38. История Принцессы Милисентас. От третьего лица (Все было, как будто вчера)

• Каждая новая Реинкарнация Души имеет свой план Судьбы (Книга Судьбы), опыт прошлых Реинкарнаций, свою Карму. Карма может быть негативной, позитивной, незаконченной.

• Карма появляется тогда, когда человек совершает жизненные ошибки.

Эти ошибки могут быть различными. Жизненные ошибки (Кармические ситуации) создаются принятием решений в обычных социальных ситуациях. Такими ситуациями могут быть: убийство или причинение физического вреда живым существам, воровство собственности, ложь с корыстными мотивами, накопительство на фоне обнищания других, разного рода сексуальные обманы и насилия.

• Карма является инструментом в воспитании каждой Души.

• Незаконченная Карма является источником своего продолжения в новой Реинкарнации.

Из конспекта начинающего ангела, дисциплина «Лабиринты Реинкарнаций»

История эта была давно, очень давно, много веков назад… да и была ли она, никто не знает.

Где-то в центре Европы была маленькая провинция. Правящая ею семья хоть и была в родстве с королевой, но жила уединенно. Отец был стар и давно оставил дела. Теперь правила его дочь. Имя у нее было красивое, но как ее звали — никак не вспомнить. А что же это за принцесса без имени? Назовем ее Милисентас — вполне королевское имя, да и подходит нашей красавице.

Была ли она красива? Не мне решать, но мила она была уж точно. Ее длинные темно-каштановые волосы струились по плечам и пахли лавандой, а глаза изумрудного цвета были удивительно нежными. Принцесса была очень тактичной, но кроткой ее не назовешь. Время было смутное. Провинция ее была маленькой, совсем не богатой, однако необычайно красивой. Были там леса, поля лаванды, и когда она цвела, ее аромат окутывал все вокруг.

Милисентас обожала это время. Она лежала в траве и мечтала, вдыхая чудесный запах. О чем, спросите вы? Да обо всем… О том, как полюбит принца, как родит детей… О чем еще мечтают девушки? Она хотела дочь и сына. Именно дочь и сына, даже имена им придумала: Аврора и Артур. Так ей хотелось. Но… Судьба распорядилась иначе…

В те темные времена главенствовала инквизиция, народ жил в страхе. Всем было несладко. Налоги, на все налоги… Милисентас, хоть и была королевских кровей, много работала. Не то чтоб она пахала в поле, но дел было много. Природа щедро одарила ее талантами: у нее были поистине золотые руки. Если она вышивала, как все благородные дамы, то цветы на полотне казались абсолютно живыми, а когда клала руку на лоб больного, то и лихорадка будто отступала. Но голос… Голос у нее был просто необыкновенным. Еще в детстве, бывало, попросит она о чем-то тихо-тихо, заглянет в глаза — и… отказать ей было просто невозможно. Говорят, это у нее от матери — та была удивительной женщиной. Однако, мы увлеклись.

Итак, это было тихим июльским утром. Милисентас как-то странно себя чувствовала, неуютно. Она задумчиво сделала глоток свеже-сваренного кофе, мысли путались. Так было перед смертью матери — странное ощущение скорой беды. Да еще этот сон, который мучил ее в последнее время. Она отпила еще кофе и постаралась прогнать тяжелые мысли прочь. Сейчас она допьет кофе с кусочком сыра и пойдет прогуляться, заберется на скалу и будет дышать ветрами. Она всегда так делала в минуты смятения, это помогает, очищает голову и душу.

Туда Милисентас бегала еще девчонкой, играла в беседке. Мама называла это место Беседка Ветров. Иногда они ходили туда вместе — через долину на край скалистого обрыва. Беседку построил еще прадед. Ничего особенного: каменная колоннада под куполом. На полу мозаика — роза ветров, отсюда и название. В этом месте часто дуют сильные ветры. Мама говорила, что они лечат все: горести, обиды, тоску… Выкрашенную в белый цвет беседку можно было увидеть из замка в ясную погоду…

Горячий ветер накатил на долину, предрекая душный день. Он рвался сюда с юга и принес в своей духоте голоса. Тихие, едва слышные. Шепот на уровне легкого шума, почти неуловимый. Ветер трепал ее волосы. Милисентас прилегла на скамье. Какая благодать. Шум ветра, аромат лаванды… Казалось, они говорят между собой.

Наблюдая за передвижением теней на потолке, она незаметно закрыла глаза и погрузилась в странное состояние между сном и явью. Голоса в ветре зазвучали громче. То ли это травы говорили между собой, то ли ветер доносил голоса крестьян. Хотя откуда им тут взяться… Но Милисентас это уже не интересовало. Она уже парила… Сначала видения были приятными, но потом принцесса провалилась в глухой и тяжелый сон, в тот же кошмар, что снился ей накануне.

Она, Милисентас, сидела в грязном платье у костра. Кто-то привязал ее к дереву. Еще она чувствовала на своих щеках слезы. Атмосфера была зловещей. Пахло смертью. Перед ней стояли двое в ослепительно белых одеждах. Двое ослепительно белых смотрели на нее и сквозь нее. Они видели всю ее жизнь, ее Судьбу, ее в прошлом и в будущем.

— Вы Ангелы? — спросила она.

— Да, — тихо ответил старший.

— Вы заберете меня с собой? — спросила она в надежде.

— Нет, милая, с нами уйти ты еще не готова, — ответил тот, кто выглядел моложе.

Мастер Кармы взмахнул крыльями снова. Реальность изменилась, как и в прошлый раз. Из детского кошмарного сна милой принцессы Милисентас ангелы перенеслись в последний день ее жизни, к реальному костру и к настоящим инквизиторам. Девушка была привязана к дереву. Грязное платье облегало ее стройное тело.

Ангел Третьей Ступени, Мастер Кармы взмахнул левым крылом сверху вниз и пространство перед ангелами разделилось на два окна, как это бывает на экране монитора. В левом окне-пространстве появился юноша. Юноша был чем-то похож на Матхару, но был болезненно худой, с буйной шевелюрой темных волос и в одежде учеников Кардинальской школы. Он был моложе Милисентас на несколько лет. На вид ученику Кардинала было лет 16—18. С молодым человеком что-то происходило. Слезы текли по его щекам. Он бежал, спотыкался, падал, катался по траве, рычал, рыдал.

В правом окне-пространстве слезы-жемчуга катились по щекам Милисентас. И только слезы выдавали ее эмоции конвоирам. Внешне девушка была абсолютно спокойна. Она знала, что погони не избежать. Она понимала, что кардинал заберет ее жизнь. Она догадывалась, что ее объявят ведьмой (или воровкой, или предательницей, или государственной изменницей) как всегда сильные мира сего лишали жизни тех, кто знал слишком много. Дело было собственно не в знаниях. Дело было в простом вопросе: «На чьей она стороне?» Она это понимала. Быть на стороне кардинала ей было грязно, грустно, низко. Спать с ним было мерзко и противно. Ее отказ на близость с кардиналом было главной причиной погони, ее заключения, холодных железных браслетов на ее нежных запястьях. Она знала, что это только ее личная драма. Она догадывалась, что ее судьба для кардинала это один мелкий вопрос из длинного списка личных и государственных дел. Она понимала, что с такими личностями, как кардинал по-другому и быть не может.

В левом окне ученик кардинала вытер свои слезы и побежал отдать свою жизнь за любимую. По дороге он схватил длинную прямую палку, которая была похожа на копье первобытных времен. Худой слабый мальчик бежал принять свою смерть от рук профессиональных солдат. Но Провидение распорядилось иначе. Судьба решила сохранить ему жизни и продлить муку в его сердце. На первом же мокром камне он поскользнулся. Его лодыжка хрустнула, он оказался на земле. Голова упала затылком на камень поменьше. Тьма опустилась на его глаза.

Милисентас знала, что ей не избежать расплаты. Первоначально кардинал отправил непокорную гордую девушку в дальний монастырь-тюрьму. Он наивно надеялся, что суровый быт и скудная пища монашек заставят девушку сменить свое решение. Но внезапный любовник из числа конвоиров по дороге в изгнание — это было уже слишком. Кардинал не догадывался, что девушка в цепях была чиста и невинна. Милисентас была горда, что успела отослать своего мальчишку за водой к реке вовремя. Солдаты схватили ее, когда мальчик с кувшином был уже далеко. Она сохранила жизнь своему любимому. Может он когда-то отомстит…

Мальчик очнулся от удара головой о камень, пришел в себя, сел. Сломанная лодыжка была распухшей и синей. Слезы вновь потекли по его щекам. Но это были уже другие слезы. Это были слезы бессилия.

Привязанную к одинокому дереву девушку обложили ветками и сухой травой.

Юноша пытался смастерить себе костыль из сухой деревянной палки. Но он не успел.

Дым от костра уже застилал небо. Он слышал крик любимой и ничего не мог сделать. Эмоции бессилья и ненависти боролись в нем. Любовь раскрывала ему сердце. Впереди был высокий обрыв над рекой. Пляж был усеян каменными валунами. Мальчик подполз к обрыву. Тучи закрыли собой небо. Но дождь не спешил залить собой костер. Крик девушки давно стих, когда искалеченный юноша дополз до обрыва и увидел сверху большие камни далеко внизу у реки.

Где-то вдали заржали лошади. Солдаты сделали свое дело. Теперь они искали его. Того, с кем убежала гордячка-принцесса. Того, кому она подарила свою любовь. Того, кто оказался лучше кардинала. Всадники приближались.

— Вон он, у обрыва, — крикнул один их солдат.

Юноша встал на здоровую ногу. Боли он уже не чувствовал. О стал лицом к реке и спиной с приближающимся к нему солдатам. Мальчик поднял глаза к небу и прокричал:

— Я хочу с ней встретиться вновь!

Небо молнией ответило на крик и насытило энергией неба его просьбу.

Когда всадники были совсем близко, юноша бросился с обрыва головой вниз.