Медон

Медон

Начало церковной общины в Медоне положил о. А.Калашников. В большие праздники он приезжал сюда из Кламара и служил в частном помещении. Его сменил о. Борис Молчанов (из студентов Богословского Института). Потом создалась инициативная группа (в нее вошли: Витт, Быченская, Морозова и др.) и стал налаживаться приход.

В Медоне жил тогда инженер Чаев, изобретатель "соломита" — особой смеси соломы и глины, пригодной для построек легкого типа или для временных сооружений. Чаев стал строить храм из своего "соломита" на собственном участке. Не успели подвести здание под крышу — возникла ссора между о. Молчановым и комитетскими дамами (Быченской и Морозовой). На общем Собрании половина членов высказалась за о. Молчанова, половина — против. Я священника не поддержал, высказался за комитетских дам. В результате, лишь только начался Карловацкий раскол, о. Молчанов меня покинул и увлек за собою храмоздателя Чаева и некоторых прихожан. Остальные остались без храма. На помощь пришли благодетели Я.В. и М.Ф.Ратьковы-Рожновы. Они купили землю, заложили постройку, и весной я уже освятил церковь. С помощью разных благоустроителей она быстро украсилась. Художница Рейтлингер (ныне инокиня Иоанна) всю ее расписала, немного стилизованно разработав темы Апокалипсиса, но, в обещем, удачно справившись с работой. Мы благополучно водворились в новом помещении.

На место о. Молчанова я назначил о. Андрея Сергеенко, молодого священника, незаурядного, начитанного в мистической литературе и склонного к мистической жизни. Повышенная религиозная настроенность, способность увлекаться каким-нибудь религиозным начинанием и увлекать за собой последователей, напряженная мистическая атмосфера… — вот характерные черты настоятеля Медонского прихода, невольно отражающиеся на жизни его паствы.

Сначала все в Медоне шло хорошо, а потом пошли раздоры. В центре распри оказались о. настоятель и Быченская с братом, много потрудившиеся по созиданию церкви [173]. С той и с другой стороны оказались натуры властные, неуступчивые. Кончилось уходом Быченской и нескольких прихожан. Приход умиротворился, но от времени до времени вспышки бывают.

О.Сергеенко работает с воодушевлением. У него есть дар влияния на людей, что дает ему повод, по молодости лет и по неопытности, притязать на роль "старца". Кое-кто из медонцев называет его: "младостарец…" О.Андрей устраивает у себя на дому собрания, на которых некоторые его последовательницы обучаются медитации; сидят молча, медитируя над предложенной им темой, и не смеют шелохнуться, "чтобы не нарушить богомыслия батюшки", который тем временем сидит запершись в своем кабинете. Изредка он, тоже молча, проходит через комнату медитирующих…

Этот уклон к мистике не мешает о. Андрею быть деятельным работником.

Повел о. Андрей и миссионерскую борьбу с баптистами, которые в Медоне свили себе гнездо. Он увлек несколько студентов Богословского Института и сорганизовал маленькое общество борьбы с сектантством. Некоторые из студентов (например, о. Дионисий, настоятель церкви в Гааге) подчиняются его духовному авторитету и становятся его учениками; другие — подпадают под его влияние.

Очередное увлечение о. Андрея — организация скита в каком-то глухом уголке, в 30 км от Медона. Он купил там 200 метров земли (по 1 франку за метр), достал камион и уезжает туда со своими последователями для построения своими руками хижины-скита и разработки участка. Предполагалось в будущем начать подвиг скитожительства для преуспевших на путях мистических. А пока были лишь совместные поездки и совместный труд — нечто среднее между partie de plaisir и попыткой людей, увлеченных идеалом монашества, вообразить себя пустынножителями.

Последнее увлечение о. Андрея — изучение еврейского языка и еврейской Библии для миссионерской работы среди евреев.