Хун-чжи Чжэн-цзюэ (1091-1157) Безмолвное Озарение

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Хун-чжи Чжэн-цзюэ (1091-1157)

Безмолвное Озарение

Основные методы Чань, сохранившиеся до настоящего времени, – это метод гунъань, связанный со школой Линьцзи (яп. Риндзай), и безмолвное озарение, связанное со школой Цаодун (яп. Сото). Хун-чжи Чжэн-цзюэ, величайший сторонник безмолвного озарения, часто противопоставляется своему современнику, Да-хуэй Цзун-гао, величайшему стороннику использования гунъаней.

Хун-чжи, уроженец Шаньси, стал монахом в одиннадцать лет. Во время паломничества в Хэнань, когда ему было восемнадцать, он встретил Ку-му Фа-чэна, наставника из школы Цаодун. Он достиг некоторых успехов под руководством Ку-му, но глубокое просветление посетило его только в двадцать три года благодаря помощи брата Ку-му в Дхарме, наставника Дань-ся Цзы-чуня. Хун-чжи считал такие идеи Ши-тоу и Дун-шаня, как взаимопроникновение, равностность и недвойственность явлений и принципа наивысшими учениями Махаяны. Однако наибольшее влияние на его стиль практики оказал его учитель Ку-му (сухое дерево), прозванный так потому, что когда он занимался сидячей медитацией, его тело из-за своей неподвижности напоминало кусок дерева. Хун-чжи, называя свой метод «безмолвное озарение», так описывает его: «Ваше тело спокойно сидит; ваше сознание покоится в неподвижности. Ваш рот так спокоен, что вокруг нет вырастает мох. Из вашего языка пробивается трава. Занимайтесь так без перерыва, очищая сознание, пока оно не обретет прозрачность осеннего пруда, яркого, как луна, озаряющая вечернее небо».

Хун-чжи говорил также: «Какие бы миры ни предстали перед вами во время этого безмолвного сидения, сознание очень чутко воспринимает все детали, однако все находится там, где оно изначально есть, на своем собственном месте. Сознание остается на одной мысли в течение десяти тысяч лет, однако не опирается ни на какие формы, внутри или снаружи». Это учение Хун-чжи раскрывает цель безмолвного озарения – сознание, не обремененное мыслями, но глубоко осведомленное о своем собственном состоянии. В нем должны наличествовать как безмолвие, так и озарение. Затем, вернувшись в Японию после учебы у чаньских наставников в Китае, наставник Догэн (1200-1253) проповедовал там похожий метод под названием сикантадза.

Безмолвно и спокойно забываешь все слова,

И ясно и открыто, пред тобой Оно возникнет.

Когда его постигнешь, времени нет меры.

Познав, вернется к жизни окруженье.

Предельно лучезарно яркое сознанье,

Чудесно озарение без мрака.

Луны явленье, звезд река,

Под снегом сосны, облака на пиках.

Во мраке, светом полнятся они.

В тени, они лучом мерцают чудным.

Как сновиденье журавля в пустом пространстве,

Как гладь воды недвижная в пруду осеннем,

Бессчетные эпохи растворятся.

Не отличима от одной другая.

Забыты в озаренье все порывы.

Где существует это чудо?

Сиянье с чистотою прогоняют мрак

С пути, где Озарение Безмолвно,

Где бесконечно малое возникло.

Чтобы постигнуть то, что незаметно,

Есть золотой челнок на яшмовом станке.

Субъект взаимодействует с объектом.

Зависят друг от друга свет и мрак.

Нельзя ни на сознанье опереться, ни на мир.

Но меж собою соотносятся они.

Прими лекарство верных взглядов.

И в барабан, натертый ядом, бей.

Когда безмолвие и озарение всецелы,

Убийство и рожденье – выбор мой.

Вот, наконец, из врат выходим мы.

Созрел тот плод, висящий на ветвях.

Только безмолвие – учений выше всех.

Лишь озарение – универсальный отклик.

Лишен усилий отклик этот.

Ученье слуху недоступно.

Все веши те, что есть на свете,

Свет испускают и о Дхарме говорят.

Они между собою речь заводят,

И на взаимные вопросы отвечают.

Ответами встречая все вопросы,

Они гармонии подвластны полной.

Когда покоя в озаренье нет,

Становятся различия видны.

Ответами вопросы порождая,

Они гармонию нарушить могут.

Когда в безмолвии исчезнет озаренье,

Все побуждения бесплодны и вторичны.

Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,

То лотос расцветет, а спящий сон отринет.

Сто рек впадают в океан,

Великий пик – средь тысяч гор один.

Как гусь, что молоко воде предпочитает,

Как пчелка, что пыльцу несет усердно,

Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,

Я изначальную традицию своей исполнил школы.

Безмолвным Озарением зовется этот метод.

Он от глубин до высоты простерт.

Стиль медитации под названием «Безмолвное Озарение» – одна из великих практик традиции Чань. Безмолвное озарение появилось примерно в ХI столетии, и его величайшим сторонником был наставник Хун-чжи Чжэн-цзюэ из школы Цаодун, которая стала школой Сото в Японии. В Тибете очень похожа на эту практику практика махамудра. Эта практика возникла в Индии, где ее называли шамат-хавипашьяна, или безмятежность-прозрение. Цель этой практики – сознание, свободное от бремени мыслей. Она ведет сознание к глубокому постижению его собственного состояния.

Безмолвно и спокойно забываешь все слова,

И ясно и открыто, пред тобой Оно возникнет.

Сначала присутствует безмолвие, затем приходит озарение. Обычно люди выражают себя при помощи нескончаемого потока слов и образов. Это – уход от спокойствия. На затворничестве у нас есть правило, запрещающее разговаривать. Даже в этом случае, свободно ли когда-либо ваше сознание от мыслей или слов? В личных беседах люди говорят мне, что их самая большая проблема – в том, что они не могут прекратить думать. Даже когда вы сидите здесь, молча и в тишине, вы можете постоянно говорить с внутренними объектами. После медитации во время быстрой ходьбы сегодня я попросил вас расслабиться и отложить в сторону все мысли. Если бы вам это удалось, вы достигли бы состояния молчания и безмятежности и занимались бы практикой на продвинутом уровне.

Безмолвное озарение – это очень спокойный тип медитации, в которой нет ни одной мысли, но ваше сознание чрезвычайно ясно. Я использую три выражения для описания этого состояния: во-первых, «ясность и открытость»; во-вторых, «нет рассеянных мыслей»; и, в-третьих, «ни единой мысли».

Когда сознание прекращает всякое использование слов, оно становится ясным и открытым; это первая характеристика. Далее, «нет рассеянных мыслей» указывает на однонаправленность сознания – полную сосредоточенность на методе. Но когда в конце концов вы забываете о самом методе и не остается ни одной мысли, это – подлинная безмятежность. В высшем смысле безмолвное озарение – это метод без метода. Подсчет и отслеживание дыхания – это методы сосредоточения рассеянного сознания, а гунь-ань – это метод приложения сильного давления для достижения внезапного прорыва. Безмолвное озарение – это просто отказ от всех мыслей и слов и непосредственное погружение в состояние Чань.

Я не очень часто рекомендую людям этот метод. Прежде всего, вы должны обладать уверенной практикой, чтобы действительно получить от него пользу: вы должны находиться на том этапе, когда уже нет улаживания проблем, когда вы можете сидеть в медитации без нарушения сосредоточения, практически без посторонних мыслей. Другая причина заключается в том, что сложно определить, является наше сознание действительно «ясным и открытым» или просто пустым. Вы можете просто проводить время в праздности, предаваться очень утонченным размышлениям и верить в то, что вы практикуете безмолвное озарение. Вы можете молчать без какого-либо озарения.

Ключ содержится в строке: «И ясно и открыто, пред тобой Оно возникнет». Что должно быть ясным и открытым? Все, что содержится в вашем сознании, которое, хотя и неподвижно, отражает все подобно зеркалу,

Когда его постигнешь, времени нет меры.

Познав, вернется к жизни окруженье.

Когда вы достигли безмолвия, время не имеет длительности. Мы ощущаем время только благодаря тому, что возникают и исчезают мысли. Когда мыслей нет, нет и времени. Время бесконечно, безмерно. Однажды ночью, когда великий наставник Тай-сюй занимался медитацией, он услышал вечерний звон колокольчика. Непосредственно после этого он услышал утренний звон. Поскольку он был в самадхи, прошла целая ночь, а у него полностью отсутствовало ощущение времени.

Следующая строка относится к пространству, ясному и яркому ощущению окружающей среды. Когда ваше сознание движется, ваша осознанность обладает узкой фокусировкой благодаря вашим мыслям. Если бы вы могли видеть и слышать, не прибегая к помоши своего сознания, и в то же время быть очень внимательными, вы бы ощутили бескрайнее пространство. Но это не очень возвышенное состояние. Еще более высоким является состояние «ни единой мысли». В этом состоянии различия между обширным и маленьким просто не существуют.

Есть изречение, что все Будды прошлого, настоящего и будущего вращают Колесо Дхармы на кончике тонкого волоска. Когда вы можете очистить свое сознание от всех мыслей, сознание становится всеобъемлющим и не видит различия между бесконечно малым и бесконечно большим.

Предельно лучезарно яркое сознанье,

Чудесно озарение без мрака.

Лучезарное яркое сознанье – это осознанность Будды, который видит живые существа в их совершенстве, в отличие от обычной осознанности, которая является помраченной и видит мир, окутанный темнотой. Эта ясность проливает свой свет на все веши, и они приобретают характер чуда. Это похоже на песни Миларепы. которые открывают гармонию между всеми великими и малыми вещами. Это – чудо «Аватамсака-сутры». где все воспринимается в таких подробностях, со всех точек зрения. Настолько просветленное сознание способно увидеть мироздание в песчинке. Это – мир, воспринимаемый мудростью, которая берет начало в самадхи.

Луны явленье, звезд река,

Под снегом сосны, облака на пиках.

Состояние безмолвного озарения подобно луне, не скрытой облаками – ясной, спокойной и прохладной. Луна, скорее чем солнце, является символом просветления, поскольку луна прохладна и безмятежна, тогда как солнце – жаркое и активное. «Река звезд» соответствует Млечному Пути, где близко расположенные звезды образуют реку света. «Под снегом сосны, облака на пиках». Все это – образы ясности и открытости.

Видели ли вы когда-нибудь, как облака свободно плывут между возвышающимися горными вершинами? Это символизирует освобожденное сознание, которое, даже сталкиваясь с препятствиями, не поддается их оковам.

Во мраке, светом полнятся они.

В тени, они лучом мерцают чудным.

Эти строки противопоставляют сознание мудрости, которая сияет даже во мраке среди помрачений, и сознание глупости, которое остается погруженным во мрак. Мудрены, хотя и могут казаться глупцами, предпочитают скрытность. Однако они проявляют спою силу во всем, что делают.

Как сновиденье журавля в пустом пространстве,

Как гладь воды недвижная в пруду осеннем,

Бессчетные эпохи растворятся,

Не отличима от одной другая.

Сознание безмолвного озарения является обширным, высоким и глубоким. Оно подобно летящему журавлю, ощущающему обширность пустого пространства, не сознающему своего собственного существования, безмолвно парящему в безвременном сне. Осенний пруд, несмотря на свою большую глубину, так недвижен, что можно ясно видеть его дно. Осенью в пруду не так бурлит жизнь, как летом. Активные элементы утихли, замерли, и пришла ясность, и наконец можно видеть то. что находится в глубине.

В небе сна журавля и в глубинах осеннего пруда эпохи растворяются. Мы называем это «ничто», так как наше ощущение времени возникает из бесконечной последовательности мыслей и образов, проходящих через наше сознание. Этот поток восприятия также дает рождение ощущению отдельного «я». Если бы вы могли остановить движение мыслей через сознание и сосредоточиться на одной постоянной мысли безмолвного озарения, время оказалось бы замороженным. Если бы тогда вы смогли забыть даже эту единственную мысль, время растворилось бы.

Можете ли вы зафиксировать свое сознание на одной мысли хотя бы на минуту? Опасно ли останавливать самолет в середине полета? Конечно. Но вы должны решиться на то, чтобы прекратить свои мысли и не бояться смерти. Если вас охватывает паника, вас переполняют мысли. Вы должны еще решительнее, чем обычно, отказаться от всего и просто сосредоточиться на практике, оставив все мысли о жизни, теле, страхах, желаниях, обо всем, кроме метода.

Забыты в озаренье все порывы.

Где существует это чудо?

Есть много чудес, которые раскрываются в безмолвном озарении. Но сознание практики не может быть стремящимся сознанием, даже если целью является просветление. Поскольку пока мысли существуют, они являются препятствиями. «Забыты в озаренье все порывы» означает, что не существует ничего, кроме самого озарения; нет мысли об утрате или приобретении чего-либо. Чудо заключается в отказе от заблуждений и в ясном, светлом сознании, просто отдающемся практике.

Сиянье с чистотою прогоняют мрак

С пути, где Озарение Безмолвно,

Где бесконечно малое возникло.

Когда мы практикуем метод, помрачения и неведение уменьшаются, мудрость и сострадание возрастают. Когда помрачения и неведение достигают предела уменьшения, они исчезают; когда мудрость и сострадание достигают предела роста, они тоже исчезают. Поэтому, для всех живых существ, бодхисаттв и Будд цель пути заключается в уменьшении помрачений и увеличении мудрости. Однако на стадии состояния Будды не существует ни помрачений, ни мудрости.

Чтобы постигнуть то, что незаметно,

Есть золотой челнок на яшмовом станке.

Золотой челнок и яшмовый ткацкий станок используются для изготовления ткани дэв, или небесных существ, и символизируют мудрость, которая создает гармонию между мирами существования. При помощи мудрости можно непосредственно постичь природу малейшей из вещей.

Субъект взаимодействует с объектом.

Зависят друг от друга свет и мрак.

Эти строки опровергают двойственность обычного мышления. Субъект и объект взаимно зависят друг от друга, подобно свету и тьме. Безмолвное озарение рассеивает представления о том, что мудрость – это просто отсутствие помрачения. Во время этого затворничества одна ученица пришла ко мне в очень взволнованном состоянии и сказала, что ее сострадание очень возросло и что ей жалко тех, кто испытывает страдания, и она хочет помочь им. С ее точки зрения это казалось очень благим переживанием, но я отругал ее, сказав: «Вы просто предаетесь сентиментальности. Это не мудрость. В сознании мудрости нет людей, которые нуждаются в Вашей жалости». Сострадание – это не простая сентиментальность; это просто естественное желание помогать людям.

Нельзя ни на сознанье опереться, ни на мир,

Но меж собою соотносятся они.

Когда пропадает различие между «я» и другими, когда больше нет ощущения «я» или внешнего мира, внутреннее и внешнее сливаются воедино, и даже это единое исчезает. Когда вы плохо занимаетесь практикой, вы не можете даже соединить две мысли, следующие друг за другом, не говоря уже о разрушении границ между внутренним и внешним.

Предыдущие строки описывают безмятежный, внутренний аспект безмолвного озарения. Последующие строки говорят о его функционировании в мире.

Прими лекарство верных взглядов,

И в барабан, натертый ядом, бей.

Принять лекарство верных взглядов означает напитать себя Дхармой; бить в барабан, натертый ядом, означает помогать живым существам расправиться с заблуждениями и помрачениями. (В индийской мифологии барабан, натертый особым ядом, способен убивать врагов, которые слышат его звуки, даже на большом расстоянии.) Однако, пока существуют сострадание и помощь, нет ощушения спасения живых существ. Вы должны опираться на три столпа практики; обеты, самадхи и мудрость. Из всех трех самадхи быстрее всего приводит к конкретным результатам. Кто-то, кто хотя бы ненадолго уничтожил свою эгоцентрическую точку зрения, может понять безмолвное озарение. Но в конечном итоге сущность этой практики просто в том, чтобы сидеть, только сидеть и продолжать сидеть. Это похоже на то, как если бы мы позволили грязи в мутном пруде осесть на дно, пока вода не стала бы такой чистой, чтобы мы смогли увидеть дно.

Когда безмолвие и озарение всецелы,

Убийство и рожденье – выбор мой.

Дух бодхисаттвы таков: путь спасения самого себя от страданий состоит в облегчении страданий других. Даже с этим идеалом, если ваша практика слаба, самые искренние ваши поступки ничем не смогут помочь вам. Но когда ваша практика достигнет уровня, описанного в этом стихотворении, ваша способность вспомоществования будет спонтанно исходить от вас, даже обретая необычные проявления. «Убийство и рожденье» означает, что бодхисаттва применяет любые искусные средства, даже усиление помрачения ученика, чтобы привести его к реализации. Мы убиваем помрачения, чтобы дать жизнь мудрости; мы даем жизнь помрачениям, чтобы взращивать мудрость.

Вот, наконец, из врат выходим мы.

Созрел тот плод, висящий на ветвях.

Когда практика завершена, медитирующий проходит через врата сансары – круговращения рождений и смертей – и выходит на путь мудрости. После продолжительного и усердного труда его практика созрела. Плод древа Бодхи, древа пробуждения Будды, готов к тому, чтобы его сорвали. В практике Чань эти врата описываются как состоящие из трех порогов, через которые нужно пройти. Первый порог называется чу чань, или «начальный Чань». При помощи изучения Чань и преодоления стены великого сомнения вы перешагиваете этот порог, чтобы увидеть свою собственную природу, или природу Будды. Это первое вкушение плода, проблеск просветления, но не окончательное освобождение, поскольку помрачения ещё имеют глубокие корни.

Самой темной ночью, когда не видно ни луны, ни звезд, небо расколото ударом молнии; на мгновение вы видите все с ошеломляющей четкостью, затем снова опускается тьма. Но когда вы увидели это однажды, ваша вера усиливается и вы никогда не утратите свою практику полностью.

Второй порог на самом деле состоит из множества порогов. Он называется цэн гуань, «многослойный проход». Это похоже на горный кряж с вершинами, вздымающимися одна над другой, которые вы должны поочередно проходить. Эти вершины – ваши собственные препятствия и помрачения. Прохождение этого этапа занимает много времени, но с каждой преодоленной вершиной возрастает ваша сила. По мере того как помрачения ослабевают, вершины кажутся уже не столь высокими.

Третий и последний порог называется то гуань, «тюремный проход», название которого объясняется тем, что, преодолев его, мы достигаем окончательного освобождения от круговращения сансары – временных прибежищ прошлого, настоящего и будущего. Это освобождение носит название Нирваны. На этом этапе способность бодхисаттвы помогать живым существам обширна и беспрепятственна.

Только Безмолвие – учений выше всех.

Лишь Озарение – универсальный отклик.

Безмолвие – учений выше всех. После того как произнесен миллиард слов, они ещё не являются Дхармой. Никакое описание просветления не может приблизиться к непосредственному переживанию. Безмолвие само по себе есть учение, стоящее над словами. Озарение – это совершенная мудрость. Только при помощи совершенной мудрости вы можете откликнуться на нужды всех живых существ.

Лишен усилий отклик этот.

Ученье слуху недоступно.

Озарение не требует усилий, так как нет безмятежности, достигаемой через напряжение. Отклик без усилий – вот образ действия бодхисаттвы. Когда другие видят в нем великое сострадание, он не видит в себе ничего особенного.

Все вещи те, что есть на свете,

Свет испускают и о Дхарме говорят.

Говорят, что зеленый бамбук и желтые цветы – это Будда, проповедующий Дхарму. Но существует ли что-то такое, что не является проявлением Дхармы Будды? Есть история о том, как наставник Дао-шэн говорил с горой камней, поскольку никто не приходил на его проповеди. Согласно записям, когда он закончил, гора с признательностью кивнула ему. Однако в действительности все является дхармовым телом Будды, и озаренное сознание просто видит мир светлым и исполненным жизненной силы.

Они между собою речь заводят,

И на взаимные вопросы отвечают.

Ответами встречая все вопросы,

Они гармонии подвластны полной.

В этой беседе между всеми вещами, когда каждая из них излагает Дхарму, ответ всегда попадает в цель. Озаренное сознание включает в себя все. В нем все веши дружелюбны и гармоничны, без недостатка, без избытка. Это – совершенная беседа – совершенный ответ на совершенный вопрос; и все это без единого слова.

Когда покоя в озаренье нет,

Становятся различия видны.

Ответами вопросы порождая,

Они гармонию нарушить могут.

Когда есть озарение, но нет безмолвия, в это вмешиваются мысли и возникают различия. Веши теряют свою способность быть «просто такими». Диалог между вещами исполнен диссонансов – неправильные ответы на неправильные вопросы.

Когда в безмолвии исчезнет озаренье,

Все побуждения бесплодны и вторичны.

В предыдущих строках поэт говорит об озарении при отсутствии безмолвия. Здесь, как и раньше, он говорит о безмолвии при отсутствии озарения. Ни одно из этих состояний само по себе не является полным; ни одно не является целью практики.

Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,

То лотос расцветет, а спящий сон отринет.

Эти строки ясно говорят, что надлежащая практика безмолвного озарения может привести к просветлению. Безмолвное озарение является всецелым, когда присутствуют как безмятежность, так и озарение. Для того чтобы достичь этого уровня, нужно много тяжелой работы и усердия. В конце концов, лотос Будды, скрытый внутри вас, расцветет и вы пробудитесь от глубокого сна сансары, от сна помрачений.

Сто рек впадают в океан,

Великий пик – средь тысяч гор один.

Сто рек подобны живым существам, которые испытывают привязанность к мыслям и страдают от помрачений. Каждая река, текущая по своему собственному руслу, впадает в великий океан мудрости, где она теряет ощущение «я» и сливается с океаном. Тысяча гор указывает на разграничивающие сознания, которые воспринимают себя как нечто отдельное, но каждое из них в конечном итоге взирает на высокий пик мудрости, которая видит только одну большую гору из всех живых существ.

Как гусь, что молоко воде предпочитает,

Как пчелка, что пыльцу несет усердно,

Когда всецело Озаренье, что Безмолвно,

Я изначальную традицию своей исполнил школы.

И гусь, отделяющий питательное молоко от воды, и пчела, усердно собирающая пыльцу, являются выражением естественного понимания: вы можете сказать, животной мудрости. Занимаясь практикой безмолвного озарения, вы делаете то же самое, завершая естественный процесс обретения мудрости. Так же как пчела не тратит время на то, чтобы искать пыльцу в увядшем цветке, мудрый последователь не тратит время на то, чтобы просто сидеть с пустым сознанием. Так же как пчела не знает усталости в своих трудах, серьезный последователь работает, пока не вкусит меда мудрости. Когда поэт пожинает плоды своей практики, он продолжает и восхваляет традицию своей школы. Но, в истинном смысле, что он продолжает и кого восхваляет? На самом деле он передает метод, открытый Буддами, и восхваляет природу Будды, внутренне присущую всем живым существам.

Безмолвным Озарением зовется этот метод.

Он от глубин до высоты простерт.

В этих строках говорится о вере – вере в традицию практики, которая беспрерывно передавалась от Будды через бесчисленные поколения. Есть ли такой человек, который может заниматься этой практикой и не обрести в ней всю Дхарму Будды, от самых глубин до высот?