II. Ашер Гинцберг

Он родился в Сквире, Киевской губернии, 5-го августа 1856 года. Его родители принадлежали к еврейской секте хасидов и воспитывали его согласно правилам и обрядам этой секты.

Из «Еврейской Энциклопедии» и других источников мы узнаем, что Гинцберг изучил Талмуд в местном хедере (еврейской школе). Восьми лет, втайне от родителей, вместе с несколькими сверстниками, он научился читать по-русски и по-немецки. В 1868 году семья Гинцберг переехала в Гописгицу, где отец его получил место таксировщика: все семейство прожило в этой деревне до 1886 года. Ашер Гинцберг продолжал учиться, причем, кроме Талмуда, он изучал и важнейшие отрасли общих знаний, а также литературу. Он стал настолько силен и компетентен в специальных знаниях раввинской «учености», что окрестные раввины приезжали с ним советоваться.

Семнадцати лет он женился на внучке Менахема Менделя, знаменитого раввина из Любовиц.

В 1878 году он побывал в Одессе, где всё им виденное произвело на него очень большое впечатление. Он решил посвятить несколько лет путешествиям и изучению различных наук. Он занялся особенно усидчиво латинским языком, математикой, историей и географией. За время от 1882-годо 1884 годов он посетил Вену, Берлин, Бреславль; изучал философов французских, немецких, английских, русских и, специально с особенным усердием, великих мыслителей — евреев.

В Вене он познакомился с Карлом Неттером, основателем Всемирного Израильского Союза (Alliance Israelite Universelle). Здесь он в высшей степени заинтересовался планами Союза Еврейской Колонизации.

В это же время он официально вступил в число членов Кагала, в состав которого тогда входили следующие организации: Всемирный Израильский Союз, Англо-Еврейская Ассоциация, «Бнай-Брит» американский и немецкий, и «Ховевей-Сион». Последняя организация была еще в то время очень слаба.

Ничто не давало повода предполагать, что молодой «посвященный», приблизившийся к высшему центру еврейской власти, станет впоследствии главой и решителем судеб этого страшного Кагала, по указам которого по всему міру будут распространяться ужаснейшие бедствия, и который подчинит своей воле все силы, все орудия действия, имеющиеся в распоряжении Еврейского заговора.

В 1884-м году Гинцберг вернулся в Россию и снова приехал в Одессу. Этот город был тогда центром союза «Ховевей-Сион», что значит «Друзья Сиона». Во главе организаций стоял ее председатель, Лео Пинскер. Очень заинтересованный ею, Гинцберг вступил в члены союза и вскоре сделался правой рукой Пинскера и одним из самых деятельных вождей движения. В 1886-м году он окончательно поселился в Одессе и с той поры посвятил всю свою энергию разрешению еврейского вопроса. Он писал по-древнееврейски. Письмо, посланное им известному еврейскому ученому, Финну, по случаю семидесятой годовщины его рождения, обратило на него общее внимание.

Хотя Гинцберг и был другом Лео Пинскера, главы «Ховевей-Сиона», но не одобрял методов и способов, которыми пользовалось общество в своих заботах об улучшении положения евреев. Его раздражение все более возрастало, и «скоро Гинцберг стал известен, как “Апостол Божия Гнева”» — так говорит о нем Цольд. Тактика, применявшаяся «Ховевей-Сионом», представлялась ему недостаточно решительной и действительной и оскорбляла его националистические порывы. Поэтому, как только он приобрел себе некоторое количество последователей среди интеллигентных, но бедных евреев, он стал внушать им свои агрессивные, бунтовщические чувства.

В 1889 году в Одессу приехал основатель еврейской газеты «Хамелиц» Александр Цедербаум. Он познакомился с Гинцбергом, оценил и понял, что он может быть выдающимся писателем, пишущим на древнееврейском языке: поэтому он предложил ему сотрудничать в его издании. Сначала Гинцберг отказался, но затем взял свой отказ обратно после того, как его приверженцы в течение целой ночи (зимой 1889 года) уговаривали его согласиться на предложение выступить на арену публицистики. Они доказывали ему, что все его труды останутся тщетными усилиями, пока он широко не распространит повсюду своего недовольства и призыва к активной борьбе; ибо по самой сущности своей его мысли должны стать реальными двигателями этих масс. Склонившись на доводы своих друзей, Ашер Гинцберг на следующий же день передал Цедербауму свою статью, озаглавленную «Ло Зо Хадерех» («Это — неправильный путь»): статья была немедленно напечатана в «Хамелиц» и произвела среди евреев сенсацию. Она была подписана именем «Ахад-Хам».

Гинцберг в своей статье доказывал неудачность методов, применявшихся «Ховевей-Сионом» и другими организациями для разрешения еврейской проблемы. По его мнению, главный их недостаток заключался в отсутствии коммунистического духа и в предпочтении, которое оказывалось идее индивидуализма. Как средство противодействия страданиям «угнетенных» евреев, эти организации выдвинули основание еврейских колоний в Палестине; но Гинцберг утверждал, что это средство не может способствовать возрождению и укреплению еврейского национализма, без которого идея иудаизма не может существовать.

Вскоре после того Ашер Гинцберг основал тайное общество «Вне Мойше» («Сыны Моисея»). Большая часть его теорий получила выражение в статутах этого общества, которого устав будет нами подробно разобран ниже в той части этого труда, которая посвящена обзору всего учения Гинцберга и эволюции сионизма.

В 1890-м году Ашер Гинцберг сделался директором древнееврейской газеты «Кеверет».

Сионисты придают большое значение поездкам Гинцберга в Палестину и считают, что в хронологии сионизма они определяют отдельные этапы всего движения: 1891-1893, 1900-1912 года. После каждого такого путешествия следовали критические статьи Гинцберга, посвященные впечатлениям, вынесенным от таких поездок. Общее собрание его трудов был издано в 1895-м году под заглавием: «На перепутье».

В 1896-м году Гинцберг стал одним из директоров Еврейского Общества издания «Ахиазафа» в Варшаве. В течение того же года он получил крупную субсидию от К. Высоцкого из Москвы и основал ежемесячный журнал «Ха Шилоа», который просуществовал до самого начала войны.

В ответ на призыв Герцля Гинцберг и его последователи приняли участие в 1897 году в Первом Сионистском конгрессе, состоявшемся в Базеле. Когда на этом Конгрессе выяснились намерения и планы вожаков западноевропейского сионизма, Гинцберг совершенно разошелся с их идеологией и тактикой, и с той поры сделался определенным их противником. Существовавший в то время официальный сионизм он прозвал «Политическим сионизмом» или «Герцлизмом», свой же собственный сионизм он называл «духовным», или «практическим», или еще — «культурным», и поставил его на позицию явно и совершенно оппозиционную к герцлизму. Этот сионизм известен под названием «ахадхамизма».

Оба эти, друг другу противных лагеря представляли два различных понимания той тактики, которой следовало держаться, чтобы добиться обладания Палестиной и утверждения владычества еврейства над міром, что, как известно, было всегда заветной еврейской мечтой. Разность понимания своих ближайших задач вызвала в обеих партиях яростную враждебность друг к другу.

«Политический Сионизм» Герцля был исполнительным органом независимого ордена «Бнай-Брит» и группировал вокруг себя всех евреев Западной Европы и Америки.

«Практический Сионизм» Ахад-Хама собрал под свое знамя евреев Восточной Европы и Орден «Ховевей-Сион». Партия Герцля стремилась получить Палестину или, в крайнем случае, и другую какую-либо территорию, которая принадлежала бы исключительно евреям, как убежище и устой по выезде их из тех стран, где, по их мнению, они подвергались угнетению.

Герцль делал попытки приобрести Палестину или путем покупки ее у Турецкого султана, или с помощью воздействия одной из великих европейских держав, которая использовала бы свой авторитет, чтобы склонить Султана к уступке Палестины евреям.

Сравнительно большого труда не представляет, чтобы проследить всю деятельность злосчастного Герцля сквозь длинный ряд его дипломатических авантюр, когда он вел переговоры то с Турецким султаном или Германским императором Вильгельмом II, то с Великобританским правительством, то с Хедивом Египетским. Постоянно стремясь к осуществлению своей мечты об овладении Палестиной, той обетованной страной, которую еще в 1860 году Моисей Хесс мечтал получить в еврейское обладание, пользуясь поддержкой Франции.

Не менее, чем Герцль желал Палестины и Гинцберг; но его не могла удовлетворить никакая другая территория, ибо только в Палестине он мнил возможность утвердить еврейский центр. Но прежде даже, чем приобретение для евреев самостоятельной территории, он желал, чтобы среди евреев, живущих «в изгнании», появились в их национальном духе признаки возрождения иудаизма. Он согласен отсрочить на некоторое время возвращение евреев в Палестину, только бы народ воспитался в нужном смысле, чтоб он восчувствовал душой и сердцем желание создать свое собственное, самостоятельное государство; а такое душевное состояние народа станет возможным лишь тогда, когда каждый еврей проникновенно сознает свою принадлежность к отдельной нации.

В 1884 году «Независимым Орденом Бнай-Брит» была сделана первая попытка объединения западных и восточных евреев. Это произошло в Катовице, где состоялись общие совещания. Соглашения между обеими группами не состоялось: восточные евреи «Ховевей-Сиона», возглавлявшиеся Лео Пинскером, Лилиенблюмом и другими, все время держались обособленно. То же самое повторилось и на Базельском конгрессе 1897 года. Под водительством Гинцберга восточные евреи всегда составляли отдельный лагерь, оппозиционно относившийся как к теориям, так и к образу действий Герцля, и совершенно независимо от него проводили свои собственные планы еврейской колонизации в Палестине.

Между вождями обеих партий возникла ожесточенная полемика. Гинцберг выказывал особую непримиримость и проявлял страстную враждебность по отношению к своему партийному противнику. Он не пропускал ни одного подходящего случая, чтобы не критиковать не только действия, но и публицистические статьи и литературные произведения Герцля. Его враждебность проявилась особенно резко в 1902 году, после появления романа Герцля — «Altneuland».

Гинцберг никак не мог простить Герцлю того обстоятельства, что последний не согласился с его взглядами и не утвердил предложенного им плана действий, изложенного в «Протоколах Сионских Мудрецов». Поэтому он яростно воспользовался появлением в печати романа «Altneuland» и жестоко его осмеял в своем журнале «Ха Шилоа», в январском номере 1903 года.

Гинцбергу возражал Макс Нордау. Часть статьи Нордау мы считаем нужным здесь поместить, именно ту часть, в которой автор делает намек на «Протоколы», т.е. на тот документ, вокруг которого нынче поднято столько горячих споров и разногласий.

Назвав Гинцберга «рабом нетерпимости», Нордау продолжает следующим образом:

«Ахад-Хам упрекает Герцля в желании подражать Европе298. Он не может допустить и мысли, чтобы мы перенимали у Европы ее академии, ее оперы, ее “белые перчатки”. Единственное, что он хотел бы перенести из Европы в “Altneuland”, это — принципы Инквизиции, приемы и способы действий антисемитов, ограничительные законы Румынии в той форме, в какой они нынче принимаются против евреев. Такие чувства и мысли, им высказанные, могли бы вызывать ужас и негодование против человека, неспособного подняться выше уровня гетто, если б не поднималось в душе глубокое чувство жалости к нему.

Идея свободы — выше его понимания.

Он представляет себе свободу в виде гетто, но только с переменой ролей; так, например, по его мнению, преследования и угнетение должны существовать по-прежнему, но с той разницей, что уже не евреи будут их жертвами, а христиане.

Великую ошибку совершают те евреи, которые доверяют Ахад-Хаму! Он ведет их к пропасти.

Ахад-Хам является одним из злейший врагов сионизма.

Мы считаем своим правом и своим долгом громко протестовать против названия сиониста, которым облекает себя Ахад-Хам. Он — не сионист! Он представляет собой полную противоположность сионизму и он ставит нам западню, когда упоминает о сионизме, который в концепции нашего понимания он называет “политическим” и противопоставляет своему собственному, “тайному сионизму”».

Так говорил Макс Нордау в 1903 году, и таковы были разные точки зрения, с одной стороны западных евреев, группировавшихся вокруг Союза «Бнай Брит», а с другой — евреев восточных, которых вел за собой Гинцберг.

Начиная с 1897 года, интриги и вообще вся деятельность Ахад-Хама принимают очень активный и решительный характер, о чем нами будет сказано более подробно в следующей части этого очерка, обследующей способы применения к жизни учения Гинцберга.

Проживши некоторое время в Варшаве, он переехал в Англию, где и поселился под видом якобы представителя торгового дома Высоцкого, еврея, крупного московского чайного торговца.

В 1911 году Гинцберг вторично участвовал на Сионистском конгрессе, причем на этот раз он остался вполне удовлетворенным результатами его заседаний. Ничего удивительного в том нет, ибо его теория сионизма одержала верх над всеми другими мнениями: она проникла во всю сионистскую организацию «Бнай-Брит» и доставила своему автору полное торжество; всякое сопротивление противников было парализовано преобладающим большинством голосов его приверженцев.

Смерть Герцля, происшедшая еще в 1904 году, открыла Гинцбергу широкое поприще воздействия на умы своих соплеменников. Была ли эта смерть случайной, или главный противник Гинцберга был пожертвован во имя торжества идей «Тайного сионизма»? На этот вопрос определенного ответа дать нельзя: пока смерть Герцля остается загадкой. В 1911 году Вольфсон сделал последнее усилие, чтобы спасти идеи «Политического сионизма», но был побежден: в 1913 году восточный «Практический сионизм» и с ним его творец, Ашер Гинцберг, торжествовали победу по всему фронту.

С этого момента дело Гинцберга стало быстро подвигаться вперед: с исключительной энергией и решимостью было приступлено к осуществлению его программы, в том виде, как он изложил ее двадцать лет раньше в «Протоколах Сионских Мудрецов».

Результаты, достигнутые сионизмом вследствие такой перемены тактики, будут нами обследованы в другом труде. Здесь же мы ограничимся перечислением этих результатов, каковыми были: Мировая война, общая деморализация, большевизм, усилия евреев в правительствах всех стран захватить в свои руки власть и господство, общий контроль франмасонства над всей политикой міра, возможность с полной неразборчивостью пользоваться любыми средствами для достижения своих целей...

В настоящее время Ахад-Хам, еврейский пророк и заклятый враг всего остального человечества, скромно живет в окрестностях Лондона и оттуда руководит действиями своих ближайших последователей и сотрудников, названных им «священнослужителями». Этим-то верным и послушным агентам он поручает выполнение своих сатанинских велений: он сам в сочинении своем, озаглавленном «Моисей», определил и разъяснил их роль и их политическое и общественное значение.