14. Проповедь Иоанна Предтечи

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

14. Проповедь Иоанна Предтечи

Спустя тридцать лет слух о чудесных событиях, предваривших и сопровождавших рождение Иисуса Христа, едва мог сохраниться в сродниках и знаемых, также у некоторых благочестивых людей, подобных Симеону, может быть, сроднику Его и Анне. Вообще, нужен был новый провозвестник Мессии; новый, сильный глас нужен был уже и потому, что Иудеи ожидали еще особенного провозвестника пред пришествием Мессии и ложно понимали пророчество Малахии, думая, что для сего явится Илия; а другие ожидали других пророков, как то: Иеремию, Иезекииля, чтобы соединенными силами лучше очистить народ. Таково было положение дела, когда Иоанн вышел в пустыню проповедывать приближение Царства Небесного! Мессия идет, говорит он, приготовьтесь встретить Его.

И с сей эпохи, собственно, начинается Евангелие. Святой Марк действительно начинает свое Евангелие с Иоанна. Иисус Христос Сам говорит: «От дний же Иоанна Крестителя доселе Царствие Небесное нудится» (Мф. 11; 12). Когда началось его служение роду человеческому? «В пятое же надесяте лето владычества Тивериа кесаря» (Лк. 3; 1). Определение, точное в свое время, теперь сделалось темным. На основании сих слов думают определить самое время рождения Спасителя. Это единственный ключ к хронологии христианской, но им не все отпирается. Это было в пятнадцатый год царствования Тивериева. Тот же евангелист после говорит, что Иисус Христос пришел на Иордан креститься от Иоанна тридцати лет от роду. Посему нужно исчислить лета царствования Тивериева. Но лета царствования кесарей вообще неопределенны. Царствование Тиверия можно считать или с того времени, как он по смерти Августа начал царствовать, или когда еще за три года до смерти Августа он был объявлен соправителем его. Август умер 19 августа. Тут опять недоумение: половина года, протекшая до смерти Августа, относилась ли к царствованию Тиверия или нет? Есть еще и другое недоумение. Историк Светоний говорит, что Август объявил Тиверия соправителем до известного его триумфа. Евангелист Лука говорит, что Иисусу Христу «бе... яко лет тридесять» (Лк. 3; 23), когда вышел креститься к Иоанну, то есть имел двадцать девять, тридцать или тридцать один год. Третья значительная неточность - в определении времени крещения Иоаннова. Он вышел в пятнадцатое лето царствования Тивериева. Иисус Христос пришел к нему креститься, имея около тридцати лет и, вероятно, не тотчас после того, как только начал проповедовать Иоанн Креститель, а спустя немалое время, ибо еще прежде исходили к Иоанну креститься из Иерусалима и всей Иудеи. Посему хронограф не в состоянии определить с точностью сие время; разность составляет промежуток времени от шести до трех лет. Здесь можно еще заметить, что без сего повествования евангелиста Луки, слова евангелиста Матфея: «Во дни же оны прииде Иоанн Креститель» (Мф. 3; 1), были бы для нас непонятны. Евангелист Матфей, сказав во второй главе об обстоятельствах, сопровождавших рождение Мессии, непосредственно за сим говорит (в гл. 3) о проповеди Иоанна и начинает словами: «Во дни же оны..». Кажется, это скоро; между тем промежуток составляет двадцать девять лет. Разница сия показывает, что толкователь Нового Завета не должен стесняться определением хронологии. Так, когда Иисус Христос говорит о кончине мира и Иерусалима вместе, то говорит только: «тогда, абие», - а между тем под сими словами скрываются целые века.

Прежде нежели будем читать у евангелиста описание служения Иоаннова, скажем вообще об отношении лица Иоанна Крестителя к Лицу Иисуса Христа. Служение Иоанново для служения Иисуса Христа было нужно. Недолго продолжавшееся служение Крестителя не могло сделать многого. Иоанн, по пророчеству отца своего, должен был «обратити сердца отцем на чада» (Лк. 1; 17). В точности исполнить это назначение невозможно было. Иоанн по видимому приготовлял народ Иудейский, но, собственно, он был приготовителем целого человечества. Он своей проповедью возбудил внимание народа и пробудил в нем благочестивое чувство. Спасителю явиться Самому вдруг было бы делом неприготовленным (неподготовленным -ред.), и потому безуспешным. Иоанн был голосом, приглашающим к надлежащей встрече Его. Чем же он обратил особенное внимание народа на себя и на Спасителя? Не чудесами, бывшими при его рождении, ибо они давно уже были забыты, да и сам он не творил никаких чудес, а обратил внимание местом своего действования, пустыней, которая отзывалась тишиной или оглашалась ревом одних зверей; также своей жизнью, одеждой, новым, им только внесенным образом проповедания - крещением, и вообще силой своего слова, отрешенностью от всего житейского, отвержением человекоугодия, преданностью воле Божией. Всеми сими средствами естественно было возбуждено внимание народа к Иоанну, а через него и к Мессии.

Чувство нравственное пробуждалось иногда и само собой, например, в иессеях, но их была самая малая часть, а большей частью нравственность ограничивалась фарисейством. Но Иоанн требовал перемены сердца - исправления жизни, а крещение составляло только внешний символ исправления. Кроме сего, Иоанн восстал против всеобщего предрассудка в Иудее, будто бы всякий Иудей по праву происхождения своего от Авраама войдет в Царство Мессии. Притом он предварил служение Иисуса Христа своими ясными о Нем свидетельствами: он указывал Лице Мессии и частно, и публично. Свидетельствовал Самому Мессии: «аз требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мне?» (Мф. 3; 14). Свидетельствовал пред учениками своими (Ин. 3; 25-36), свидетельствовал пред посланными от синедриона и, без сомнения, пред народом, приходившим к нему креститься, ибо народ сей помышлял: «еда» сей «есть Христос?» (Лк. 3; 15).

Теперь все уважение, которое он приобрел у народа, он относит к будущему своему Преемнику; связь между ними открывается тесная. Когда у Иоанна спрашивали: не он ли Христос? - то он обращал спрашивающих к грядущему Мессии, а Иисус Христос на вопрос: он ли Мессия? - обращал спрашивающих к Иоанну. Служение Иоанна могло служить еще Иисусу Христу тем, что он разделил народ на две стороны: фарисеи не приняли его, а сторона добродетельных приняла его. И при Иисусе Христе то же. Если бы враждебная Ему сторона не была умеряема стороной противной, то первая скорее покусилась бы на жизнь Богочеловека, но мы видим, что она боялась стороны противной и потому долго медлила исполнением своих богоубийственных замыслов. Это видно из того, почему они не отвечали на вопрос Иисуса Христа о крещении Иоанна. Если скажем, думали они, что оно с небе-си, то Он спросит: почему же вы не веровали в него? Если же скажем: от людей, то народ восстанет против нас, ибо он считает его за пророка. Иоанн тогда уже умер, но еще его боялись, а страх, внушаемый Иоанном, устрашал и врагов Иисуса. Наконец, служение Иоанна было полезно для Иисуса Христа и в том отношении, что первые ученики Сего последнего были из учеников Иоанна.

Теперь, какое отношение было лица Мессии к лицу Его Предтечи? Первое отношение было родственное, тесное. Когда они происходили на свет, то матери их первые поздравляли себя взаимно с сим необыкновенным счастьем. Но сие отношение со временем потеряло свою силу. По смерти родителей Иоанна, скоро, вероятно, скончавшихся после рождения его по причине старости, других детей у них не осталось, родственников ближайших также не видно, и потому Иоанн остался один. Воспитывался он в первые годы, вероятно, у каких-либо родственников, хотя дальнейших; потом поселился на границе Иудеи в пустыне, а Иисус Христос обитал в Назарете, среди Галилеи; значит, они оба жили на двух противоположных концах Палестины, и потому сношений между ними не было. Разве в праздник Пасхи они могли видеться в Иерусалиме, но и это по причине множества народа едва ли могло случиться. По крайней мере, то несомненно, что Иоанн не знал до Крещения Иисуса Христа, что Он - Мессия. Он слышал, может быть, о Его необыкновенных способностях и только удивлялся им. Удивительно, как Промысл премудр в своих откровениях. Иоанн прямо говорит о Христе: «аз не ведех Его» (Ин. 1; 31), а то, что он должен быть Предтечей Мессии, Иоанн знал. Личного знакомства также между ними могло и не быть; они могли только слышать один о другом.

Знал ли Иисус Христос отношение к Себе Иоанна? Евангелисты до Крещения говорят о сем, а верно Он знал. Это видно из слов Его, сказанных пред Крещением: «остави ныне» (Мф. 3; 15), то есть так назначено Промыслом, да будет воля Божия. Знал ли Иоанн во всей полноте лице Иисуса Христа как Бога так, как представляют Его евангелисты? Отвечать на это решительно нельзя, ибо евангелисты передают нам только сущность сего дела. Из известных черт, в каких Иоанн представляет Лице Мессии, видно, что образ Его много сходствует с апостольским. Он называет Его Сыном Божиим вообще (Ин. 1; 34). Что значит на языке Иоанна "Сын Божий?" Не видно еще, чтобы он знал Сына Божия во всей полноте. Называет еще "посланным от Бога", "грядущим свыше" (Ин. 1; 29-31), тогда как о себе говорит, что он от земли; называет еще "высшим всех". Явно, все сии черты такие, кои могут приличествовать и пророку. Но вот он называет Его «не в меру» имеющим «Духа» (Ин. 3; 34), крепким (Мф. 3; 11), Которому он сам недостоин отрешити «ремень сапогу Его» (Ин. 1; 27), судящим крещаемых, различающим добрых от злых. Выражая это, Иоанн говорит, будто в руке Мессии находятся веяло и лопата. Называет еще Агнцем, вземлющим «грехи мира» (Ин. 1; 29) не Иудеев только, но целого мира. Конечно, здесь уже он провидел Крест и самое возношение Агнца, совершавшееся чрез заклание.

Таким образом, Иоанн не называет Иисуса Христа прямо Богом; но сии и подобные выражения, быв сведены в одно, представляют Божественный образ Мессии, и образ сей отличается от апостольского только неясностью, неполнотой, хотя главные черты те же. Посему Иоанн выше всех ветхозаветных праведников; но, с другой стороны, «мний же во Царствии Небеснем болий его есть» (Мф. 11; 11). Чем? Во-первых, разумением Лица Иисуса Христа. Когда по воскресении Божество, обитавшее в Иисусе Христе, открылось во всей силе (а до Креста нельзя было его открыть), то, без сомнения, теперь всякий христианин знает о Лице Иисуса Христа больше, нежели все ветхозаветные пророки. Это со стороны догматической. В отношении же к нравственной -знанием и исполнением заповедей. Иоанн преподавал правила справедливости и любви с ограничениями, а Иисус Христос преподавал правила любить даже врагов. Второе. Смотря на то, как Бог образует праведников, должно заключить, что Иоанн был выше всех ветхозаветных праведников, и потому достойный Предтеча Мессии - Основателя Нового Завета. Так, служение Иоанна нужно было как приготовление к служению Иисуса Христа, но после, когда Христос начал уже проповедовать и обращать на Себя более и более внимание народа, то служение Иоанна стало уже как бы лишним, и если бы оно продолжалось, то сделалось бы даже вредным. Иоанн сам чувствовал это, когда говорил: «Оному подобает расти, мне же малитися» (Ин. 3; 30). Некоторые из учеников Иоанна пошли за Иисусом Христом, а другие остались при Иоанне и не хотели оставить его. Сердце человеческое привязывается иногда к какому-либо лицу так, что во всю жизнь не может отстать от него. На востоке и ныне есть секта саввеев, которые Иоанна признают за Мессию, а учение о Лице Иисуса Христа в своих преданиях чрезвычайно извратили. И в Деяниях Апостольских упоминается, что апостол Павел нашел некоторых учеников Иоанновых, кои об Иисусе Христе ничего не знали. Потому Иоанн, дав свидетельство о Том, Кому он служил, сам сделался неизвестным. Уважение, им приобретенное, перешло на Иисуса Христа. Как же, спросит кто-либо, Промысл не устранил этой двойственности? Это значит, что самый Промысл (осмелимся сказать) не может совершить вполне добра так, чтобы к нему не примешивалось что-либо противное. Сие замечание важно для тех, кои управляют народами и царствами. Не делать добра потому только, что оттого может произойти нечто неблагоприятное, значит отказываться всегда делать добро. Потому в совершении известных действий и распоряжений всегда должно следовать закону избрания большего добра.

 «Во дни же оны прииде Иоанн Креститель» (Мф. 3; 1).

 «Во дни же оны», - то есть в то время, когда Иудеей и окрестностями ее управлял Пилат. Нельзя не заметить, что дни оны гораздо удобнее были для проповеди, нежели прежние. При Ироде проповедь не имела бы такого успеха. Теперь вся Иудея находилась в руках Римского прокуратора, который не обращал внимания на религию Иудейскую, если только она не касалась политики. «Прииде..». куда и откуда? Он и прежде был в пустыне, но, вероятно, в другой. В нагорной стороне Хеврон, где жил отец его, было много пустынь. Теперь же он пришел в пустыню Иудейскую, где Иордан впадает в Мертвое море. Кто его послал? Матфей не говорит сего, предполагая это уже известным, а один святой Лука говорит: «быстъ глагол Божий ко Иоанну Захариину сыну в пустыни» (Лк. 3; 2). Слово "Креститель" сделалось как бы прозванием Иоанна. И другие крестили, но сие название преимущественно усвоено Предтече. Это оттого, что он первый начал крестить тем крещением, которое и теперь, с некоторым только изменением, совершается в Церкви христианской. О пустыне, в которой дано Иоанну откровение, должно заметить то же, что и о Назарете. Тридцать лет Иоанн провел в уединении, и какое здесь обширное поле для вымыслов и подложных чудес, если бы только первые христиане захотели выдумывать! Ныне у многих толковников есть мысль, что древний мир был склонен к чудесному. Это правда, и потому священные писатели, видя такую излишнюю наклонность, свои повествования противопоставляли оной и не старались увеличивать чудес, а если о каких чудесах они повествуют, то значит, что сии чудеса действительно были. Нельзя не заметить в Иоанне покорности воле Божией. У него одно утешение - выйти на свое дело и совершить оное. Все мысли и чувства его порываются к тому, и однако же он терпит и не иначе выходит на проповедь, как получив мановение, или глас свыше.

 «В пустыни» Иудейской. Сия часть Иудеи на пространстве пятидесяти верст называется пустыней Иудейской, но она не совсем была пуста: по местам, хотя в малой части, она была обитаема. Вообще в пустынях, упоминаемых в Священном Писании, мы видим поселения. Иоав, военачальник Давида, погребен был в пустыне, где он жил и имел дом. Есть и другие подобные примеры. Пустыня для проповедника, каков был Иоанн, была местом самым удобным - даже и в политическом отношении. Он жил подле Иордана, который протекал в Иудее; за Иорданом начиналась Перея. Потому, если бы угрожала какая-либо опасность Иоанну со стороны Иудеи, то ему стоило (бы) только перейти Иордан, а восточным берегом равнины этой владел тетрарх Ирод Антипа. Такие опасности в жизни Иоанна Крестителя действительно случались.

Сей новый проповедник был предвозвещен в Ветхом Завете двумя пророками: Исайей и Малахией (Ис. 40; 3 и далее). Особенно пророчество Малахии есть самое прямое, ибо ни к кому больше относиться не может (Мал. 4; 5. 3; 1). У сего пророка была речь о построении второго храма. Иудеи унывали, "что сей храм будет гораздо беднее и менее первого храма. Пророк для утешения говорит, что последний храм будет славнее первого, ибо его посетит Сам Господь, Который пошлет пред Лицем Своим Ангела, то есть Предтечу. В последней главе сего пророка Предтеча еще называется Илией. Имя сие взято здесь в несобственном смысле, то есть будет такой вестник, каков был Илия.

У Иудеев на основании сего места составилось твердое мнение, что Илия предварит пришествие Мессии. У пророка Исайи Предтеча называется гласом «вопиющаго в пустыни» (Ис. 40; 3). Евангелист Лука подробнее приводит (это) место. Пророчество сие не так прямо. Исайя описывает избавление Израильтян, вероятно, от какого-либо бедствия (ибо трудно определить, от какого именно), и избавление сие представляет под образом пришествия Господа так, как обыкновенно пророки помощь Божию, оказываемую Иудейскому народу, изображали чрез пришествие Господа, а наказания или бедствия -чрез удаление Его (ибо в Иудее была феократия (теократия)). Приидет царь, а царю должен кто-либо предшествовать, и вот Господу будет предшествовать «глас вопиющаго в пустыни». Метафора сия имеет смысл нравственный (Лк. 3; 5). Подобного рода выражения очень часто употребляются в Священном Писании, и особенно у пророков. Так, например, "гору смирить" значит отложить гордость, "дебрь наполнить" - отнять низость мыслей, малодушие, уныние. Пророк не называет лицо, а говорит только о голосе. Сам Иоанн прилагает это пророчество к себе, и Спаситель относит его к нему же (Мф. 11; 4-14); равно и пророк Малахия. Сие последнее - некоего особенного свойства. У пророка Исайи пророчество безлично, и в сей безличности оно усвояется Иоанну Крестителю, коего вся личность заключалась в голосе - в проповеди, в исполнении своего дела. У Исайи оно неопределенно, но вот является голос с тем же намерением уготовить путь Господень, сказать, что Мессия идет, приготовьтесь в сретение Его. Потому-то, говорит святитель Иоанн Златоуст, не только были предсказаны обстоятельства рождения Иисуса Христа, но и Иоанна, ибо служение его было очень важно.

Что же говорит сей необыкновенный голос? «Покайтеся..». (Мф. 3; 2). Вот главный предмет проповеди. То же самое содержание проповеди Спасителя и апостолов (Мф. 4; 17. Деян. 2; 38). Содержание двоякое: теоретическое - вера, и практическое - «покайтеся». Но прежде требуется покаяние, а потом вера; ибо вера истинная не может быть без истинного покаяния. Евангелисты передают нам только сущность сего учения; один святой Лука несколько подробнее говорит, каких добродетелей, какого покаяния требовал Иоанн. Нравственность ограничивалась более исполнением закона Моисеева; вера имела в предмете Лице Иисуса Христа, и Иоанн яснее и раздельнее представляет оное ученикам своим; народу же говорил он в общих чертах. Иоанн говорит: «покайтеся», - и никто ему не возражает, ибо и последний Израильтянин видел, что много худого было во Израиле, и, следовательно, было в чем каяться. Флавий говорит, что в это время было чрезвычайное растление нравов в Иерусалиме. Если бы не меч римский, то или огонь, или вода истребили бы Иерусалим с лица земли. Посему и не удивлялись требованию Иоанна. Даже самые фарисеи, щеголявшие, так сказать, своей святостью, являются у Иордана. Но такой испорченности нравов не противоречит ли набожность Иудеев? В Иудеях была наружная набожность; но она, как неистинная, легко могла совместиться с развращением сердца; с другой стороны, покаяние нужно было потому, что идет Мессия, приближается Царство Небесное, а нельзя войти в сие Царство, не оставив многого позади себя.

Что за выражение - «Царствие Небесное!» Здесь (Мф. 3; 2) оно встречается в первый раз, и потом повторяется часто. Стоит его определить; смысл его очень важен. Ибо о сем Царстве Божием, о котором проповедывали Иоанн, апостолы и Сам Иисус Христос, Иудеи думали иначе, а священные писатели - иначе. Сначала употребляли сие выражение в смысле, понятном для Иудеев. Они представляли себе Мессию царем земным, говорили, что Он будет великим человеком, который исправит в Иудее многое, восстановит царство Божественное - феократию. До сего времени Иудеей управляли люди: судьи, цари, первосвященники, наконец, Римские прокураторы. Феократия, конечно, и теперь не прекратилась, только прежде она была больше видима. Теперь снова начали думать, что Бог опять идет управлять Иудеей с неба. Но многие Иудеи слишком чувственно представляли себе сие Царство; думали, что у Мессии будут свои правители, коими хотели быть даже два апостола. Но сие Царство, по учению Иисуса Христа и апостолов, значило совсем другое. Почему же они сначала не разъяснили этого? Этого невозможно было сделать вдруг. Сначала сие Царство надлежало показывать под чертами общими, потом постепенно от чувственных понятий возводить людей к понятию о Царстве нравственном, духовном. Если бы Иисус Христос с самого начала показал, что средоточие Его Царства будет Крест, а столицей - Голгофа, то, может быть, самые апостолы не пошли бы за Ним.

Впрочем, кто как хочешь думай о Мессии, только знай, что Он уже идет. Иоанн сим уже довольно разъяснил понятие о Царстве Мессии, столь противное чувственному понятию о Мессии; показал прямо, что Царство Его будет Небесное, а на земле встретят Его гонения, смерть, да и Сам Спаситель уже при конце Своей жизни начал предсказывать о сем. Но Иоанн много сделал, требуя покаяния и угрожая непослушным страшными наказаниями; навел ужас на всех, кто только имел чувство, заставил осмотреть себя и переменить свой образ жизни; далее, он усилил проповедь свою учением о крещении духом и огнем, или огнем духовным, то есть что после него будет крестить уже Мессия, и не тела, а души, сообщая им мысли возвышенные, благодатные. Но всего более он действовал, хотя также отрицательно, своим обличением предрассудка Иудеев касательно происхождения их от Авраама.

С другой стороны, у Иоанна нет ни одной черты, которая бы могла укреплять чувственное понятие Иудеев, тогда как у пророков есть много таких черт. Прежде он говорил, что приблизилось Царство Небесное, потом говорил, что Мессия уже пришел. Когда он говорил «приближибося в» пророческом тоне, то Иудей мог толковать, что исполнится еще чрез несколько тысяч лет, ибо вообще пророки о предметах отдаленнейших говорили как о ближайших. Но когда он говорит: "Мессия посреди вас стоит", - такого уклонения от исполнения требований Иоанна уже не могло быть. Притом, какова была Проповедь Иоанна, такова и жизнь его. Вся жизнь Иоанна была самая воздержная, строго духовная. «Сам же Иоанн имяшеризу свою от влас велблуждь и пояс усмен о чреслех своих: снедь же его бе пружие и мед дивий» (Мф. 3; 4). Здесь в русском переводе незаметна сила слова, и это оттого, что по грамматическому словосочетанию здесь находится слово: «сам же». Ибо кто же другой? А по духу речи такое слово идет. Иоанн проповедывал покаяние, и вместе сам имел «ризу» верблюжью, и это - следствие высшего направления мысли. «От влас велблуждь» - то есть род власяницы. У нас в холодном климате носят по нескольку одежд, на востоке же, в климате теплом, притом близ Мертвого моря, нельзя носить лишней одежды; она обременяет тело. Но власяница могла быть и нежнее, например из волны (чистой овечьей шерсти); у Иоанна же - "от влас верблюжьих", из которых делались подстилки наподобие рогожек, то есть самые жесткие.

 «Пояс усмен..». На востоке пояс составлял не последнее украшение. Иоанн, как сын священника, мог иметь из льна или виссона, но он носит пояс кожаный, самый простой. «Пружие», или акриды - род саранчи Аравийской, которая для бедных тамошних жителей служит единственной пищей. Она больше нашей саранчи; наша есть как бы выродок из той. Она там во множестве. Является в мае и июне. У людей, живущих в домах, она могла быть приготовленной и приправленной чем-нибудь; у Иоанна же, жителя пустыни, она была без всякого приготовления и приправы, и потому она из простых снедей была самая простая. «Мед дивий» в Палестине бывает в скалах, в которые пчелы наносят его. Отсюда выражение в Палестине: "земля, текущая медом", ибо действительно он представляется текущим из скал. Впрочем, это мог быть и древесный мед, например, из пальмы, и похож был на масло, отчего и назывался медо - маслом. И тот, и другой мог служить пищей Иоанну. Так все у него было бедно и недостаточно. В некоторые времена года у него могло и недоставать акрид и меда, и потому у простого народа составилось мнение, что Иоанн ничего не ел, так как и Христос говорит: «Прииде бо Иоанн ни ядый, ни пияй» (Мф. 11; 18), - ибо действительно он так мало вкушал пищи, что в сравнении с другими можно сказать, что он ничего не ел, не пил.

Таким образом, самая его жизнь была проповедью покаяния и воздержания. О нем справедливо можно было сказать: "начат творити же и учити", -то есть прежде творить самому, а потом учить других. На народ это долженствовало иметь сильное влияние, ибо он внешнюю строгость ставит очень высоко, и не без причины, конечно. И среди мира, при умащении главы елеем, можно быть истинным христианином, но естественнее искать внутренней добродетели там, где есть и внешнее подвижничество; где есть внутренняя святость, там должна быть и внешняя, а что некоторые при внешней богатой и довольной жизни были воздержными и святыми, (то) это - исключение. Враги Иоанна ничем не могли подорвать его авторитета, как только тем, что говорили: «беса имать» (Мф. 11; 18), - укоризна, которая и после была часто повторяема людьми мирскими о людях праведных. Отчего такая укоризна? На это намекает у нас одна народная пословица; у нас часто, когда хотят извинить свою невоздержность или укорить другого в воздержности, то говорят: бес ни пьет, ни ест. Какая тут связь идей? Такой-то человек, говорят, очень воздержной жизни; но и бес ничего не пьет, не ест, не имеет плотских наслаждений; однако же он не свят, а остается бесом, - то же может быть и с этим человеком.

 «Тогда исхождаше к нему Иерусалима, и вся Иудеа, и вся страна Иорданская» (Мф. 3; 5). Здесь показывается действие проповеди Иоанновой. Тогда-то, то есть когда Иоанн начал проповедывать и крестить, многие увидели его самого и, послушав его учение, пересказали о нем другим, отчего и те пошли к нему. Как на праздник Пасхи спешили в Иерусалим, так и к Иоанну на Иордан спешили отовсюду для крещения. Весть о Мессии долженствовала вдруг пролететь по Иудее.

 «И крещахуся во Иордане от него, исповедающе грехи своя» (Мф. 3; 6). Иоанн крестил тех, кои исповедовали грехи свои. Что это за крещение? Откуда оное взял Иоанн? Он говорил о себе, что он послан от Бога «крестити водою» (Ин. 1; 33). Но тогда ли установлено было крещение от Бога, или оно было и прежде сего? Есть то и другое мнение: одни говорят, что прежде не было такого крещения, то есть погружения в воду. У евреев был обряд омовения; все, что не могло пройти через огонь, у них проходило через воду. Так, например, они омывали одежду после осквернения от прикосновения к мертвому, и омовение сие особенно совершали священники. Но есть и другое мнение, будто язычники, принимавшие веру иудейскую, были погружаемы в воду. В Талмуде есть указание на это. Думают некоторые, что установление сего обряда предварило Иоанна, ибо, во-первых, после времен Спасителя находим у Иудеев принятым обряд язычников, совершаемый, через омовение или погружение в воду, похожее на крещение; но невероятно, чтобы Иудеи заняли сей обряд от христиан; во-вторых, в ефиопском переводе Нового Завета, в том месте, где говорится о фарисеях, что они обходят «море и сушу, сотворити единого пришелца» (прозелита) (Мф. 13; 15), стоит: "одного кре-щаемого"; в-третьих, одного римско-греческого историка иудейские прозелиты называются "измытым"; в-четвертых, Иудеи не удивлялись крещению Иоанна, как известному уже для них, они не спрашивают его, откуда он взял такой обряд, а спрашивают только о цели крещения. Но когда именно установлен сей обряд, определить с точностью невозможно.

В Царстве Христовом не должно было твориться все вновь; оно могло взять из прежнего самое лучшее, так и Сам Спаситель говорит: «не приидох разорити» закон, «но исполнити» (Мф. 5; 17); и если оно (крещение) было прежде, то все оно не от человек, а от Бога. Притом Иоанн с крещением соединяет и исповедание грехов, и сие последнее предшествовало первому. В чем состояло сие исповедание? У Иудеев была всенародная исповедь в день очищения их; были и частные исповеди при частных жертвоприношениях. Подробная ли была исповедь пред Иоанном? Вероятно он не требовал подробной, ибо ему недоставало бы для этого времени, поелику к нему шли все Иудеи. Некоторые из них, более набожные, конечно, не могли удержаться, чтобы не исповедоваться часто и подробно. У иных есть желание скрывать свои грехи даже и тогда, когда они каются; а у других рождается желание рассказывать свои грехи, хотя бы и всему свету. Пророк Давид говорит: «греха моего не покрых» (Пс. 31; 5). Потому и пред Иоанном некоторые и без требования могли исповедать свои тяжкие и тайные грехи.

 «Видев же (Иоанн) многи фарисеи и саддукеи грядущыя на крещение его, рече им: рождения ехиднова, кто сказа вам бежати от будущаго гнева?» (Мф. 3; 7). Для чего между простым народом здесь появились фарисеи и саддукеи? Многие, вероятно, для того, чтобы посмотреть, что делает Иоанн, чему учит, какие его мысли о Мессии; многие шли с мыслями смешанными, а некоторые, может быть, и с добрым намерением. Иоанн обращает строгое внимание на то, что у Иудеев есть худшего: «рождения ехиднова». По-видимому, он слишком строго принимает людей, которые идут к нему креститься. Но самая сия суровость была растворена нравственным снисхождением. "Вы убегаете от будущего гнева, - это хорошо, вас можно с этим приветствовать; и кто вам сказал это?" Такие слова из уст Иоанна слушались с удовольствием. С другой стороны, евангелисты представляют нам слова Иоанна только в сокращении. Он проповедовал долго, и сколько тут мог он предложить народу поучений! А такие грозные слова: «рождения ехиднова», - он, вероятно, говорил уже после многих наставлений и обличений.

Иудеи любили хвалиться своими предками, особенно Авраамом; Иоанн же не видит в них (порождений, детей -ред.) Авраама, и даже обыкновенного отца. Так и пророк Исайя называет их людьми Гоморрскими (Ис. 1; 10), а другой (Амос) - сынами «Ефиоплян» (Ам. 9; 7).

 «Кто сказа?» (Мф. 3; 7). Фарисеи и саддукеи могли отвечать на это Иоанну: ты сам сказал. Но он бы тут и возразил им: мой голос для вас неважен, с неба вам не было особенного голоса, однако же вы сообразили, что опасность близка, а потому бежите, идете скоро; вы хитры так, как хитра ехидна (змея). Она - самая ядовитая, и чтобы спастись от бедствия, употребляет много средств. «От будущаго гнева» - от суда Мессии.

 «Сотворите убо плод достоин покаяния» (Мф. 7; 8). Если вы хотите каяться, поступайте как люди, истинно кающиеся; от вас требуют плодов очищения, ибо у вас очень много грехов. Особенно истребите предрассудок, который губит вас и не позволяет принять условий, нужных к надлежащему вступлению в Царство Мессии.

 «И не начинайте глаголати в себе: отца имамы Авраама: глаголю бо вам, яко может Бог от камения сего воздвигнути чада Аврааму» (Мф. 3; 9). Заблуждение есть корень зла, который нужно истребить тысячью секир. Они не заботились о других условиях для вступления в Царство Мессии, надеясь на свое плотское происхождение от Авраама. Спаситель после говорит им: «вы отца (вашего) диавола есте» (Ин. 8; 44). Иудеи так думали: Царство Мессии обещано Иудейскому народу, народ сей единственно происходит от Авраама, другого Израиля нет, потому этот Израиль, который есть, хотя бы и худ был, все-таки удостоится вступить в Царство Мессии, - ибо иначе как же исполнится обетование Божие? Не составит ли Мессия Царства Своего из хороших только Израильтян? Но много ли их? Каждый, перебирая в уме своем родственников и знакомых, мог видеть, что и он не хуже их.

 «Может Бог от камения сего воздвигнуты чада Аврааму..». Моисею во время путешествия в пустыне Бог говорил: «потреблю их, и сотворю тя в язык велик» (Исх. 32; 10). В этой пустыне, где был Иоанн, говорят, камней очень немного. Едва ли не те были камни, которые были положены жрецами при переходе Израильтян через Иордан в землю обетованную. Если эта догадка справедлива, то Иоанн очень кстати указал фарисеям на камни, которых было двенадцать. Следовательно, Бог от каждого камня мог воздвигнуть одно колено нового Израиля. Апостол Павел поясняет Иудеям, что не все, родившиеся по плоти от Авраама, суть чада его; но что есть рождение и происхождение духовное, в какое и вступили язычники. «Бежати», - говорит Иоанн, - иначе постигнет вас гнев. У фарисеев могла быть мысль: "грозит-то он великим, но это, может быть, сбудется не скоро". Нет, Иоанн и сию слабую надежду их подрывает и говорит прямо, что «секира» уже лежит «при корени древа».

 «Аз убо крещаю вы водою в покаяние: грядый же по мне креплий мене есть, Емуже несмъ достоин сапоги понести: Той вы крестит Духом Святым и огнем» (Мф. 3; 11). К чему сии слова? У многих Иудеев родилась мысль: не Иоанн ли Мессия? Он становится против сей мысли и говорит, что я «крещаю» вас «водою», а грядет по мне, Который «крестит» вас «Духом Святым и огнем». Самоотвержение здесь истинно пророческое. И я грешник, говорит Иоанн, хотя пришел с духом и силой Илии; но Мессия гораздо крепче меня; не останавливайте на мне всех своих надежд и ожиданий; я не удовлетворю им вполне; не опирайтесь на меня, я не сдержу этой тяжести! Это может сделать только Тот, Кто идет за мною: «Емуже несмь достоин сапоги понести». Иоанн низводит себя до степени раба. «Сапоги понести»: выражение сие взято от местных обычаев. На востоке обувь и употребление ее не таковы, как у нас: в комнатах там ходят без обуви. Когда же кто идет куда-нибудь, то надевает на ноги легкую простую обувь, и слуга несет вслед другую, лучшую, а когда бывшая у него на ногах обувь от дороги запылится, то он, подходя к дому, берет у слуги другую, чистую, а прежнюю опять отдает слуге. Так же ходят там и в храм.

Народ думал об Иоанне очень высоко, и как же он должен был изумиться и что подумать о Мессии, слыша от Иоанна такие слова! Мое крещение, говорит он, чрез воду; крещение Мессии будет чрез огонь, и Дух Божий -огонь духовный. Издревле действия Бога соединялись с огнем: в купине, на Синае, при законодательстве, в пятидесятый день по воскресении Иисуса Христа, когда Дух Святый сошел на апостолов в огненных языках. Под огнем сим, вопреки всем новейшим толкованиям, должно разуметь не бедствия, а другое, особенное откровение Божества. Суд, который Мессия произведет над Иудеями, Иоанн выражает метафорически, заимствуя подобие оттого, что обыкновенно делают с пшеницей на гумне (Мф. 3; 12), что и говорит Иоанн о Мессии, по сказанию евангелиста Матфея.

Евангелист Лука прибавляет к сему некоторые частные наставления, данные Иоанном воинам, мытарям и другим. «И вопрошаху его народи, глаголюще: что убо сотворим; Отвещав же глагола им: имени две ризе, да подаст неимущему: и имеяй брашна, такожде да творит» (Лк. 3; 10-11). Черта прекрасная! «Приидоша же и мытари креститися от него иреша к нему: учителю, что сотворим; Он же рече к ним: ничтоже более от повеленнаго вам творите» (Лк. 3; 12-13). Мытари также пришли к Иоанну, ибо недалеко от Иордана была таможня, и им близко было идти к Иордану. Иоанн говорит им: не берите лишнего. Мытари, обыкновенно, брали на откуп подати и, чтобы получить более дохода, брали лишнее, делали притеснения. «Вопрошаху же его и воини, глаголюще: и мы что сотворим; И рече к ним: ни когоже обидите, ни оклеветавайте» (Лк. 3; 14). Наконец, пришли к Иоанну и воины; он говорит им: «ни когоже обидите», - ибо воин и грабитель были в то время имена синонимические. «Ни оклеветавайте», - то есть не доносите напрасно, ибо воины были тогда шпионами и совершителями казней. Такая проповедь подает прекрасный образец проповеднику слова Божия, как всякому должно приспосабливаться к его состоянию, возрасту, должности, и почему.

 «Многа же убо и ина утешая благовествоваше людем» (Лк. 3; 18). Не всем говорил Иоанн слово жесткое и суровое, но во многом и многих утешал, и самая укоризна его была утешительна для кающегося грешника. Иоанн своей проповедью и крещением обратил на себя внимание всей Иудеи. Так было много крестившихся от него, что можно было сказать: к нему идут все люди. Крестились даже и самые саддукеи, о которых приличнее всех можно было употребить укоризну - «порождения ехиднова».

Что же делает в это время Иудейский синедрион, коему Самим Богом предоставлено было право искушать пророков? Рано или поздно ему надлежало произвести расследование об Иоанне. Рассказ этот передает нам евангелист Иоанн: «И сие есть свидетелство Иоанново, егда послаша жидове от Иерусалима иереев и левитов, да вопросят его: ты кто еси?» (Ин. 1; 19). Евангелист не говорит, когда именно отправлено сие посольство значительное, состоявшее из иереев и левитов. Но вероятно, что это было еще до Крещения Иисуса Христа, потому что, во-первых, если бы Спаситель крестился уже от Иоанна, то сей последний выразился бы о Нем яснее и полнее, а он говорит только: «посреде же вас стоит» (Ин. 1; 26); во-вторых, повествования других евангелистов относятся ко времени до Крещения Иисуса Христа; в-третьих, Иисус Христос пришел к нему креститься уже, вероятно, после других. Цель сего посольства была узнать, кто Иоанн? Не Мессия ли он? Но как оно (посольство) могло думать таким образом об Иоанне, когда он и рожден не из Вифлеема, и притом сын священника, следовательно, из колена Левиина, а не Давидова или Иудова? Это оттого, что уже тридцать лет прошло от рождения Мессии, и известие о происхождении Его из Вифлеема могло забыться. Притом у некоторых Иудеев, как и у Филиппа, было и другое мнение, то есть что Мессия произойдет не из Вифлеема, а откроет только Свое Царство там.

Может быть, у членов синедриона и было желание признать его за Мессию, послушаться его примера, исправиться в жизни. Касательно строгости его требований они могли думать, что так поступает Иоанн только на первый раз, а после он смягчится. Но когда Иоанн решительно сказал, что он не Мессия, но что посреди их стоит Мессия невидимо, то они отвергли совет Божий и не крестились от него. "Кто ты, - спрашивали они его, - который крестишь, вводишь людей в новый порядок вещей? Ты представляешься лицом, посланным от Бога - кто ты и что за служение твое?" Он отвечал им: "я не Христос". Ответ по видимому не на вопрос, но Иоанн видел, к чему клонились все сии вопросы. «И исповеда и не отвержеся: и исповеда, яко несмь аз Христос» (Ин. 1; 20). Исповедал открыто, решительно, без всяких ограничений. Но если он не был главным лицом (Мессией), то он мог быть другим низшим лицом, - каким-нибудь пророком, ибо Иудеи ожидали перед пришествием Мессии Илию, Иеремию или других каких-либо пророков. «И вопросиша его: что убо; Илиали еси ты; И глагола: несмь. Пророк ли еси; И ответа: ни» (Ин. 1; 21). Он был Илия только в нравственном смысле - по духу и силе, а не воскресший Илия. Креститель не страшится, что потеряет честь и уважение в глазах народа, говоря так о себе, зная, что достоинство служения его не зависит от точности или неточности выражения. «Пророк ли еси?» - то есть Иудеи могли здесь разуметь какого-либо из известных пророков; но можно здесь разуметь и особенного пророка. Полагают, что сими словами они хотели преимущественно указать на пророка Иеремию, потому что он в истории Иудеев является в особенном отношении к бедствиям Иудеев; а с другой стороны, он участвовал в сокрытии ковчега Завета пред пленением Вавилонским в одной пещере, которая будто должна открыться пред пришествием Мессии. Кому же приличнее открыть сию пещеру и извлечь оттуда ковчег Завета, как не Иеремии? Для нас теперь вопрос Иудеев не так понятен, а тогда это было понятно, о каком пророке идет дело. С греческого подлинника это надобно бы так перевести: "пророк ли оный?", то есть тот, которого мы ожидаем? Ибо слово "пророк" стоит здесь с членом (`о), с силой особенной.

 «Реша же ему: кто еси; да ответ дамы пославшым ны: что глаголеши о тебе самем?» (Ин. 1; 22). Если ты ни то, ни другое, ни третье, а по всему видно, что ты должен составлять что-нибудь особенное, - кто же ты такой? что ты скажешь о себе самом? чем ты сам разумеешь себя? Наши ожидания таковы-то, мы тебе объявили их; но может быть, мы не все знаем; скажи, дабы мы могли что-нибудь отвечать пославшим нас. Коротки были ответы Иоанна: нет, нет. Они могли показаться следствием неохоты говорить с ними. Посему, когда они говорят: скажи, - то не говорят: скажи для нас, а: по крайней мере скажи, чтобы мы могли отвечать пославшим нас; мы должны же с чем-нибудь возвратиться к ним. Что же отвечает, наконец, Иоанн? «Аз глас вопиющаго в пустыни: исправите путь Господень, якоже рече Исаиа пророк» (Ин. 1; 23). «Аз глас..». Точно во всем нем был важен только голос: «покайтеся». Синедрион Иудейский знал это пророчество, но все-таки не видел, что в сих словах Исайи заключалось пророчество. Таким ответом Иоанн заставил синедрион подумать о многом: во-первых, что он не все пророчества умеет примечать; во-вторых, указание на то, что он голос вопиющий и предъидущий Мессии, долженствовало убедить их, что Илия не воскреснет, а это долженствовало истребить их предрассудок. Члены синедриона могли подумать: не потому ли Иоанн так скоро отвергает их разумение пророчества, что они ложно их принимают?

 «И посланнии беху от фарисей» (Ин. 1; 24). Фарисеи преимущественно присутствовали в синедрионе как ревнители предания. «И вопросиша его и реша ему: что убо крещаеши, аще ты неси Христос, ни Илиа, ни пророк!» (Ин. 1; 25). Если бы ты был Илия или Иеремия, то твое крещение было бы неудивительно; а теперь что же ты крещаешь? Посольство не поняло пророчества и истолковало оное так: Иоанн, приводя сие пророчество, хочет только оправдать свое крещение, не объявляя себя, а прилагая только к себе прикровенное пророчесво Исайи. Фарисеи крестили или омывали язычников потому, что они нечисты; а Иоанн крестит Иудеев чистых, избранных. Иоанн мог бы сказать на сие прямо, что ему был глагол Божий, но он не то говорит. «Отвеща им Иоанн, глаголя: аз крещаю водою: посреде же вас стоит, Его-же вы не весте» (Ин. 1; 26). Вы считаете мое крещение важным; но как оно вам ни кажется важным, а оно есть только предуказание другого крещения, важнейшего; я потому крещаю, что предшествую другому Лицу, Которое имеет право на то крещение; мое крещение есть предварение другого крещения. Иоанн здесь поступил так же, как поступил после Иисус, ссылаясь на Иоанна, когда Его спрашивали: «коею властию сия твориши?» (Мф. 21; 23). Иоанн указывает на будущее, Иисус ссылается на прошедшее.

Какое действие произвел ответ сей на синедрион? Конечно, не мог произвести приятного. Если бы Иоанн объявил себя Мессией, то они приняли бы, может быть, его и успокоились бы; а теперь он приводит пророчество, которое они вовсе не понимают. Саддукей-политик думал: зачем же Иоанн обольщает народ? он произведет в нем волнение и тем возбудит внимание Римлян. Синедрион должествовал бы оценить нравственное его достоинство, но он сего не делает: с Иорданом, с пустыней они могли бы примириться только тогда, когда бы Иоанн обещал в будущем что-нибудь блистательное. Политик Каиафа, слыша о нем, мог подумать, что он не более, как благочестивый человек, который с малыми средствами затевает сделать многое. Иоанн всем уже людям сказал, что он не Мессия, а Мессия грядет за ним, и ему уже как бы не оставалось ничего сделать.

Но вот к нему является Сам Иисус Христос. Когда уже вся Иудея перебывала на Иордане, когда уже синедрион виделся с Иоанном, Иисус Христос все еще продолжал жить в Галилее, в Назарете, в трудах и занятиях прежних. Взглянем еще на частную жизнь Иисуса Христа, ибо ей скоро приближается конец. Когда Ему было двенадцать лет от рождения, Иосиф был еще жив, ибо Мария говорит Иисусу Христу: отец и Я искали тебя. Когда Иисусу Христу исполнилось тридцать лет, то мы Иосифа уже не видим; он, вероятно, уже скончался. И при нем семейный круг Иисуса Христа был небольшой, а без него сделался еще менее. В Назарете и окрестностях его некоторые набожные родственники Иисуса Христа знали его: Мария, сестра Матери Его, бывшая за Клеопой, также сводные братья Иисуса Христа, или от первой жены Иосифовой. Занятие Его было древоделие. Древнее предание говорит, что Иисус Христос был тектоном. По смерти Иосифа, Он и Мать Его питались, может быть, единственно трудами рук Своих. Для Сына Божия такой труд был мал, а для Сына Человеческого - почтенный. Нравственным же занятием у Него, вероятно, было чтение закона. В каждом городе Израильском были синагоги, куда всякий Израильтянин обязан был приходить в известное время для слушания или чтения закона; и Иисус Христос подлежал этой обязанности. В доме Иисус Христос также мог заняться чтением. Притом Он мог часто в уединенной, дикой пустыне, под открытым небом молиться Богу. Таким, вероятно, образом Он образовывался в Назарете.