Глава 4

Глава 4

БАРДО: ОПЫТ НАСТОЯЩЕГО

Последнее ключевое слово в названии трактата — «бардо». Именно этот термин раскрывает характерные особенности данных текстов и позволяет выделить их в особую группу. Мы с Трунгпой Ринпоче предпочли сохранить в переводе это тибетское слово, поскольку оно уже пользовалось широкой известностью. В этой книге я первоначально собиралась обозначить его описательным выражением «промежуточное состояние». Но затем мне попалась на глаза статья о не опубликованных при жизни стихотворениях Теда Хьюза, одно из которых называлось «Ворон в бардо».[56] [57] Я поняла, что слово «бардо» прочно вошло в английский язык, и решила на нём остановиться.

И всё же против его использования у меня было два аргумента, которые я хочу сразу же указать во избежание возможной путаницы. Первый заключался в том, что «бардо» — это тибетское слово, и под его влиянием читатель может подспудно связывать всё учение о посмертном состоянии исключительно с Тибетом. Действительно, обстоятельства сложились так, что «Освобождение посредством слушания» — самый знаменитый из трактатов на данную тему — был написан в Тибете. Но заключённые в нём идеи зародились в Индии и прочно укоренены в буддийском учении, перенесённом из Индии в Тибет. Второй аргумент состоял в том, что слово «бардо» звучит слишком экзотично и может ассоциироваться с чем-то неведомым и чуждым, тогда как явление, обозначающееся этим термином, в действительности общеизвестно. Чтобы понять смысл «Освобождения посредством слушания», необходимо твёрдо усвоить, что бардо — это не только мистический опыт или нечто связанное с посмертным состоянием, но и часть нашей повседневной жизни.

Первоначально слово «бардо» обозначало только период между инкарнациями; так его следует понимать и в современном употреблении, если при нём не стоит никакого дополнения. В эпоху раннего буддизма теория бардо вызывала массу разногласий: одни утверждали, что перерождение (или зачатие) происходит сразу же после смерти, но другие были убеждены, что воплощения отделены друг от друга определённым временным промежутком. С утверждением махаяны возобладало второе мнение. Позднейшие буддийские мыслители разработали концепцию бардо более детально и стали выделять шесть (или даже больше) схожих с ним состояний, охватывающих весь цикл жизни, смерти и перерождения. Однако бардо можно понимать и как любое промежуточное состояние, любой переход от одного состояния к другому. Бардо в исконном значении слова, то есть пребывание в промежутке между смертью и перерождением, есть прототип всякого опыта бардо; а шесть бардо, выделенных позднейшей традицией, суть формы, в которых качества этого опыта проявляются в другие переходные периоды. Сделав ещё один шаг к прояснению сущности бардо, мы поймём, что понятие это применимо к каждому без исключения моменту нашего существования. Текущий момент, наше «сейчас», есть не что иное, как непрерывное бардо, промежуточное состояние между прошлым и будущим.

Рассматривая бардо с различных точек зрения, можно выявить в этом понятии множество скрытых смыслов. Бардо — это интервал, пробел, или брешь. Оно может играть роль границы, разделительной черты, отмечающей конец одного явления и начало другого; но оно же может служить связующим звеном между двумя этими явлениями, своего рода мостиком между ними, стыком, или точкой соприкосновения. Бардо — это перекрёсток, на котором мы можем выбирать свой дальнейший путь; это «ничейная земля», межа, разделяющая владения двух хозяев. Это кульминационный момент, вершина переживания — и в то же время ситуация предельной напряжённости между двумя противоположностями. Это пустое пространство, в котором царит атмосфера неопределённости и неуверенности. Одни испытывают в таком состоянии смятение и страх, других же, напротив, охватывает чувство необычайной свободы в предвидении бесчисленных новых возможностей, когда может случиться всё что угодно.

Подобные ситуации повторяются в нашей жизни постоянно (хотя мы распознаём их далеко не всегда), и, согласно учению Трунгпы Ринпоче, в этом и заключается глубинный смысл состояний бардо. По его мнению, это ситуации неопределённости, в которых мы колеблемся между здравым рассудком и безумием или между смятением сансары и преображением этого смятения в мудрость. «Эти состояния — обострённые проявления различных типов «эго» и, в то же время, возможности избавиться от «эго». Кульминация переживания, в которой нам даётся возможность ослабить хватку «эго» и не допустить, чтобы оно нас поглотило, — вот с чего начинается бардо». [58]

Где умирает одно состояние сознания, там рождается другое, а бардо — это связующее звено между ними. Прошлое уже ушло, а будущее ещё не наступило; поймать это «промежуточное» мгновение мы не можем, однако в действительности ничего не существует, кроме него. «Иными словами, это опыт настоящего, непосредственное его переживание, — опыт того, где ты находишься «сейчас»».[59]

Согласно преобладающей традиции, шесть бардо таковы: бардо жизни (или рождения), бардо сна, бардо медитации, бардо умирания, бардо дхарматы (или реальности) и бардо существования (или становления). В других традициях выделяется ещё несколько дополнительных бардо, но общий принцип остаётся неизменным. Разграничения между бардо проводятся на основе различий в образе действия сознания: например, в состоянии бодрствования сознание функционирует иначе, чем в состоянии сна. Длительность этих состояний различна (вплоть до целой жизни, которую охватывает первое бардо), однако все они обладают одним и тем же таинственным и, в потенциале, невероятно могущественным качеством «промежуточности». Научившись относиться ко всем этим различным периодам нашей жизни именно как к бардо, мы можем получить доступ к этой силе, которая незаметно для нас таится в каждом без исключения моменте нашего существования.

Подробные наставления к упражнениям во всех шести бардо содержатся в другой терме того же цикла, к которому принадлежит «Освобождение посредством слушания». Она переведена на английский язык под названием «Естественное освобождение».[60] Упражнения эти имеют много общего с более известными «шестью дхармами» («шестью йогами») Наропы, которые первоначально именовались «наставлениями к освобождению в состояниях бардо».[61] Краткую сводку этих наставлений представляют собой «Стихи о сущности шести бардо»[62], дополняющие текст «Освобождения посредством слушания». Природа бардо и пути к пробуждению в каждом из них описываются в этих стихах настолько сжато и выразительно, что я решила взять их эпиграфами к следующим далее описаниям шести бардо.