня.

— Убирайся. — Все чувства к этой женщине испарились, когда их поймали с поличным. — Если ты хоть кому?то расскажешь об этом, я расскажу свою версию.

Шила повернулась к нему, на ее лице снова было то невинное, обиженное выражение, что она напускала на себя последние несколько месяцев.

— Ты имеешь в виду, расскажешь, как меня совращал? — Сарказм ее слов пошатнул его уверенность.

— Я не совращал тебя!

— Я пришла к вам за помощью, пастор. Помните? А вы меня использовали.

— Какая ложь!

— Ну и что? — Она рассмеялась ему в лицо. — И думаешь, люди мне не поверят? Люди всегда готовы верить в худшее. Или ты об этом не догадывался?

— Они хорошо знают меня.

— Не так хорошо, как я. И мне придется убеждать совсем немногих.

И как он только мог подумать, что любит эту женщину? Что он в ней нашел? Она же коварная и порочная. Впервые с того момента, как Пол начал консультировать Шилу, он почувствовал жалость к Робу Атертону.

— Думаешь, тебе удастся убедить своего мужа?

Она побледнела, глаза ее метнули молнии.

— Я совсем не хочу развода, как и ты. — Шила посмотрела в сторону двери, потом на Пола. — Послушай, мне очень жаль. Я совсем не хотела обижать тебя. — Ее глаза сузились. — Тебе нужно просто убедить нашу добродетельную девочку, что ты раскаиваешься, и поклясться, что не взглянешь больше ни на одну женщину. Она тебя простит. Такие, как она, всегда прощают. — И с этими словами она ушла.

Пол чувствовал, как рушится его жизнь. Он не мог броситься вслед за женой, иначе люди начнут болтать. Что же ему делать? Нужно дождаться, пока Шила уедет, и только потом выходить. Нужно, чтобы все выглядело естественно. Если увидят, что он взволнован, заподозрят что?то неладное.

Пол весь вспотел. Он раздвинул занавески. Ну, какой же он идиот! Какой тупица, доверчивый дурак! Он схватил бумажник, ключи от машины и сотовый телефон с письменного стола. Он поговорит с Юнис. Он заставит ее понять, что это была ошибка. Он потерял голову. Он скажет, что очень сожалеет обо всем. Она не станет ничего делать во вред приходу. Что бы она ни сделала, стараясь отомстить ему, нанесет вред и ее репутации. Она же его жена, в конце концов! И люди могут заинтересоваться, почему он начал искать любви с другой женщиной.

Хорошо, что Рита уже ушла в типографию, когда пришла Юнис.

Он все объяснит. Скажет, что любит ее. Что все это было ошибкой и никогда больше не повторится. Ему всегда удавалось убедить ее. А когда на карту поставлено так много, он сделает так, что она послушает его и на этот раз.

* * *

Юнис бросила чемодан на кровать и раскрыла его. Она ничего не возьмет с собой. Только самое необходимое на неделю. Или две. Ей необходимо уехать. Нужно подумать. Рыдая, она перебирала свою одежду. Куда бы она ни поехала, ей понадобится платье для выхода в церковь. Которое? Которое? Она выбрала зеленое и вытащила его из шкафа. Вешалка упала на пол. Юнис наклонилась и подняла ее. Эбби связала крючком украшение для этой вешалки. Юнис потрогала пальцем хорошенькие розовые бутончики, украшавшие верхнюю часть возле крючка, и ее глаза сразу же наполнились слезами. Сколько часов провела ее любимая подруга над изготовлением этого подарка? Каждое Рождество Эбби дарила ей по две новые вешалки.

Юнис принялась срывать платье за платьем. Она бросала их на пол, а вешалки бережно засовывала под мышку. Она не останавливалась, пока не собрала все вешалки. Дрожащими руками она аккуратно сложила их в чемодан, сверху положила одно платье. Затем завернула картинку Тимоти в свитер. Юнис выдвинула ящик комода и принялась искать свою шкатулку с украшениями, которая когда?то принадлежала матери. Она вынула из нее медальон в форме сердца, который подарил ей Пол на пятилетие их свадьбы. Внутри находилась фотография ее красавца мужа, он улыбался, выглядел очень молодым и уверенным в себе. С воплем она швырнула украшение в дальний угол, закрыла шкатулку и убрала в чемодан.

— Что ты делаешь? — спросил Пол, стоя в дверях.

Она подскочила от звука его голоса.

— А как ты думаешь? — Ее сердце бешено колотилось. — Я уезжаю.

— Не уезжай, Юнис. Прошу тебя. Я тебя люблю.

Он любит ее? Он что, считает ее дурой?

— Прошу тебя, Юнис. Выслушай меня.

— Мне нужно уехать. Я должна подумать.

— Ты можешь подумать здесь. Давай сядем и все обсудим.

— Не нужно говорить со мной как на консультации! Оставь это для Шилы! — Она расплакалась, безудержно рыдая от жестокой обиды и негодования.

— Милая… — Он хотел было к ней подойти, но она отскочила. Как она его ненавидела. Ей показалось, что в спальне пахнет духами Шилы. — Шила уже ушла из моей жизни. Позволь, я расскажу тебе, что случилось.

— Я не желаю тебя слушать…

— Ладно. Хорошо. Не сейчас. Но мы обязательно все уладим.

— Ты все уладишь. — Она рывком открыла следующий ящики потянулась за ночной рубашкой. Они занимались любовью, когда она надевала ее. Она не стала брать рубашку и закрыла ящик. Вдруг она заметила вышитый двадцать третий псалом в рамочке на стене. Это был подарок ее матери на шестнадцатилетие. Она сняла его со стены.

— Все было не так плохо, как тебе показалось, Юнис.

Она посмотрела на него сквозь слезы и снова вернулась к лежащему на кровати чемодану. Интересно, что по его представлениям «плохо»? Что могло быть хуже, чем увидеть его в объятиях другой женщины? На этот раз это не был легкий поцелуй в щечку. Она помнила времена, когда он целовал ее так, как целовал Шилу Атертон. Но это не значит, что она когда?нибудь позволит ему снова целовать себя. О, Господи, прекрати все это!

Пол схватил ее за руку.

— Ты не можешь хоть на время отойти от чемодана и послушать меня?

— Убирайся, Пол.

Его пальцы разжались, и она вырвала свою руку.

— Неужели наш брак так мало для тебя значит, что ты не хочешь даже выслушать меня, Юни?

— Если бы наш брак что?то значил для тебя, я не обнаружила бы тебя на полу с женой другого человека! — Он покраснел.

Ему следовало выглядеть смущенным. Ему следовало выглядеть пристыженным. Она прошла мимо и достала из шкафа еще несколько вещей.

— Ты могла бы хоть послушать, прежде чем выносить окончательный приговор. Ведь это не только моя вина. Шила пришла ко мне за советом по поводу ее брака. Она была такой несчастной. Она сказала, что ее брак разваливается. Роб слишком занят другими вещами. Он холоден, много работает, его почти не бывает дома.

— Значит, это Роб виноват, что у тебя интрижка с его женой.

— Нет, вовсе не интрижка.

— И как же ты это назовешь?

— Ничего подобного не произошло бы, если бы Роб заботился о Шиле. Он даже ни разу не пришел вместе с ней на консультацию!

Она могла, конечно, рассказать ему, что говорил ей Роб. Она многое могла бы рассказать из того, что ей довелось услышать, но чего она не понимала до сегодняшнего дня. Она отвернулась, стараясь побороть желание раскрывать чужие секреты.

Пол обошел вокруг кровати. Он пристально смотрел на нее. Умоляющим взглядом. Ей уже доводилось видеть такой.

— Я понимал, что Шила чересчур привязывается ко мне. Я советовал ей обратиться к другому пастору, но она отказалась. Она заявила, что может доверять только мне. Видимо, меня подкупила ее лесть. Приятно, когда женщина в тебе нуждается.

— Я нуждалась в тебе.

— Ты никогда этого не показывала. Тебе всегда было куда пойти, с кем встречаться.

— Зато ты был вечно занят консультациями. Пол снова вспыхнул:

— Ты была такой холодной, Юнис. Ты не можешь это отрицать. Я приходил домой вечером, а ты почти со мной не разговаривала. С тех пор как Тимоти переехал к моей матери, ты постоянно наказываешь меня. Если бы ты была мне доброй женой, ничего подобного никогда бы не произошло!

Ее очень больно ранили его слова. Неужели это правда?

Пол снова обошел вокруг кровати.

— Ты и сама знаешь, что наши отношения испортились. И ты даже не можешь представить, как мне было тяжело.

Думай! Ты должна думать!

— У тебя три помощника, замечательная секретарша и куча добровольцев.

— Но ведь я за все отвечаю.

— Я думала, что за все отвечает только Господь.

— Ты знаешь, о чем я говорю! — Он рассердился, перешел в наступление. — После того как я отстранил тебя от работы в церкви, ты все время критиковала меня. И как я должен был себя чувствовать? Как мужчина? Как твой муж?

В глазах Юнис закипели слезы. У нее перехватило дыхание. Она поняла, куда он клонит.

— Ты хочешь сказать, что я виновата в том, что у тебя интрижка.

— Я никогда с ней не спал.

Юнис заметила, как дернулся мускул на его лице, когда он это говорил, и она поняла, что Пол лжет. «Спать» — очень удобное слово.

— Нет, конечно. Там, в кабинете, ты вовсе не спал. — Она вспомнила, как однажды Пол вернулся домой позже двух часов ночи. Вспомнила и другие вечера. Долго ли он держался, прежде чем сдаться? Или вовсе не сопротивлялся? Она вспомнила телефонные звонки, на которые он мог отвечать только в кабинете. — Могу лишь сказать, что тот, кто посмотрел на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с ней в сердце своем[69].

— Не нужно цитировать мне Священное Писание! — Пол был пунцовым, на этот раз от злости. — Я знаю его лучше тебя!

— Ты знаешь. Но не живешь по нему.

Лицо Пола окаменело.

— Я пытаюсь сказать тебе, что я сожалею.

— Сожалеешь, что тебя поймали. — Юнис, в отличие от него самого, знала, что на самом деле его беспокоит.

— Чего ты хочешь от меня? Чтобы я упал на колени?

Юнис вся сжалась от его сарказма. Она захлопнула чемодан дрожащими руками и закрыла замки.

— Хочу, чтобы ты говорил от сердца. Хочу, чтобы ты понял, что жалких оправданий, неискренних извинений недостаточно. — Стаскивая чемодан с кровати двумя руками, она посмотрела на него сквозь слезы. — Хочу, чтобы ты понял, что мне нужно уехать. Мне нужно подумать, что делать дальше.

Он загородил ей дорогу. Вот теперь он испугался. Но не того, что потеряет ее.

— Я не отпущу тебя, Юнис. Прошу тебя. Подумай, что ты делаешь! Оставайся здесь и думай. Я не буду тебе мешать. Клянусь. Я буду спать в гостевой комнате. А в воскресенье скажу всем, что ты плохо себя чувствуешь.

Вот, значит, в чем все дело. Вот чего он действительно боится, а вовсе не распада семьи.

— Я не хочу оставаться с тобой в одном доме.

Пол выругался и преградил ей дорогу.

— Ты жена не простого человека! Ты — моя жена. А я пастор большой церкви! Я отвечаю за жизни трех тысяч человек. Если ты уедешь, все буду спрашивать, почему. Ты же знаешь, как быстро расползаются сплетни. Ты разрушишь мой приход! Ты уедешь от меня и этим уничтожишь все, что я создавал годами! Ты этого хочешь?

— В данный момент, да!

Он побледнел.

— А как же все люди, которых ты любишь? Как же быть с ними? Как думаешь, что произойдет, если ты станешь говорить обо мне и Шиле? Может, ты хочешь рассказать Робу Атертону, что его жена изменяет ему?

— Прекрати! — Она уронила чемодан и закрыла лицо руками. — Прекрати сейчас же!

— От тебя зависит судьба Центра новой жизни!

Неужели этот человек совсем ее не знает?

— Я никогда не разносила сплетен, ты прекрасно это знаешь. Рита тоже.

О, Господи, бедняжка Рита.

— Шила не собирается ничего рассказывать. Она не хочет развода. Она сделает все возможное, чтобы сохранить свой брак с Робом.

— Боюсь, на этот раз ее усилий окажется мало. Пол схватил ее за плечи:

— Ты не можешь ему рассказать, Юнис. Ты просто не имеешь права… Мы должны остаться вместе. Я знаю, я причинил тебе боль. Знаю, ты злишься на меня. Я тебя понимаю. Думаешь, я сам не расстроен? Сам не думал, что меня может поймать в свои сети какая?то распутница.

И все время только о себе. Юнис вырвалась и схватила чемодан.

— Я люблю тебя.

— Ничего подобного, — всхлипнула она. — Не знаю, любил ли когда?нибудь. — Она попыталась обойти его.

Он вырвал у нее чемодан.

— Прости, но я не могу стоять в стороне и смотреть, как рушат мою церковь. Сейчас ты не можешь разумно рассуждать. Если ты бросишь меня сегодня, уже завтра ты пожалеешь. Я знаю тебя. Тебя будут пожирать угрызения совести за то, что ты сотворила. Но будет уже поздно. Ущерб уже будет нанесен. И ни один из нас не сможет ничего исправить.

— Ты защищаешь не церковь, Пол. Ты защищаешь себя!

— Я и есть церковь, Юнис, и ты это знаешь. Люди приходят на мои проповеди. Они хотят быть частью того, что я создал. — Его тон смягчился. — Знаю, сейчас тебе хочется ударить побольнее. Ты хотела бы меня уничтожить.

Он совсем ее не знал.

— Но я хочу, чтобы ты перестала думать о себе, а вспомнила о людях, которым причинишь боль. Подумай о тех, кто поддерживал нас годами, кто в нас верил! Что они решат? — Он поставил чемодан на пол и силой повернул ее к себе. — И знаешь, каким вопросом они зададутся в первую очередь? Почему мне пришлось искать любви у другой женщины.

Он словно ударил ее ножом.

Зазвонил телефон. Юнис видела, что он разрывается на части. Но внутренняя борьба закончилась за несколько секунд. Она проиграла.

— Прости, Марвин. Я совсем забыл. Подъеду через двадцать минут. Пусть Рита приготовит тебе кофе. Нет на месте? — Он повесил трубку и посмотрел на часы. — Что?то Рита задерживается. Совсем забыл о своей встрече с Марвином.

Юнис не знала, можно ли ему верить. Она подозревала, что звонила Шила и велела ему вернуться в церковь, чтобы продолжить начатое.

— Что?то не так с бюджетом. А Рита еще не вернулась с обеда. Наверное, пошла к стоматологу или что?то в этом роде. Мне нужно идти.

Пол наклонился, чтобы поцеловать ее. Она отвернулась. Он погладил ее по щеке.

— Я люблю тебя сильнее, чем ты думаешь.

Но недостаточно сильно, чтобы бороться за их брак.

Пол пересек комнату, взял ее сумочку и вытряхнул содержимое на комод.

-— Что ты делаешь?

— Забираю твои ключи от машины. Тебе нельзя ехать в таком состоянии.

Они оба прекрасно понимали, что причина была не в этом.

Он вернулся, чтобы забрать и чемодан.

— Я отдам его тебе вечером. Я ухожу ненадолго. Когда вернусь, мы сможем еще поговорить. — Он закрыл за собой дверь. К ее счастью, дверь можно было открыть и изнутри.

Юнис знала — если она останется, ничто не изменится.