Общество на грани раскола

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

12 февраля 2005 года отмечалась годовщина интронизации митрополита Андриана (Четвергова), главы Русской Православной Старообрядческой Церкви (РПСЦ), крупнейшей старообрядческой конфессии России. В интервью «НГР» митрополит рассказал о сегодняшнем дне Старообрядческой Церкви, о перспективах ее развития и о проблемах, волнующих не только староверов, но и всех россиян.

– Ваше высокопреосвященство, расскажите, пожалуйста, как прошел ваш первый год в качестве главы Старообрядческой Церкви?

– Год – это слишком небольшой отрезок времени, чтобы соизмерять его с масштабом тех задач, которые стоят перед РПСЦ. Моей первой целью было на личном опыте познакомиться с реальным положением Церкви, оценить ее нынешнее духовное состояние и дееспособность.

Для этого пришлось объехать ряд епархий России и ближнего зарубежья. В результате поездок и многочисленных встреч сформировался доклад, посвященный современному положению Церкви и нашим неотложным задачам, озвученным мной в октябре прошлого года на Освященном соборе.

Мой главный вывод: сегодня Церковь наконец-то обрела широкие возможности, которые ей дает право на свободу совести. Это происходит словно в награду за перенесенные вековые скорби и великое терпение ревнителей древлего благочестия. Ныне надо взяться за апостольскую проповедь, за духовные и социальные обязанности, чтобы в полной мере использовать предоставленные возможности.

– Расскажите, пожалуйста, где вы побывали в ходе вашей прошлогодней архипастырской поездки?

– Я побывал во многих епархиях Европейской части России, на Урале, в Восточной и Западной Сибири, на Алтае, в Бурятии, на Дальнем Востоке, объехал наши приходы на Украине и в Молдавии. Цель поездок состояла в том, чтобы увидеть реальную жизнь христианских общин, понять, с какими проблемами они сталкиваются, что им мешает, в чем они нуждаются и чем я как предстоятель Церкви могу им помочь.

– Как в провинции сосуществуют приходы Русской Православной Старообрядческой Церкви и Русской Православной Церкви (РПЦ)? Не оказывается ли давления на старообрядцев со стороны Московской патриархии (МП)? Какую позицию в отношении старообрядцев занимают государственные чиновники на местах?

– На местах, как мне кажется, контакты между новообрядческими и старообрядческими приходами довольно редки. Если даже одна из сторон проявляет интерес к общению, то другая в подавляющем большинстве случаев его гасит. Поэтому обмен мнениями обычно происходит при посредстве местной власти.

Через того же посредника и давление может быть оказано, если нужно. Например, если наша община обращается в администрацию города или области с какой-либо нуждой – просит о возвращении храма, о землеотводе, о разрешении провести общественное мероприятие, – то чиновник, как правило, запрашивает мнение местного духовенства Московской патриархии. И после соответствующей консультации решение бывает принято.

При всей очевидной с правовой точки зрения несообразности подобной практики расстаться с ней сегодня непросто потому, что среди государственных служащих возобновилась традиция рассматривать «титульную» Церковь как такую же государственную службу, только по другому ведомству. В России эта традиция заложена еще Духовным регламентом Петра I.

Еще недавно убедить некоторых ответственных чиновников в том, что Старообрядческая Церковь представляет духовные интересы значительной части общества, было непросто. В частности, моя встреча с президентом Татарстана Минтимером Шаймиевым стала возможной только после официального государственного признания (вхождение старообрядческого митрополита в состав Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте РФ). Но в конце концов господин Шаймиев внимательно отнесся к проблемам казанских старообрядцев, и взаимопонимание с республиканскими властями было достигнуто.

– Можно ли говорить о диалоге между двумя Церквами?

– У меня состоялось немало встреч с архиереями Московской патриархии, которые, как мне представляется, способствовали снижению уровня предвзятости и установлению более доброжелательного отношения к старообрядчеству в целом и к местным общинам в частности. Правда, были случаи, когда архиереи РПЦ под разными предлогами уклонялись от встречи со старообрядческим митрополитом и от решения вопросов, которые чреваты возможными взаимными неудовольствиями. По этому поводу я могу выразить только сожаление.

Со своей стороны мы сегодня готовы обсуждать с Московской патриархией решения спорных имущественных вопросов, формы совместного противодействия духовному экстремизму, сектантству и прочим болезням нашего общества.

На прошедших Международных рождественских чтениях в Москве председатель Отдела внешних церковных связей МП митрополит Кирилл сказал, что «нормального диалога со старообрядчеством нет». Что ж, мы также предпочитаем говорить не о диалоге как постоянном обмене мнениями, а о контактах по конкретным вопросам. Установлению диалога мешает нерешенность многих принципиальных вопросов канонического, иерархического и литургического порядка. Но налаживанию цивилизованного стиля в отношениях это не должно мешать, научимся сначала жить по-добрососедски.

– В связи с повсеместными акциями протеста, вызванными реформой льгот для пенсионеров и малоимущих граждан (монетизацией льгот), считаете ли вы, что Церковь должна поддержать эти акции или же она должна находиться вне политики?

– Быть вне политики, то есть не присваивать себе того, что должно принадлежать только кесарю. Иначе говоря, не пытаться руководить государственными чиновниками, пользуясь для этого «духовными» рычагами. Но это не значит, что Церковь не может давать свою оценку происходящим событиям.

Большинство реформ в России так и делалось: «С завтрашнего дня все должны жить по-новому». Точно так же Никон проводил и церковную реформу, приведшую к расколу. Российские реформаторы всегда недооценивали опасность раскола общества.

В 1990-х годах кабинет Гайдара для ускорения экономических преобразований обратился к шоковым методам. Многие люди с этим жизненным ударом справиться так и не смогли. Старшее поколение лишилось накоплений и вынуждено было жить на нерегулярную пенсию, которая к тому же была меньше прожиточного минимума. Последнее время, казалось бы, наше общество и правительство вспомнили о своем долге перед пенсионерами. Часть из них понадеялась, что власти начнут рассчитываться по старым счетам. Но вместо этого пенсионеров лишили льгот.

Я хочу сказать, что Моисей водил свой народ по пустыне, пока не умерли все, кто вышел из Египта, и остались только те, кто был рожден свободными. Но тогда речь шла о поколении рабов, а наши старики далеко не рабы. Вспомним, что они победили в Великой Отечественной войне, отстроили и сохранили, как могли, страну.

Я сожалею о том, что наше правительство к такому серьезнейшему вопросу, как справедливая компенсация отнимаемых льгот, подошло безответственно и непрофессионально. В итоге общество опять поставили на грань раскола. В надежде на то, что несправедливость будет исправлена и противостояние правительства с частью общества не расширится и на другие сферы, пастыри Церкви призывают пенсионеров – участников многочисленных конфликтов – к сдержанности, а правительство и Государственную Думу – принести надлежащие извинения. Сегодня уже мало просто скорректировать принятые решения, а необходимо восстанавливать согласие в обществе с учетом жизненных интересов многочисленного заслуженного слоя населения.

Опубликовано: газета «НГ-религии» (приложение к «Независимой газете»), 2005, № 2 (155)