СВИДЕТЕЛЬСТВА ПРОФЕССОРОВ И ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ

СВИДЕТЕЛЬСТВА ПРОФЕССОРОВ И ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ

† ФундулисМ. Иоаннис, профессор богословия Салоникского университета имени Аристотеля

Я познакомился с отцом Паисием много лет назад, когда был намного моложе и, по слову Господа, препоясывался сам и ходил, куда хотел (Ин 21,18). Тогда я открыл мир Святой Горы, ее отцов, ее паломников, ее монастыри и келлии, ее скалы и деревья, ее цветы и тропинки, источники и озера. Захватывающее открытие!

В тот раз я гостил у одного своего земляка из Эолии, нового Авраама по виду, по гостеприимству, по сладости речи, по вере и простоте поведения. У приснопамятного настоятеля скита Даниилеев, носящего имя Геронтий. Оттуда рано утром я поднимался по крутому подъему, ведущему к месту Керасья, с целью дойти до Кавсокаливии.

Я был, наверное, где?то на полпути крутой тропинки, когда слева от себя, в саду какой?то каливы, увидел смиренного и одетого почти в лохмотья монаха средних лет, который сидел перед дверью на крыльце с одной или двумя кошками. Это была последняя келлия на Катунаках, Ипатьевская. Он заметил меня, я поприветствовал его по–монашески, он поприветствовал меня в ответ и пригласил зайти в сад передохнуть.

Я зашел, и мы сели рядом на крыльце. Не могу воспроизвести дословно хода нашей беседы. С тех пор прошло много лет, а я человек беспамятный. Помню лишь две–три главные вещи. Что?то о суетности мира, о естественности смерти (тогда я был слишком молод для предсмертных и посмертных богословских размышлений), а также об общении живых и мертвых. Поводом к теме послужил выставленный ряд черепов над дверью келлии, мрачная для меня картина, для него же естественнейшая и духовнейшая.

Меня поразила скромность келлии, бедность и абсолютная непритязательность; когда мы зашли внутрь, старец поспешил мне что?то приготовить, чтобы я отдохнул после проделанного мною пути.

Не помню, по какой причине, то ли из?за моей ложной похвальбы, то ли по его тонкому проникновению в мое самодовольное сознание, он говорил как бы с укором о тех, кто считает, что они делают что?то особенное, когда по–туристски обегают Святую Гору. В Кавсокаливии, от благочестивых братьев Иосафеев и Антония, от настоятеля Иоанна я узнал о монахе Ипатьевской келлии. То был старец Паисий.

С тех пор я часто встречался с ним на Святой Горе и в обители в Суроти во дни благополучия, но также и в трудные времена. Один раз мы вместе служили ночную службу в честь святого Иоанна Богослова в одноименной кутлумушской келлии, где жил иеромонах Григорий с острова Лесбоса. Ночь для меня удивительная, вечная: с 25 на 26 сентября (по старому стилю) спасительного 1985 года. Каждую нашу встречу, как и тогда, наш разговор начинался либо мною, либо им с воспоминания нашей первой встречи в каливе Ипатьевской. Ни он, ни я не могли вспомнить, что мы тогда говорили, незнакомые друг другу, знакомые, однако, Богу.

Таким, в нескольких словах, были мои встречи с человеком Божиим, со старцем Паисием. Мы все больные по нашей природе люди. Ищем опоры в нашем духовном подвиге от святых мест и от святых людей. Человеколюбивый Бог, снисходя к нашей немощи, дает нам и то и другое, когда мы этого просим, в соответствии с нашей нуждой и с нашим желанием.