С. КУМРАНСКИЕ ЕССЕИ И ИХ МЕСТО В ИУДАИЗМЕ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

С. КУМРАНСКИЕ ЕССЕИ И ИХ МЕСТО В ИУДАИЗМЕ

Занятно почитать какую-нибудь книгу об иудаизме конца периода второго храма, изданную до 1947 г., и сравнить ее с книгой, содержащей информацию об открытии свитков. Остается много неясностей об этих временах, несмотря на прирост источниковедческого материала, который теперь доступен, но общая картина выглядит более радужной и намного более детализированной благодаря тому, что выявили свитки Мертвого моря.

Из трудов Иосифа Флавия и других источников историки знали, что в последнем или двух последних веках до нашей эры и в I в. н. э. среди иудейского населения существовало несколько групп, сект или партий (трудно подобрать адекватный термин). Говоря о времени хасмонейского правителя Ионатана (152–142 гг. до н. э.), Иосиф сообщает, что среди иудеев было три секты: фарисеи, саддукеи и ессеи. Он добавляет, что зелоты, которые появились позже, были похожи на фарисеев, за исключением их политических взглядов (отказ признать власть смертных людей). Новый Завет также говорит о фарисеях и саддукеях и даже упоминает зелотов, сообщая о них немного. Об этих группах Иосиф повествует достаточно подробно и позволяет нам получить представление о них, но наибольшей информацией он, по-видимому, располагал о ессеях. Его самого (или его источник, или обоих) очень интересовал их необычный образ жизни и то, как они заботились о членах своей группы. Фарисеев он изображает как пользовавшихся влиянием среди народа и говорит, что их считали наиболее искусными интерпретаторами законов («слывут точнейшими толкователями закона», Война 2.162 или 2.8.14), а саддукеи апеллировали к более зажиточным слоям населения. Эксперты задавались вопросом, насколько полно или точно Иосиф описал эти группы и в какой степени он или его источники отредактировали их изображение, с тем чтобы оно было понятно или, возможно, притягательно для более широкой, нееврейской аудитории.

Свитки позволяют нам дополнить информацию, содержащуюся в подобных источниках, довольно неожиданными элементами. Давайте начнем с фарисеев, группы, относительно хорошо известной многим, поскольку Иисус вступает с ними в столкновение в Евангелиях, где они редко предстают в позитивном свете. Например, у Матфея фарисеи не только возражают, когда ученики Иисуса срывают колосья в субботу (12:1–8), но также противятся его исцелениям в субботу, возможно на том основании, что исцеление считалось работой, а все виды работы в седьмой день были запрещены (12:9-14), хотя ни один иудейский источник того времени не определяет исцеление как работу. Позже они обвиняют учеников Иисуса в том, что они нарушают предание старцев, не умывая рук перед едой, а он обвиняет фарисеев в нарушении заповедей Божьих ради своего предания (15:1–9). Иисус предупреждает своих учеников о закваске фарисейской и саддукейской, имея в виду их учение (16:5-12). Иисус и фарисеи полемизируют о законах супружества и развода (19:1–9). Они пытаются поставить ему ловушку, спрашивая, позволительно ли платить налоги императору (22:15–22). Конфликт между Иисусом и фарисеями достигает апогея в гл. 23, где он произносит длинный ряд филиппик против книжников и фарисеев. Он начинает с обвинения их в лицемерии: «На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» (23:2–3). Возможно, совокупность его обвинений против них получает наиболее ясное выражение в следующих строках: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставляете важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять. Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие!» (23:2324). То есть показаны лидеры, которые уделяют внимание второстепенным вещам и, поступая так, забывают о сути религии, проповедуемой ими.

Иосиф Флавий пояснил, почему фарисеи считались точными толкователями законов. Они не соглашались с саддукеями по ряду вопросов, говорит он. Например, фарисеи, как это явствует из Евангелий, придерживались традиции юридического толкования, которую они унаследовали от своих предшественников и передали своим последователям. Эта традиция предлагала интерпретации и объяснения закона Моисея, адаптируя его к меняющимся социальным и политическим условиям.

Свитки дают ясное представление о том, что основной стороной, с которой члены общины вели дискуссию, были фарисеи того времени. Хотя такая трактовка ситуации будет слишком корректной. Фарисеи были их врагами, людьми, которые, на их взгляд, страшно заблуждались, причем то, как они рисуют фарисеев, может вызвать удивление у читателей Нового Завета. Тот факт, что фарисеи являются основными оппонентами в споре как с Иисусом и его учениками, так и с кумранской общиной, вероятно, показывает, насколько влиятельными они были и насколько активно действовали во многих местах странах.

Как нам уже случалось отметить, досадным обстоятельством в изучении свитков Мертвого моря является то, что они почти никогда не называют по имени индивидуумов или группы, которых они обсуждают. Их авторы предпочитают пользоваться закодированными обозначениями, которые зачастую носят оскорбительный характер. К примеру, главного врага секты в ранние дни ее существования они называют Нечестивым священником. В ряде текстов среди свитков группу оппонентов именуют «ищущими обольщения». Слово, переведенное как «ищущие», может быть употреблено, когда говорится об исследовании или истолковании писаний, а слово, переведенное как «обольщение» (или "приятного"), обычно имеет негативный оттенок, когда оно связано с высказываниями и речью. Этот термин встречается в Притчах 26:28, где он служит параллелью лживому языку («Лживый язык ненавидит уязвленных им, а льстивые уста готовят падение»), а Даниил 11:32 относит его к враждебному царю, который льстит, говоря приятное («Он привлечет к себе лестью»). По-видимому, смысл выражения «ищущие обольщения» не только в том, что их характеризует льстивая или приятная речь, но также в том, что они ищут легкого выхода из ситуации. Используемый с глаголом «искать» или «разыскивать», этот ярлык, вероятно, относится к людям, которые ищут способ, облегчающий соблюдение заповедей писания, делая их более приятными, чем требует должная, строгая интерпретация этих законов. «Ищущие обольщения» — обозначение, которое община создателей свитков дала своим оппонентам, которыми почти наверняка были фарисеи.[49] Нижеследующие пассажи проиллюстрируют практику использования закодированных названий и эпитетов в свитках и покажут, что секта хотела сообщить об «ищущих обольщения». Вероятно, что еврейское слово, переведенное как «приятное» (халакот), обыгрывает фарисейский термин галахот (законы).

Эпитет «ищущие обольщения» встречается (с небольшими вариациями) в пяти текстах, обнаруженных в Кумране. Согласно Дамасскому документу, после появления «корня насаждения» (через 390 лет после того, как Навуходоносор нанес поражение Израилю) и двадцати лет неопределенности до пришествия Учителя праведности[50] (раннего лидера группы), на сцене появляются противник новой группы и ее лидер. Описание его и его общины дает яркую картину того, кого в них видели оппоненты:

… когда встал Человек насмешки, который кропил Израиль водою лжи и завел их в бездну без пути, чтобы унизить вечную высоту, уклониться от путей праведности и сдвинуть границу, которую первые (праотцы) провели в своем наследии, с тем чтобы запечатлеть на них проклятия Его завета и предать их мечу, мстящему местью завета. Ибо искали обольщения, предпочитали приятное (Ис 30:10), высматривали трещины (Ис 30:13), предпочитали жирную шею, оправдывали нечестивца и обвиняли праведника, преступали завет и нарушали закон, ополчились на душу праведника (Пс 94:21), и душа их гнушалась всеми ходящими в совершенстве; они преследовали их с мечом и радовались распре народа. И воспылал гнев Божий на их сообщество, чтобы обезлюдеть все их множество, и их дела — грязь перед Ним (CD 1.14-2.1; р. 127–128).[51]

Спор между двумя сторонами определенно включал закон, поскольку автор Дамасского документа обвиняет другую сторону в том, что она предала завет и вводит других в заблуждение, заставляя их повторять ее ошибки. Подобные обвинения показывают, что оппоненты были соотечественниками иудеями, людьми, которым следовало хранить завет. Их поиск приятного — лишь одно из критических замечаний в перечне того, что ставится им в вину.

Ходайот, или Благодарственные псалмы, дополняют картину в двух поэмах, которые были идентифицированы как гимны, возможно исходящие от Учителя праведности. В 10.31–38 (ранее 2.31–38) поэт благодарит Господа за спасение его «от ревности лживых толкователей, от сообщества ищущих обольщения» (10.31–32; р. 258). Он заявляет, что они пытались убить его и называет их «ищущими обмана» (строка 34; р. 259). В поэме, которая начинается в 12.5 (ранее 4.5), он говорит, что «они, учителя лжи и провидцы обмана, замыслили против меня дьявольское дело, чтобы заменить Закон, вырезанный Тобой в моем сердце, вещами, приятными Твоему народу» (12.9-11; р. 263). Оппонентов осуждают за их лживые речи, которые вели к отрицанию богооткровенного закона (понимаемого должным образом) ради чего-то иного, и за склонение других к аналогичным действиям. Проблемой является должная интерпретация закона и его последующее применение.

Несколько ссылок на ищущих обольщения появляются в несвязном контексте в фрагментарных манускриптах; из этих пассажей мы узнаем о них немного. В 4Q177 (Catenaa) 2.12–13 сказано об их враждебности, а в 4Q163 (4QpIsac) 23 ii 10–12 говорится, что они в Иерусалиме, и в том же контексте упоминается закон.

Из этих ссылок можно было бы сделать несколько заключений об «ищущих обольщения» (например, что они интерпретируют закон в манере, которая противоречит взглядам общины создателей свитков, отвергают притязания Учителя, учат и вводят в заблуждение народ — все это ведет к наказанию их Богом), но характеристики будут слишком обобщенными и не позволят нам идентифицировать группу, стоящую за этим ярлыком. Поэтому ссылки на них в пятом тексте, пешер Нахум или комментарии на Наума (4Q169, одном из построчных, непрерывных комментариев), являются особенно ценными ввиду того, что некоторые из них намного более конкретны.

В этом тексте первое упоминание об «ищущих обольщения» встречается при комментировании стиха Наум 2:1 lb: «Где ходил лев, львенок и никто не пугал их»; об этом пассаже комментатор пишет: «[Имеется в виду Деме]трий, царь Греции, который хотел вступить в Иерусалим по совету ищущих обольщения. [Но Бог не позволил отдать город] в руки царей Греции от Антиоха до появления правителей киттиев. А затем будет попрана…» (3–4 i 2–3; р. 474). Имея эту ссылку на двух греческих, то есть селевкидских царей (Деметрия и Антиоха) — редкий случай, когда автор свитков называет подлинные имена исторических личностей — и на киттиев (то есть римлян), мы получаем хорошее представление о времени и обстоятельствах, которые имеет в виду комментатор. Весьма вероятно, что Деметрий — это Деметрий III Эвкер (95–88 гг. до н. э.), селевкидский царь. Некоторые из иудеев предложили ему вступить в их страну (ок. 88 г. до н. э.) при обстоятельствах, которые мы вскоре рассмотрим. Наш текст называет людей, которые сделали это необычное предложение, «ищущими обольщения». Этот пассаж указывает, что в начале I в. до н. э. ищущие обольщения играли активную роль в национальной политике.

Следующий комментарий к Наум 2:12Ь («[он наполняет добычей] пещеры свои и логовища свои похищенным]») утвердил большинство ученых в отождествлении ищущих обольщения с фарисеями, поскольку в нем также упоминается распятие в схожем историческом контексте: «Имеется в виду Яростный львенок, [который учинит месть] над ищущими обольщения и будет вешать людей живыми… прежде в Израиле. Ибо под повешенным на дереве понимает живого человека» (3–4 i 4–8; р. 474).[52]

Согласно многим экспертам, идентификация ищущих обобщения получила свое наиболее убедительное подкрепление из сравнения того, что о них говорит пешер Нахум, с сообщением Иосифа Флавия об отношениях Александра Янная с фарисеями. Александр Яннай был иудейским царем и первосвященником (103-76 до н. э.) из династии Хасмонеев. Варианты рассказа в двух исторических трудах Иосифа — «Иудейской войне» и «Древностях» — не столь конкретны, как хотелось бы, но в них содержится достаточно для подтверждения идентификации ищущих обобщения с фарисеями.

Сюжетная линия в обоих сочинениях Иосифа в целом совпадает, хотя в «Древностях» он приводит больше деталей. В «Войне» релевантные пассажи — это 1.88–98 и 1.110-14 (1.4.3–6 и 1.5.2–3); в «Древностях» параллельные отрывки — 13.372-83 и 13.398–415 (13.13.5-14.2 и 13.15.5-16.2). В обоих сочинениях рассматриваемая цепочка исторических событий начинается с замечания, что после ряда сражений с внешними врагами иудейское население дало выход своему гневу в отношении Александра, воспользовавшись праздничным днем, когда многие из них собрались в храме. В Древ. 13.372, где сказано, что этим днем был праздник кущей, историк дополняет скудные данные «Войны», сообщая о том, что толпа забросала первосвященника Янная фруктами, когда он собирался исполнить свои обязанности у алтаря. Ни один из источников не указывает, кем были противники Янная, называя их лишь его соотечественниками иудеями. Александр сумел подавить мятеж только с помощью своих наемников — деяние, которое стоило жизни примерно шести тысячам иудеев.

После этого инцидента беспорядки продолжились, когда правитель истощил людские и финансовые ресурсы страны в своих непрерывных войнах. Должно быть, внутренняя оппозиция ему была сильной и широкой, поскольку сказано, что за 6-летний период жертвой Янная стали свыше 50 000 иудеев (Война 1.91; Древ. 13.376). Когда Яннай увидел, что его жестокий подход только возбуждает к нему большую ненависть, он попытался прибегнуть к примиренческой тактике, но результат едва ли был тем, который он ожидал: «Но высказанная им уступчивость и изменчивость характера сделали его в глазах народа еще более ненавистным; когда он, добиваясь причины, спрашивал, что ему делать для того, чтобы умилостивить народ, ему ответили: “Умереть, ибо и смерть после таких злодейств едва ли может примирить их с ним”. В то же время противники его призвали на помощь Деметрия Эвкера, который, в надежде на более отдаленные последствия, охотно откликнулся на зов и явился со своим войском. При Сихеме иудеи соединились с союзниками» (Война 1.92 или 1.4.4; ср. Древ. 13.376). Опять же, мы должны отметить, что противникам Янная не присваивается особое имя; они названы просто «иудеями».

Хотя Деметрий победил Янная в сражении, Иосиф говорит, что иудейские союзники селевкидского монарха вскоре покинули его и что к Александру, бежавшему в горы, присоединились шесть тысяч иудеев, которые, по какой-то причине, прониклись к нему жалостью. Мы не знаем, были ли эти шесть тысяч теми же самыми или хотя бы некоторыми из тех же самых воинов, которые ранее соединились с Деметрием. Хотя эти обстоятельства вынудили Деметрия покинуть Иудею, они не улучшили отношения между Яннаем и частью иудейского населения. Иосиф Флавий сообщает о продолжении борьбы, в результате которой Александр убил большое число своих врагов и загнал остальных в один город (идентифицируемый по-разному в двух источниках): «после разрушения последнего, они были взяты в плен и приведены в Иерусалим. Александр в своем яростном гневе покончил с ними самым безбожным образом: восемьсот пленников были распяты в центре города, в то же время, когда жены и дети казненных были изрублены на их же глазах. Сам Александр созерцал эту кровавую резню, пиршествуя в сообществе своих наложниц. Народ охватил такой панический страх, что в следующую же ночь 8000 граждан из среды противников царя поспешили перебраться через границу Иудеи, и только смерть Александра принесла конец их вынужденному изгнанию» (Война 1.97–98 или 1.4.6; см. Древ. 13.380).

В «Древностях» Иосиф объясняет подробнее, почему Яннай ответил своим противникам столь яростно и жестоко. Ни в одной из книг историк не называет врагов царя, хотя в «Древностях» он говорит, что они были из числа самых влиятельных мятежников. При этом он связывает их с приглашением и вторжением Деметрия:

Таким образом он наказал их за все причиненные ему огорчения, и этот способ возмездия превзошел все, что когда-либо совершалось в этом роде. Правда, он чрезмерно и более чем следует пострадал от иудеев, которые угрожали ему постоянными войнами и довели его до крайнего страха за жизнь и за целость царства, так как они не удовлетворились сами сражаться за себя, но даже повели на него толпу иноземцев и наконец настолько стеснили его, что ему пришлось уступить арабскому царю все владения моавитские, галаадские и прочие области Аравии, которые он себе подчинил, и все это для того, чтобы царь не оказал иудеям поддержки в войне их с ним. Кроме того, иудеи десятки тысяч раз глумились и насмехались над ним (Древ. 13.381-82 или 13.14.2).

Позже в «Древностях» Иосиф приводит достаточно информации, чтобы идентифицировать распятых им людей как фарисеев. На своем смертном одре Яннай признал, что его суровое обращение с фарисеями было основной причиной его внутренних неурядиц и что его жена, которая наследовала его царство, должна позволить фарисеям взять власть и даже совершить месть над его телом, так как он надругался над телами их погибших соратников. И в повествовании фарисеи показаны как люди, которые готовы добиться несколько запоздалого правосудия за повешение их товарищей.

Весьма вероятно, что инцидент, когда Александр Яннай распял 800 своих противников, — тот самый, на который ссылается комментарий на Наума, говоря о повешении людей живыми. Если это так, тогда историческое свидетельство Иосифа Флавия в сочетании с утверждением комментария позволяет идентифицировать ищущих обольщения как фарисеев с большей надежностью, чем это делают ссылки в других свитках. Фарисеи были теми, кто склонил Деметрия к вторжению в Иудею, и они были теми, кого Яннай распял столь жестоким образом. Эти же фарисеи — те, кого комментарий на Наума называет «ищущими обольщения».

Идентификация фарисеев как ищущих обольщения получает подтверждение и в других пассажах в свитках. По крайней мере, в одном случае их обвиняют в приверженности юридической позиции, которую, по-видимому, занимали фарисеи. Согласно Дамасскому документу, группа, которую он называет «строителями стены»,[53] еще одно обозначение фарисеев, совершала различные правонарушения, среди которых был блуд: «И каждый берет замуж дочь своего брата или сестры, а Моисей сказал: К сестре твоей матери не приближайся, она — плоть твоей матери (Лев 18:13). И хотя закон о кровосмешении написан для мужчин, он также относится к женщинам, И, значит, к дочери брата, если она откроет наготу брата своего отца, ибо она — плоть его» (5.7-11; р. 131). Свиток запрещает женитьбу на племяннице, но впоследствии раввины и, предположительно, их предшественники фарисеи ее разрешили. Таким образом, приписывая подобный взгляд группе, названной «строителями стены», автор свитка показывает, что он говорит о фарисеях.

Если сравнить то, что говорится о фарисеях в свитках, с тем, как преподносят их Евангелия, оба корпуса литературы настроены по отношению к ним очень критично, но по разным причинам. В Евангелиях фарисеи — приверженцы юридических деталей, ставящие свое традиционное понимание закона выше более важных вопросов религии; в свитках их критикуют за неисполнение закона во всей его строгости, за поиск легкого выхода из должного соблюдения закона. У фарисеев не было шансов на победу.

Юридический подход фарисеев поднимает еще один важный вопрос в изучении свитков. Вероятно, что тексты упоминают саддукеев (хотя и не часто), называя их кодовым именем «Манассия» (Менашше). Видимо, группа, так обозначенная, играла видную роль в политике (у них было царство).[54] Но экспертов в иудейском законодательстве больше заинтересовали не эти немногочисленные ссылки, а тот факт, что в раввинской литературе имеется небольшой ряд юридических положений, приписываемых саддукеям, которые согласуются с позициями, отстаиваемыми в свитках. Это породило предположение, что община создателей свитков была в некотором смысле саддукейской (см. гл. 2 С.1).

Свидетельства показывают, что община создателей свитков и саддукеи придерживались схожего строгого или точного подхода к закону Моисея. Вполне возможно, что их подход был традиционным, тогда как фарисеи отстаивали более гибкий, мягкий подход, который было легче адаптировать к потребностям более широких слоев населения. Если это так, неудивительно, что фарисеи были более влиятельными в иудейском обществе, чем община создателей свитков или саддукеи.

Хотя важно признать, что кумранская община и саддукеи придерживались схожего взгляда на закон, между ними были глубокие различия в теологических вопросах. Как мы уже видели, согласно Иосифу, саддукеи отрицали то, что он называет судьбой или предопределением событий; свитки же показывают, что община следовала детерминистской теологии. Саддукеи отрицали возможность воскресения, а в свитках оно упоминается. И саддукеи, по-видимому, отвергали существование ангелов или духов; свитки упоминают многих из них. Следовательно, по своей теологии кумранская группа совершенно не походит на саддукеев, хотя она вполне могла быть близка им в юридическом подходе.

Один из выводов, который нужно выделить особо, состоит в следующем: свитки помогли нам яснее понять, что юридические вопросы играли исключительно важную роль для различных иудейских групп и составляли неотъемлемую часть их принадлежности к иудаизму. Хотя они расходились во взглядах и по некоторым теологическим пунктам, но их подходы к юридическим вопросам отделяли их друг от друга в еще большей степени.

Библиографические примечания

При рассмотрении истории кумранской общины я придерживался и модифицировал аспекты наброска, данного в моей статье «2 Maccabees 6,7А and Calendrical Change in Jerusalem», Journal for the Study of Judaism 12 (1981) 52–54. Он частично основан на работе Джерома Мерфи-О’Коннора (Murphy-O’Connor), «Demetrius I and the Teacher of Righteousness», Revur Biblique 83 (1976) 400420; и Хартмута Штегеманна (Stegemann), Die Entstehung der Qumrangemeinde (частное издание, Бонн, 1971).

На присутствие царя Ионатана в 4Q448 указали Э. и X. Эшель (Eshel) и А. Ярдени (Yardeni). Они опубликовали этот текст в Qumran Cave 4 VI Poetical and Liturgical Texts, Part 1 (ed. James VanderKam & Monica Brady; Discoveries in the Judaean Desert 11; Oxford; Clarendon, 1988) 403-25.

Лоренс Шиффман (Schiffman) проанализировал идею о выявленных и скрытых заповедях в The Halakhah at Qumran (Leiden: Brill, 1975).

Ю. T. Милик (Milik) первым привлек внимание к календарным текстам из пещеры 4 в его Ten Years of Discoveries in the Wilderness of Judaea (Studies in Biblical Theology 1/26; London: SCM, 1959).

Календарные тексты были опубликованы в работе Shemaryahu Talmon, Jonathan Ben-Dov & Uwe Glessmer, Qumran Cave 4 XVI: Calendrical Texts (Discoveries in the Judaean Desert 21; Oxford: Clarendon, 2001). См. также мою работу Calendars in the Dead Sea Scrolls:

Measuring Time (The Literature of the Dead Sea Scrolls; London/New York: Routledge, 1998).

О мессианизме в свитках и других текстах см John J. Collins, The Scepter and the Star: The Messiahs of the Dead Sea Scrolls and Other Ancient Literature (The Anchor Bible Reference Library; New York: Doubleday, 1995).

Ряд очерков об основных аспектах кумранской идеологии см. в John J. Collins & Robert A. Kugler, eds., Religion in the Dead Sea Scrolls (Studies in the Dead Sea Scrolls and Related Literature; Grand Rapids: Eerdmans, 2000). По-прежнему можно извлечь пользу из более раннего исследования: Helmer Ringgren, The Faith of Qumran: Theology of the Dead Sea Scrolls (Philadelphia: Fortress, 1963).