Антиадопционистские изменения текста

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Антиадопционистские изменения текста

Мы уже видели одно разночтение, относящееся к этим христологическим спорам, когда рассматривали в четвертой главе исследование текста, предпринятое Веттштейном. Изучив Александрийский кодекс, ныне хранящийся в Британской библиотеке, Веттштейн определил, что в 1 Тим 3:16, где в большинстве поздних манускриптов сказано о Христе как о «Боге, явившемся во плоти», в этом раннем манускрипте говорится о Христе, «кто явлен во плоти». На греческом языке это незначительное расхождение: оно заключается в разнице между очень похожими буквами — тэтой и омикроном (?? и ??). Поздний переписчик изменил оригинальное чтение, в результате вместо «кто» появилось слово «Бог» (явлен во плоти). Иначе говоря, текст был отредактирован так, чтобы он подчеркивал Божественность Христа. Поразительно, но то же самое исправление встречается в четырех из прочих ранних манускриптов 1 Тим: во всех переписчики изменили текст одинаково, поэтому он теперь недвусмысленно называет Иисуса «Богом». Такой вид этот фрагмент текста имел в подавляющем большинстве поздних византийских (то есть средневековых) манускриптов, в этом же виде он использовался для большинства современных переводов.

Но в самых ранних и качественных манускриптах говорится о Христе как о том, «кто» был явлен во плоти, Иисуса не называют Богом напрямую. Данное изменение стало преобладающим в средневековых манускриптах, в которые его вводили, чтобы подчеркнуть Божественность Иисуса в тексте, прежде свидетельствовавшем о ней в лучшем случае неопределенно. Это и есть пример антиадсшционистского изменения — правки текста, который должен был служить доказательством против убеждения в человеческой, а не Божественной природе Иисуса.

Еще одно антиадопционистское изменение было внесено в текст Евангелия от Луки, где говорится о ранних годах жизни Христа. В одном фрагменте нам сообщают, что, когда Иосиф и Мария взяли Иисуса в Храм и святой Симеон благословил его, «его отец и мать дивились сказанному о Нем» (Лк 2:33). Его отец? Но как мог текст назвать Иосифа отцом, если Иисус родился от непорочной девы? Неудивительно, что многие переписчики меняли текст во избежание возможных проблем: «Иосиф же и Матерь Его дивились сказанному о Нем». На текст в таком виде уже не могли ссылаться адопционисты, утверждая, что Иосиф был отцом Иисуса.

Подобное явление наблюдается несколькими стихами позднее, где сказано о визите двенадцатилетнего Иисуса в Храм. Сюжет известен: Иосиф, Мария и Иисус прибыли в Иерусалим на праздник, но когда вся семья уже возвращалась с караваном, не сразу обнаружилось, что Иисус остался в городе. Как гласит текст, «и не заметили того родители Его». Почему речь идет о родителях, если Иосиф не отец Иисуса? В ряде источников проблема «устранена»: после исправления текст выглядит как «и не заметили того Иосиф и Матерь Его». И опять через несколько стихов, когда они возвращаются в Иерусалим и повсюду ищут Иисуса, Мария спустя три дня находит его в Храме. Она упрекает: «Отец Твой и Я с великой скорбью искали Тебя». Некоторые писцы разрешили и эту проблему — на сей раз просто написав «мы с великой скорбью искали Тебя».

Одно из наиболее интригующих антиадопционистских разночтений в наших манускриптах содержится там, где его меньше всего ожидаешь увидеть — в рассказе о том, как Иоанн крестил Иисуса: многие адопционисты утверждали, что именно в этот момент Бог избрал Иисуса Своим приемным Сыном. В Евангелиях от Луки и Марка при крещении Иисуса разверзаются небеса и Дух в виде голубя нисходит на Иисуса, а с небес слышится глас. Но в манускриптах Евангелия от Луки даны разные указания насчет того, чей это был глас. Согласно большинству наших источников, он произносит те же слова, что и в Евангелии от Марка: «Ты Сын Мой возлюбленный; в Тебе Мое благоволение!» (Мк 1:11; Лк 3:22). Но в одном раннем греческом манускрипте и в нескольких латинских глас говорит нечто совсем иное: «Ты Сын Мой, сегодня Я родил тебя». Сегодня Я родил тебя! Разве не значит это, что день крещения и был днем, когда Иисус стал Сыном Божьим? Разве не могли адопционисты воспользоваться этим текстом, указывая, в какой момент Бог признал Иисуса Своим Сыном? Это разночтение представляет такой интерес, что мы рассмотрим его подробнее — как иллюстрацию к трудностям, с которыми сталкиваются текстологи.

Первый из вопросов, на которые предстоит дать ответ, звучит так: какая из двух форм текста является первоначальной, а какая — более поздним изменением? В подавляющем большинстве греческих манускриптов содержится первое чтение («Ты Сын Мой возлюбленный; в Тебе Мое благоволение!»), следовательно, возникает искушение признать второй вариант изменением. Проблему в данном случае представляет то, что этот стих процитирован множеством ранних отцов церкви, причем это было сделано раньше, чем переписаны упомянутые манускрипты. В II?III веках этот текст цитировали повсюду — в Риме, Александрии, Северной Африке, Палестине, Галлии, Испании. И почти во всех этих случаях приводится другая форма текста — «Ты Сын Мой, сегодня Я родил тебя».

Более того, в параллельном отрывке Евангелия от Марка содержится менее вероятный вариант текста. Как мы уже видели, обычно переписчики старались согласовать тексты, а не уничтожить эту согласованность; следовательно, отличающаяся форма текста из Евангелия от Марка с большей вероятностью является оригиналом Евангелия от Луки. Эти доводы позволяют предположить, что реже встречающееся чтение — «Ты Сын Мой, сегодня Я родил тебя» — на самом деле присутствовало в оригинале и что его изменили переписчики, настороженные его адопционистским характером.

Но некоторые ученые пришли к противоположному выводу, утверждая, что в сцене крещения у Луки глас не мог произносить «Ты Сын Мой, сегодня Я родил тебя», поскольку к этому моменту повествования в Евангелии от Луки уже стало ясно, что Иисус — Сын Божий. Так, в Лк 1:35 еще до рождения Иисуса ангел Гавриил объявляет матери Иисуса, что «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим». Иначе говоря, для самого Луки Иисус был Сыном Божьим уже при рождении. Этот довод опровергал утверждение, согласно которому Иисус стал Сыном Божьим при крещении — следовательно, более распространенное чтение «Ты Сын Мой возлюбленный; в Тебе Мое благоволение!» является, вероятно, оригинальным.

Эта цепочка рассуждений, на первый взгляд столь убедительная, представляет лишь одно затруднение: в ней упущено типичное для Луки (не только в евангелии, но и во втором томе его трудов, в Деяниях) упоминание о предназначении Иисуса. Вспомним, например, что Лука говорит об Иисусе как «мессии» (это слово на древнееврейском соответствует греческому термину «Христос»). Согласно Лк 2:11, Иисус родился как Христос, но в одном из отрывков Деяний сказано, что Иисус должен стать Христом при крещении (Деян 10:37–38); в другом отрывке Лука утверждает, что Иисус стал Христом, когда воскрес (Деян 2:38). Как могут быть верными все эти утверждения? По — видимому, Луке было важно подчеркнуть ключевые моменты жизни Иисуса, и эти акценты имели чрезвычайно большое значение для отождествления Иисуса (то есть как Христа). То же самое справедливо для представлений Луки об Иисусе как о Господе. О нем говорится как о родившемся Господе в Лк 2:11; его при жизни называют Господом в Лк 10:1, но в Деян 2:38 указано, что он станет Господом, только когда воскреснет.

Для Луки отождествление Иисуса как Господа, Христа и Сына Божьего имеет большое значение. Но время, в которое оно происходило, явно не играет столь же важной роли. Иисус действительно является всем перечисленным в решающие моменты своей жизни — например, при рождении, крещении и воскресении.

Значит, можно сделать вывод, что первоначально в описанном Лукой крещении Иисуса глас с небес объявил: «Ты Сын Мой, сегодня Я родил тебя». Вероятно, Лука не предполагал адопционистского толкования этих слов, так как уже указал, что Иисуса родила непорочная дева (в главах 1–2). Но христиан последующих времен текст Лк 3:22 мог поразить возможным подтекстом, так как он выглядел пригодным для адопционистских толкований. Чтобы предотвратить подобное восприятие текста, ряд протоортодоксальных переписчиков внес в текст изменения, приводя его в полное соответствие с текстом Мк 1:11. Теперь глас уже не заявляет, что Иисус рожден Богом, а просто подтверждает: «Ты Сын Мой возлюбленный; в Тебе Мое благоволение!» Словом, мы имеем дело с еще одним антиадопционистским изменением текста

***

Эту часть дискуссии мы завершим рассмотрением третьего подобного случая правки. Как и 1 Тим 3:16, она связана с текстом, который переписчик изменил, чтобы недвусмысленно указать: Иисуса следует воспринимать как Бога. Этот отрывок содержится в Евангелии от Иоанна, которое в большей мере, чем другие евангелия, вошло в Новый Завет с уже имеющимся указанием на Божественную природу Иисуса (см., например, Ин 8:58; 10:30; 20:28). Это отождествление особо примечательным способом осуществлено в отрывке, оригинал которого вызвал бурные споры.

Первые восемнадцать стихов Евангелия от Иоанна иногда называют прологом. Именно здесь Иоанн упоминает о «Слове Божием», которое было «в начале у Бога» и «было Бог» (стихи 1–3). Этим Словом Бог создал все сущее. Более того, это Божественный способ поддержания связи с миром; с помощью Слова Бог являет себя людям. Нам объясняют, что однажды «Слово стало плотию и обитало с нами». Другими словами, собственное Слово Бога превратилось в человеческое существо (стих 14). И этим человеческим существом был «Иисус Христос» (стих 17). Следовательно, согласно таким представлениям, Иисус Христос — «воплощение» Слова Божьего, которое было у Бога в начале, само было Богом, и «все чрез Него начало быть».

Пролог заканчивается поразительными словами, известными нам в двух вариантах: «Бога не видел никто никогда; единородный Сеян (единый Бог), сущий в недре Отчем, Он явил» (стих 18).

Текстологическая проблема возникает при отождествлении этого «единородного». Как следует воспринимать его — как «единого Бога, сущего в недре Отчем», или как «единородного Сына, сущего в недре Отчем»? Надо отметить, что первое чтение содержится в самых ранних манускриптах, которые обычно считаются наилучшими и принадлежат к текстам александрийского типа. Странно другое: то, что это чтение редко встречается в манускриптах, никак не относящихся к Александрии. Могло ли это чтение быть созданным переписчиками в Александрии и популяризовано там? Если да, этим объяснилось бы содержание в подавляющем большинстве манускриптов другого чтения, в котором Иисус назван не «единым Богом», а «единородным Сыном».

Есть и другие причины полагать, что верным является это последнее чтение. Выражение «единородный Сын» (иногда его ошибочно переводят как «единственный рожденный Сын») встречается в Евангелии от Иоанна несколько раз (см. Ин 3:16, 18); но больше нигде о Христе не говорится как о «едином Боге». Более того, что могли подразумевать подобные слова о Христе? Греческое «единый» означает «единственный в своем роде», так можно назвать только то, чему нет равных. Выражение «единый Бог» должно относиться к самому Богу Отцу, в противном случае Он не будет единым. Но если оно относится к Отцу, каким образом оно может относиться к Сыну? Если принять во внимание то, что гораздо чаще в Евангелии от Иоанна встречается (и понятнее звучит) выражение «единородный Сын», по — видимому, этот текст и был первоначально записан как Ин 1:18. Сами по себе эти представления о Христе весьма возвышенны — он «единородный Сын, сущий в недре Отчем». Он тот, кто объясняет Бога всем и каждому.

Но очевидно, некоторые переписчики — скорее всего, в Александрии — остались недовольны даже этими возвышенными представлениями о Христе и подчеркнули их, изменив текст. Христос стал не просто единственным Сыном Бога, но и самим единым Богом! Следовательно, это еще одно антиадопционистское изменение, внесенное в текст протоортодоксальными переписчиками II века.