134. Важные особенности и идеи Иуд.

134. Важные особенности и идеи Иуд.

Противостояние лжеучениям

Об опасностях, которые угрожали тогдашней Церкви и в принципе во многом остаются такими и до сего дня, в Иуд. говорится в очень жестких выражениях[1011]:

Ибо вкрались некоторые люди, издревле предназначенные к сему осуждению, нечестивые, обращающие благодать Бога нашего в повод к распутству и отвергающиеся единого Владыки Бога и Господа нашего Иисуса Христа (Иуд. 4).

Вполне возможно, что речь идет не только о доктринальных отклонениях от Благовестия как вероучения (гностицизм), но и о том превратном понимании, которому подвергалась, например, проповедь ап. Павла о свободе во Христе и о необходимости для спасения только веры. Имеется в виду т.н. «либертинизм», т. е. вседозволенность и нравственная распущенность, которая якобы следует из утверждений о свободе от Закона и о малозначности дел по сравнению с верой. Как мы помним, с подобным непониманием резко полемизировали сам Павел (см., например, § 32. 3), другие апостолы и благовестники (см., напр., Иак.; Откр. 2, 14. 20). Впрочем, в Иуд. нигде не встречается прямых отголосков Павлова учения.

Беспощадность, с которой бичует эти пороки Иуд., объясняется и тем, что они представляют собой не внешние соблазны, а болезни самих членов Церкви:

Таковые бывают соблазном [ЕК: пятно] на ваших вечерях любви; пиршествуя с вами, без страха утучняют себя... (Иуд. 12)

«Это, несомненно, пневматики, считавшие свои вдохновения (в снах или видениях) выше всяких властей (ст. 8). Они гордились своими представлениями и похвалялись своим духовным превосходством (ст. 16). Гордыне по поводу духовного знания сопутствовало несдерживаемое потакание телу: они превращали благодать Божью в распутство (ст. 4); как и коринфских гностиков, их отличал совершенный эгоизм в поведении на совместных трапезах (ст. 12); они давали волю сексуальной безнравственности и неестественным похотям (ст. 7-8); следуя своим безбожным страстям, они вели себя как дикие звери (ст. 10,18). То есть перед нами опять одна из форм гностического учения, ... где тело считалось столь мало относящимся к Духу, что ему можно было потворствовать без вреда для последнего. Для нас важен ст. 12 — «они — пятно на ваших вечерях любви». То есть гностики были не посторонними соблазнителями истинных верующих, но членами общины, которые участвовали в совместных вечерях любви»[1012].

Обрушивая свою беспощадную критику на лжеучения, Иуд. использует материал ветхозаветного Предания — как канонический, так и апокрифический, включая и апокалиптический, — причем самого устрашающего характера. Здесь мы читаем о том, как Господь «неверовавших погубил» на пути из Египта (ст. 5), «и ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня» (6). О «мечтателях, которые оскверняют плоть, отвергают начальства и злословят высокие власти» (8) говорится, что их постигнет участь Содома и Гоморры, погибших в огне (7), и т. п.

Как видим, это даже не критика в аналитическом смысле слова (как, например, в посланиях ап. Павла), а безоговорочный осуждающий вердикт. Очевидно, опасность уже приобрела масштабный характер, растлевая нравы христиан, так что «единственная возможность ее преодолеть состояла в полном ее осуждении»[1013]. Нечто аналогичное мы встретим в Откр. 2–3, где даются нелицеприятные характеристики целым церквам Малой Азии, в которых под влиянием лжеучений (Валаама[1014], Николаитов и т. п.) процветали разврат и другие пороки.

Апокрифы в Иуд.

На протяжении Послания встречается материал из иудейских апокрифических книг. Наиболее очевидные примеры — в стт. 9 и 14-15, где упоминаются или цитируются отрывки из иудейской апокрифической апокалиптики: соответственно «Вознесения Моисея» и книги Еноха (1 Енох. 1, 9)[1015]. Последняя возникла в иудейской среде на основе краткого загадочного упоминания в Быт. 5, 23-24.

14 О них пророчествовал и Енох, седьмый от Адама, говоря: се, идет Господь со тьмами святых Ангелов Своих — 15 сотворить суд над всеми и обличить всех между ними нечестивых во всех делах, которые произвело их нечестие, и во всех жестоких словах, которые произносили на Него нечестивые грешники (Иуд. 14-15).

Иуд. свидетельствует о достаточно свободном отношении к вопросу о каноничности или неканоничности того или иного писания. В связи с этим небезынтересно, что в Иуд. 17-18 излагаются слова апостолов, которые в других канонических новозаветных книгах нигде не встречаются:

17 Но вы, возлюбленные, помните предсказанное Апостолами Господа нашего Иисуса Христа. 18 Они говорили вам, что в последнее время появятся ругатели, поступающие по своим нечестивым похотям.

Именно обильное использование в Иуд. апокрифической литературы и было главным поводом для сомнений, которые тормозили его включение в канон Нового Завета[1016].

В заключение отметим, что Иуд. не выделялось и не выделяется сколько-нибудь особенной ролью в христианской проповеди и богословии. Тем не менее, оно представляет собой самобытную и в чем-то неповторимую страницу Нового Завета, лишний раз говоря о нем как о многоголосом хоре свидетельств первохристианской Церкви. Да и вообще, «пока поведение людей будет вызывать нарекания, послание Иуды не потеряет свой силы. Пренебрежение им отражает скорее поверхностность людей, которые им пренебрегают, чем неуместность его благовестия»[1017].