145. Предварительные сведения

145. Предварительные сведения

Обстоятельства написания Откр.: ситуация, время и место

Откр. было написано скорее всего в 90-е годы I века — во времена гонений[1072] на христиан при императоре Домициане[1073]. Именно эти гонения можно считать первыми серьезными преследованиями христиан, продиктованными идеологическими (религиозными) причинами. Ведь известно, что христиан гнали и раньше: так, было казнено много христиан еще в 60-е годы при Нероне, тогда же погибли и апостолы Петр и Павел. Но те гонения ограничились Римом, а главное, они имели не идеологические причины, а были для Нерона лишь возможностью на кого-то свалить вину за поджог Рима.

Домициан же потребовал со всей серьезностью отнестись к божественности его императорской власти и его персоны. Этот идейный постулат был составной частью римской религиозно-политической идеологии, но никогда до этого он не сопровождался категорическим требованием явного религиозного почитания императора с помощью культовых действий. Домициан впервые потребовал воздать государственной власти в его лице соответствующие богослужебные почести, на что христиане никак не могли пойти[1074]. Это неизбежно привело к систематическим гонениям, развернувшимся во многих областях империи[1075]: христиан обвиняли в «атеизме» («безбожии»)[1076], ибо они не почитали «бога» — римского императора. В свою очередь христиане увидели в претензии императорской власти на божественность богоборческую попытку уничтожить Церковь Божию. Так государственная власть предстала перед ними еще в одном своем — зверином, антихристовом, антихристианском, — обличьи.

Находясь при Домициане в 90-е годы в условиях гонений, св. Иоанн пишет как будто о гонениях при Нероне (именно его имеет в виду число 666 — см. ниже).

Местом написания Откр. св. Иоанн называет Патмос (Откр. 1, 9) — маленький остров, один из многих в Эгейском море, примерно в 100-110 км на юго-запад от Ефеса. Судя по всему, Иоанн находился там в ссылке или даже в заключении, что вполне отвечает обстановке преследований. Вместе с другими подобными мелкими островами Патмос действительно использовался римскими местными властями как место изгнания[1077].

Авторство Откр.

В тексте Откр. пять раз упоминается имя Иоанна как автора книги — в третьем или в первом лице. Церковное Предание издревле отождествляет автора Откр. со святым апостолом Иоанном Богословом, написавшим Четвертое каноническое Евангелие и три Соборных послания[1078]. В самом начале автор говорит о себе в третьем лице («рабу Своему Иоанну»), а также об Ангеле (1, 1), через которого Бог удостаивает его быть зрителем открывающихся тайн. В Откр. все время подчеркивается момент зрения этих тайн: глагол «видеть» («я (у)видел» и т. п.) встречается более пятидесяти раз[1079]. За это св. Иоанн получил прозвище «Тайнозритель». В стихире, посвященной св. Иоанну Богослову, он именуется как «зритель неизреченных откровений».

С другой стороны, еще в III веке Дионисий Александрийский усомнился в тождестве ап. Иоанна, написавшего Евангелие и три послания, и «старца Иоанна», как его назвал Папий Иерапольский (около 125-го года), написавшего Откр. Сомнения основаны на разнице лексикона и стиля Ин. и посланий, с одной стороны, и Откр., с другой.[1080]

Слишком резким диссонансом звучит язык Откр. — наиболее неправильный и семитизированный из всех книг Нового Завета. Однако разница стиля и лексикона, определяемая жанром писания, совсем не обязательно означает, что трудились разные авторы[1081]. Наконец, последние исследования и открытия в области структуры Откр. и других Иоанновых писаний говорят в пользу единства их авторства[1082]. (Вместе с лексиконом, стилем и другими литературными особенностями структура произведения является одной из важнейших, хотя часто и игнорируемой его характеристикой). Но главное, что несмотря на разницу жанра, которая обязывает писателя соблюдать соответствующий стиль и использовать соответствующий словарь (а апокалиптика, как мы видели, выработала целый арсенал подобных средств), между Откр. и другими Иоанновыми писания имеются существенные (и вербальные, и концептуальные) сходства. Несколько ярких примеров:

? Из четырех Евангелий только в Ин. (19, 37) приводится редкое пророчество:

Воззрят на Того, Которого пронзили (Ин. 19, 37; ср. Зах. 12, 10).

И кроме этого, только в Откр. 1, 7, причем не буквально, а в парафразе, т. е. творческом переосмыслении, дается прямая аллюзия на это же пророчество:

Се, грядет с облаками, и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его...

? Только в Ин., 1 Ин. и Откр. Иисус Христос именуется Словом (Ин. 1, 1. 14; 1 Ин. 1, 1; Откр. 19, 13)

? Только в Ин. и Откр.[1083] Иисус Христос прямо именуется Агнцем (Ин. 1, 29. 36; Откр. 5, 6. 8. 12. 13; 6, 1. 16; 7, 9. 10. 14. 17; 12, 11; 13, 8; 14, 1. 4. 10; 15, 3; 17, 14; 19, 7. 9; 21, 9. 14. 22. 23. 27; 22, 1. 3), хотя при этом используются разные греческие слова (a)mno/j в Ин. и a)rni/on в Откр.). В Откр. эта идея заключена в числовую символику: термин «Агнец» употреблен в Откр. 28 раз[1084], т. е. 7 по 4, что «указывает на совершенную победу Агнца во всем мире»[1085], причем 7 раз о Боге и Агнце говорится одновременно (5, 13; 6, 16; 7, 10; 14, 4; 21, 22; 22, 1.3).

? В Ин. 4, 10-11; 7, 38 и в Откр. 7, 17; 21, 6; 22, 1. 17 говорится о «живой воде», «воде жизни» или «источнике воды живой».

Еще два слова о жанре

Благословения в начале (1, 3-5) и в конце (22, 21) могут означать, что книга была направлена как послание для чтения в церквах, упоминаемых в Откр. 1–3.

В самом деле, Откр. — в жанровом смысле не вполне, вернее, не только апокалипсис. Выше было отмечено, что некоторым главам Откр. (особенно 1–3) свойствен и тот пророческий пафос, который также является библейским (ветхозаветным) наследием. Сам Иоанн несколько раз называет свою книгу пророчеством:

Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем... (Откр. 1, 3)

... если кто отнимет что от слов книги пророчества сего... (22, 19)

Под библейским пророческим пафосом подразумевается обличительно-увещательный тон, с которым дается оценка положительных и отрицательных сторон настоящей жизни народа Божия (Церкви) — так сказать, «здесь и сейчас», а не когда-то «за» историей.

Но к этому нужно добавить, что Откр. может быть определено и как послание, о чем свидетельствуют благословения и приветствия опять-таки в начале и в конце, вполне, например, в духе Павловых посланий, хотя при этом явно чувствуется и «апокалиптический» отпечаток:

4 Иоанн семи церквам, находящимся в Асии: благодать вам и мир от Того, Который есть и был и грядет, и от семи духов, находящихся перед престолом Его, 5 и от Иисуса Христа, Который есть свидетель верный, первенец из мертвых и владыка царей земных (Откр. 1, 4-5).

Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами. Аминь (Откр. 22, 21).

Итак, «Откр.– апокалиптическое пророчество в форме окружного послания семи церквам в Асии»[1086].

Общий план Откр.

Сейчас уже не вызывает сомнения, что Откр. свойственна тщательно продуманная, «просчитанная» структура[1087]: повествования сгруппированы в определенные ряды (например, седмиричные) и находятся в сложной взаимосвязи. Однако парадокс заключается в том, что анализ литературной структуры Откр. приводит разных исследователей к самым разным выводам. По замечанию одного толкователя, сколько существует комментаторов Откр, столько же существует и версий структуры Откр.[1088]

Например, книгу можно разбить на три неравные части:

1) Главы 1–3. В форме обращений (с натяжкой можно сказать посланий, как это делают многие, хотя нужно учитывать, что вся книга Откр. является посланием — см. выше) к семи Асийским церквам говорится о реальной ситуации в конкретных тогдашних христианских общинах (церквах). За историческими подробностями, характерными именно для той эпохи и, возможно, не всегда понятными нам сейчас, можно увидеть и непреходящие проблемы, существующие до сего дня. Эти главы — самые «не-апокалиптические», а, скорее, пророчески-увещательные. С точки зрения экзегезы они не самые трудные в Откр.

2) Главы 4–20. Это самая значительная по объему часть. Здесь и находится собственно апокалипсис, а вместе с этим начинаются и сложности! Это главы, полные крови, страха, борьбы. Кто ведет эту борьбу, с кем и за что?..

3) Главы 21–22. Перед нами преображенная Церковь, новый мир, новые небо и земля, новый Иерусалим. Но это «лишь» видение. Точнее, предчувствие, которое в нынешней Церкви переживается как реальность.

Хиастическая структура Откр.

Книге Откровения свойственны необычные, особенно для современного читателя, манера изложения и литературная композиция. Если мы привыкли воспринимать повествование как линейное изложение событий в их последовательных причинно-следственных связях, то в древности существовал и другой метод: элементы повествования располагались не линейно, один за другим, а «концентрически», симметрично и попарно-равноудаленно располагаясь вокруг центра повествования. Соответствующими друг другу элементами оказывались, например, начало и конец произведения. При таком методе смысловой центр-кульминация и ключ ко всему произведению находятся не в конце, как вывод, а в середине, наподобие центра круга.

Этот литературный метод можно встретить в библейских произведениях прежде всего Ветхого Завета, особенно поэтических (например, Псалмах). В библеистике он получил название «хиазма» или «хиастической структуры» от греческой буквы «x» («хи»), которая своим начертанием иллюстрирует данный метод графически: ее крестовидная форма располагает четыре конца в концентрическом диагональном соответствии. Пример хиазма из Ветхого Завета:

2 Да будет имя Господне благословенно отныне и вовек. 3 От восхода солнца до запада да будет прославляемо имя Господне (Пс. 112, 2-3).

Первый элемент первого предложения («Да будет имя Господне») соответствует здесь последнему элементу второго предложения («имя Господне»); второй элемент первого предложения («благословенно») соответствует предпоследнему элементу второго предложения («прославляемо»), и т. д., сходясь к центру.

Откр. представляет собой ярчайший пример подобного библейского хиазма. В этом состоит еще одно проявление глубокой укорененности этой книги в библейской ветхозаветной традиции. Центром хиастической структуры Откр. является Откр. 11, 1-13 — перикопа, которая также представляет собой хиазм[1089].

В Новом Завете хиастической структурой в наибольшей степени отмечены Откр. и Ин.[1090]. При всех отличиях этих двух книг, дающих многим библеистам повод отрицать авторство ап. Иоанна Богослова в отношении к Откр., эта структура скорее говорит в пользу этого авторства или, во всяком случае, единства авторства Ин. и Откр.

Более того, идеи, «спрятанные» в хиастической структуре Ин. и Откр., соответствуют друг другу, как две части диптиха. Если центральная тема Ин. — Исход Христа, то в Откр. — это Исход Церкви во главе со Христом[1091].

Богослужебный характер Откр.

Книга Откр. является ярким подтверждением того, что именно церковное богослужение было «родной средой», в которой новозаветные книги звучали как живое, устное слово и стали Священным (т. е. церковным) Писанием. Ведь до сих пор богослужебное чтение (читает один священнослужитель, а все собрание слушает) остается главным и наиболее значимым способом восприятия Писания. Это касается всех новозаветных книг, и для этого они разделены на небольшие, законченные в смысловом отношении отрывки (зачала; см. Приложение). Подобное чтение и оформлено в богослужении соответствующим образом: оно предваряется и заключается различными благословениями, пожеланием мира («Мир всем!»), возгласами, молитвами и литургическими действиями[1092]. Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев) убедительно показывает, как начальные стихи Откр. излагают подобный богослужебный контекст, в котором затем будет звучать основной текст Откр. в качестве богослужебной книги:

«Давайте откроем первую страницу Книги Откровения и вглядимся в нее с этой точки зрения. Мы тотчас увидим, что в ней отражен «сценарий» уставного чтения. Вот встает чтец и читает название книги:

1 Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное через Ангела Своего рабу Своему Иоанну, 2 который свидетельствовал слово Божие и свидетельство Иисуса Христа и что он видел (1, 1-2).

Заметим, что нынешнее надписание книги «Откровение святого Иоанна» не совпадает с названием, с которого начинается ее текст: «Откровение Иисуса Христа». Ведь это именно Иисус Христос, а вовсе не Иоанн Богослов, снимает семь печатей с таинственной книги и «открывает» ее содержание. Дело в том, что надписания книг Библии появились гораздо позже времени их возникновения и часто имели случайный характер.

После того, как чтец объявил, что же он будет читать, его и всех слушателей благословляет предстоятель:

Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем; ибо время близко (1, 3).

Чтец начинает чтение обычного адреса (кто?; кому?; благословение):

4 Иоанн семи церквам, находящимся в Асии: благодать вам и мир от Того, Который есть и был и грядет, и от семи духов, находящихся перед престолом Его, 5 и от Иисуса Христа, Который есть свидетель верный, первенец из мертвых и владыка царей земных (1, 4-5).

После произнесения имени Иисуса Христа следует возглас предстоятеля, представляющий собой так называемую доксологию, т. е. славословие Христу:

5 Ему, возлюбившему нас и омывшему нас от грехов наших Кровию Своею 6 и соделавшему нас царями и священниками Богу и Отцу Своему, слава и держава во веки веков (1, 5-6).

Хор (или чтец) отвечает:

Аминь.

Далее хор поет песнопение, использующее мотивы из пророческих книг Ветхого Завета:

Се, грядет с облаками,

и узрит Его всякое око

и те, которые пронзили Его;

и возрыдают пред Ним все племена земные (1, 7а).

Весь собравшийся народ (или другой хор, как это было принято в древности) отвечает:

Ей (т. е. Да), аминь (1, 7б).

Теперь вступает пророк[1093] и произносит «оракул» от имени Бога:

Я есм. Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель (1, 8).

Теперь снова продолжает чтение (уже не адреса, а самого послания) чтец:

Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и т. д. и т. д. (1, 9 слл.).

Литургический характер книги обнаруживается также в том, что ни в какой другой книге Нового Завета нет стольких псалмов, гимнов, песнопений, славословий, возглашений, как в Книге Откровения. Она вся пронизана богослужением, то на небе, то на земле, то во всем космосе»[1094].

Парадокс заключается в том, что Откр. — как видим, столь литургичное по своей форме писание — остается единственной новозаветной книгой, не используемой в богослужении Православной Церкви. Причина этого, как было указано в начале данной главы — в том, что Откр. вошло в канон Нового Завета после долгих сомнений, когда круг литургических чтений уже сформировался. Причем речь идет только о Восточном (православном) христианстве, тогда как в западном христианстве канонический авторитет Откр. был признан гораздо раньше, что и обеспечило ему место в богослужении Западной Церкви.