Загадка священного копья
В начале нашей эры в римской провинции Иудея в городе Иерусалиме совершилось событие, которое положило начало одной из крупнейших религий мира – христианства. По ходатайству Великого Синедриона римский прокуратор Иудеи осудил на смерть пророка Иисуса (Иешуа) Христа к смерти через распятие. Вся предыдущая деятельность проповедника Иисуса подробно описана во многих трудах и новом Завете, поэтому нет смысла все это пересказывать.
События той казни описаны в Евангелиях (по-гречески эвангелион – «благая весть») – жизнеописаниях Иисуса Христа. Вот как говориться о казни в Евангелии от Луки:
«И когда повели Его, то, захватив некоего Симона Киринеянина, шедшего с поля, возложили на него крест, чтобы нес за Иисусом.
И шло за Ним великое множество народа и женщин, которые плакали и рыдали о Нем.
Иисус же, обратившись к ним, сказал: дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших,
ибо приходят дни, в которые скажут: блаженны неплодные, и утробы неродившие, и сосцы непитавшие!
тогда начнут говорить горам: падите на нас! и холмам: покройте нас!
Ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?
Вели с Ним на смерть и двух злодеев.
И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону.
Иисус же говорил: Отче! прости им, ибо не знают, что делают. И делили одежды Его, бросая жребий.
И стоял народ и смотрел. Насмехались же вместе с ними и начальники, говоря: других спасал; пусть спасет Себя Самого, если Он Христос, избранный Божий.
Также и воины ругались над Ним, подходя и поднося Ему уксус и говоря: если Ты Царь Иудейский, спаси Себя Самого.
И была над Ним надпись, написанная словами греческими, римскими и еврейскими: Сей есть Царь Иудейский. Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал.
И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!
И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю.
Было же около шестого часа дня, и сделалась тьма по всей земле до часа девятого: и померкло солнце, и завеса в храме раздралась по средине.
Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой. И, сие сказав, испустил дух. Сотник же, видев происходившее, прославил Бога и сказал: истинно человек этот был праведник. И весь народ, сшедшийся на сие зрелище, видя происходившее, возвращался, бия себя в грудь.
Все же, знавшие Его, и женщины, следовавшие за Ним из Галилеи, стояли вдали и смотрели на это. Тогда некто, именем Иосиф, член совета, человек добрый и правдивый, не участвовавший в совете и в деле их; из Аримафеи, города Иудейского, ожидавший также Царствия Божия, пришел к Пилату и просил тела Иисусова; и, сняв его, обвил плащаницею и положил его в гробе, высеченном в скале, где еще никто не был положен. День тот был пятница, и наступала суббота.
Последовали также и женщины, пришедшие с Иисусом из Галилеи, и смотрели гроб, и как полагалось тело Его; возвратившись же, приготовили благовония и масти; и в субботу остались в покое по заповеди» (Лук. 23. 26–56).[115]
Далее говорится о том, что в первый день недели люди пришли к пещере, где находился гроб с телом Иисуса, но нашли его пустым: «В первый же день недели, очень рано, неся приготовленные ароматы, пришли они ко гробу, и вместе с ними некоторые другие; но нашли камень отваленным от гроба.
И, войдя, не нашли тела Господа Иисуса.
Когда же недоумевали они о сем, вдруг предстали перед ними два мужа в одеждах блистающих.
И когда они были в страхе и наклонили лица свои к земле, сказали им: что вы ищете живого между мертвыми?
Его нет здесь: Он воскрес; вспомните, как Он говорил вам, когда был еще в Галилее, сказывая, что Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников, и быть распяту, и в третий день воскреснуть». (Лк. 24. 1–7).
Вся эта история о казни и воскресении Иисуса Христа очень напоминает легенду о ассирийско-вавилонском боге Беле-Мардуке. В библиотеке Ашшурбанипала была найдена табличка с описанием праздника Загмук с изображением злоключений бога Бела-Мардука. Согласно этому тексту, Бела захватывают какие-то темные силы. Его тащат в какую-то гору, которая знаменует подземное царство. Там его допрашивают, и допрос сопровождается побоями. Его казнят вместе с каким-то преступником. После исчезновения Бела-Мардука в городе разгорается смута, которая приводит к сражению между сторонниками Бела и его судьями. Одежду Бела уносят, и какая-то богиня вытирает кровь его сердца. В горе Бел (его душа?) томится вдали от солнца и света и охраняется стражей. Жена Бела-Мардука спускается за ним в подземное царство и находит его у ворот погребения. Бел выводится ею из горы (воскресает?) к новой жизни.[116]
Как мы видим, немало совпадений между вавилонским сказанием о Беле-Мардуке и рассказом о казни Иисуса Христа. Отличается только время событий и действующие лица. С этими страстями был очень схож распространенный в древности на Ближнем Востоке праздник Таммуза, который справлялся в дни летнего солнцестояния. О Таммузе уже рассказывалось в предыдущих главах. Сначала оплакивалась судьба юного бога, сошедшего в преисподнюю. Под аккомпанемент жалобно звучащих флейт женщины пели жалобные песни, совершались жертвы в честь погибшего бога и посещались кладбища. Потом наступал радостный день – праздновали возращение бога из ада. Праздновали его очень ярко и пышно, с песнями и танцами. Причем в этот день позволялась сексуальная распущенность, которая в обычные дни могли строго караться. Этот праздник – умирание и воскрешение Таммуза – символизировал для земледельческих народов закапывание зерна в землю, и затем появление из него через какое-то время нового ростка, то есть новой жизни. Все эти трансформации были непостижимыми для древних людей, поэтому и была создана легенда о умирающим и воскресающем боге.
В христианстве существует несколько сказаний о жизни Иисуса Христа, называемые Евангелия. Официальной церковью признаются четыре – От Луки, от Марка. От Матвея и от Иоанна. Существуют еще множество Евангелий, но они церковью не признаны. Но между тремя первыми Евангелиями, называемых синоптическими, и Евангелием от Иоанна существует некоторая разница. Автор предлагает сравнить эпизод о казни Иисуса Христа в разных Евангелиях:
«А один побежал, наполнил губку уксусом и, наложив на трость, давал Ему пить, говоря: постойте, посмотрим, придет ли Илия снять Его.
Иисус же, возгласив громко, испустил дух.
И завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу.
Сотник, стоявший напротив Его, увидев, что Он, т?к возгласив, испустил дух, сказал: истинно Человек Сей был Сын Божий». (Марк. 15. 36–39)
Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху.
И так сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет, – да сбудется реченное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий. Так поступили воины.
При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина.
Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Ж?но! се, сын Твой.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/459258__71.jpg)
Лонгин, пронзающий грудь Христа. Фрагмент фрески Фра Анджелико (1400–1455 гг)
Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе.
После того Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание, говорит: жажду.
Тут стоял сосуд, полный уксуса. Воины, напоив уксусом губку и наложив на иссоп, поднесли к устам Его.
Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух.
Но так как тогда была пятница, то Иудеи, дабы не оставить тел на кресте в субботу, – ибо та суббота была день великий, – просили Пилата, чтобы перебить у них голени и снять их.
Итак, пришли воины, и у первого перебили голени, и у другого, распятого с Ним.
Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней, но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода.
И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили.
Ибо сие произошло, да сбудется Писание: кость Его да не сокрушится.
Также и в другом месте Писание говорит: воззрят на Того, Которого пронзили». (Иоан. 19. 23–37)[117]
Евангелие от Иоанна было написано позже других и отличается в некоторых местах по содержанию от предыдущих Евангелий. Считается, что в него вошли факты о жизни Иисуса Христа, не вошедшие в предыдущие описания его жизни. Церковный историк Евсевий Кесаврийский (263–340 гг. до н. э.) так объясняет этот факт:
«7. Уже и Марк, и Лука дали людям свои Евангелия, а Иоанн, говорят, все время проповедовал устно и только под конец взялся за писание вот по какой причине. Когда первые три Евангелия разошлись повсюду и дошли до него, он, говорят, счел долгом засвидетельствовать их правдивость, но заметил, что в них недостает рассказа о первых деяниях Христовых, совершенных в самом начале Его проповеди. И это верно.
8. Трое евангелистов знали, по-видимому, только то, что совершил Спаситель в течение года после заключения Иоанна Крестителя в темницу. Об этом они написали и с этого начали свое повествование.
9. Матфей, действительно, после рассказа о сорокадневном посте и последующем искушении сам указывает на время, о котором пишет. «Услышав же, что Иоанн отдан под стражу, удалился (из Иудеи) в Галилею». Так же и Марк:
10. «После того, как предан был Иоанн, пришел Иисус в Галилею». И Лука соблюдает приблизительно тот же срок: прежде чем говорить о делах Спасителя, он упоминает, что Ирод добавил к своим преступлениям еще одно. «Заключил Иоанна в темницу»
11. Иоанна, говорят, стали поэтому упрашивать поведать в своем Евангелии о том времени, о котором молчат первые евангелисты, и о делах, совершенных Спасителем тогда, а именно – до заключения Крестителя Он и сам говорит об этом. «Так положил Иисус начало чудесам», и, рассказывая о делах Иисуса, вспоминает, что Креститель тогда еще крестил в Еноне, близ Салима, это ясно из его слов: «Иоанн еще не был брошен в темницу».
12. Иоанн в своем Евангелии повествует только о том, что свершил Христос до того, как Иоанн был брошен в темницу; остальные же три евангелиста – о том, что было после заключения Крестителя».[118]
Как мы видим, у Иоанна рассказ о распятии Христа отличается от такового в других Евангелиях добавлением действием римского воина, который вонзил в бок тела Иисуса копья и из раны полилась кровь и вода. Почему же в других Евангелиях нет этого эпизода? И зачем нужно было производить такие действия, если другие воины увидели, что Иисус мертв и не стали перебивать ему колени? Так поступали с распятыми на кресте, чтобы ускорить наступление смерти.
Ответ можно найти в строчке в рассказе Иоанна о казни Христа «Также и в другом месте Писание говорит: воззрят на Того, Которого пронзили». Тут вероятно идет речь о цитате из Книги пророка Захарии: «А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления, и они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают об единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце» (Зах. 12. 10).
Книга пророка Захарии входит в Ветхий завет (25 книга Танаха). Его деятельность относится к периоду возращения евреев из вавилонского плена. Захария предсказывал будущее, лишенное бед и страданий, но для этого евреям нужно будет преодолеть немало трудностей и достичь которого, можно будет, лишь пройдя через многочисленные испытания. Но все же остается непонятным, кто же это тот, «которого пронзили»?
Как мы видим, многое из эпизода казни Иисуса Христа сходится с повествованием о Беле-Мардуке. Возможно, и эпизод с пронзанием его тела копьем также имеет аналоги в сказаниях шумеров или вавилонян? У аккадцев, а возможно и до них у шумеров, существовал варварский, на наш взгляд, способ гадания. Аккадский царь Нарам-Син (2290–2254 гг. до н. э), потерпев три поражения подряд, решил узнать, боги ли с ним воюют, или смертные. Для этого раба, видимо, приносимого в жертву, кололи в бок ножом и по тому, покажется ли кровь, решали, каков исход гадания.[119] Исход гадания можно объяснить, если знать анатомию человека. При неглубокой ране все зависит от того, какой сосуд задел нож. В теле человека существуют две системы сосудов – кровеносная и лимфатическая. Если будет поврежден кровеносный сосуд, то потечет кровь, а если лимфатический – то лимфа – бесцветная жидкость.
Связь этого эпизода казни Иисуса Христа со способом гадания по поведению человека, принесенного в жертву, может прослеживаться через воина, который пронзил копьем тело казненного пророка. Настоящее его имя неизвестно. По преданиям его называли Лонгин, что может быть кличкой (по латыни Лонгин – длинный, то есть высокого роста). По Евангелию от Марка Лонгин был сотником (центурионом): «Сотник, стоявший напротив Его, увидев, что Он, так возгласив, испустил дух, сказал: истинно Человек Сей был Сын Божий». (Мк. 15. 39). Лонгин впоследствии принял христианство и был канонизирован христианской церковью. Известно, что он был уроженцем Каппадокии. Каппадокия – это название центральной части Малой Азии. Границы ее в разное время менялись. Во II. до н. э. юг Каппадокии населяли хурриты. Каппадокия, по мнению историка Страбона, была территорией, населенной различными народами с неясной этнической принадлежностью:
«Каппадокия распадается на много частей, которые испытали многочисленные перемены. Каппадокийцы, говорящие на одном языке, как раз те, которые на юге граничат с так называемым Киликийским Тавром, на востоке – с Арменией, Колхидой и живущими в промежутке между ними иноязычными народностями; на севере – с Евксинским Понтом до устьев реки Галиса; на западе – с племенем пафлагонцев и галатов, заселивших Фригию до области ликаонов и киликийцев, населяющих Киликию «Трахею».
2. Из самих этих племен, говорящих на одном языке, одних – катаонцев – древние считали самостоятельной народностью, противопоставляя их каппадокийцам как иноплеменникам. При перечислении народностей они поставили Катаонию после Каппадокии, затем Евфрат и племена, обитающие за ним, так что причислили к Катаонии даже Мелитину; последняя лежит между Каппадокией и Евфратом, примыкая к Коммагене; и Мелитина является 1/10 частью Каппадокии, соответственно делению страны на 10 наместничеств. Ведь такое деление установили в наше время цари, управлявшие страной до Архелая. Катаония также является 1/10 частью Каппадокии. В наше время каждая из двух стран имела особого наместника. Так как у катаонцев не видно никаких различии в языке или в прочих обычаях с остальными каппадокийцами, то можно только удивляться, каким образом совершенно исчезли следы их принадлежности к другой народности. Во всяком случае прежде они являлись особым племенем; Ариараф, который первым имел титул царя каппадокийцев, присоединил их к своему царству». (Страбон. Кн. XII.I. 2)[120]
Из вышеприведенной цитаты можно сделать вывод, что первоначально катаонцы были народом, отличным по этническим и языковым принципам от каппадокийцев. Затем они, видимо, подверглись ассимиляции и утратили свой язык.
По другой цитате Страбона можно сделать вывод, что катаонцы, или каппадокийцы, были этнически родственны вавилонянам:
«Имя Сирии, как кажется, распространялось не только на области ст Вавилонии до Исского залива, но в древности также от этого залива до Евксинского моря. Во всяком случае, обе каппадокийские народности (те, что на Тавре, и те, что на Понте) называются до настоящего времени «белыми сирийцами», как будто бы существовали и какие-то черные сирийцы. Это – сирийцы, живущие за Тавром. Когда я говорю «Тавр», я распространяю это имя до Амана. Когда историки сирийской державы сообщают, что мидян покорили персы, а сирийцев – мидяне, они имеют в виду не каких-либо других сирийцев, но именно тех, которые построили в Вавилоне и Нине свою столицу». (Страбон. Кн. XVI.I. 2)
В Катаонии, как и в других областях Малой Азии, были храмы, посвященные женскому божеству. Об этом также пишет Страбон:
«На этом Антитавре находятся глубокие и узкие долины, в которых расположены город Комэны и святилище Энио, которую местные жители называют Ма. Это – значительный город, однако большая часть его населения состоит из одержимых божеством и храмовых служителей. Жители города – катаонцы; вообще они подвластны царю, но в большинстве случаев подчиняются жрецу. Жрец – глава храма и храмовых рабов, которых во время моего пребывания там было больше 6000, мужчин и женщин вместе. Храму принадлежит также большой участок земли, доходами с которого пользуется жрец. Он является вторым по значению в Каппадокии лицом после царя». (Страбон. Кн. XII. 2,3).
Описание этого храма схоже с описанием храма у албанов – народа, жившего в древности на территории Кавказской Албании, которая занимала территорию южной части нынешнего Дагестана, севера Азербайджана и восточной части нынешней Грузии. Первое упоминание о албанах относится к IV веку до н. э. Албания прекратила свое существование как государство примерно в 461 году н. э. Вот как описывает Страбон верования албанов:
«Из богов они почитают Гелия, Зевса и Селену, в особенности же Селену, святилище которой находится вблизи Иберии. Обязанность жреца них исполняет самый уважаемый человек после царя; он стоит во главе большой и густонаселенной священной области, а также распоряжается рабами храма, многие из которых, одержимые божеством (видимо, потерявшие рассудок – прим. автора), изрекают пророчества. Того из них, кто, став одержим божеством, в уединении скитается по лесам, жрец приказывает схватить и, связав священной цепью, пышно содержать весь год; приготовленного в жертву богине умащают благовониями и вместе с другими жертвами подвергают закланию. Жертвоприношение производится следующим образом. Кто-то из толпы, хорошо знакомый с этим делом, выступает со священным копьем в руке, которым по обычаю можно совершать человеческое жертвоприношение, и вонзает его сквозь бок в сердце жертвы. Когда жертва валится наземь, они получают известные предзнаменования по способу ее падения и объявляют всем. Затем приносят тело в известное место, и все топчут его ногами, совершая обряд очищения». (Страбон. Кн. XI.IV. 7).
Исследовательница истории Кавказской Албании К.В. Тревер (1892–1974 гг.), приводя данную цитату, полагает, что переводчик неправильно истолковал греческое слово (Страбон писал по-гречески) ????????, которое означает не «топтать», а «переступить».[121] То есть, переступая через жертву, участники этого действия проводили ритуал очищения от различных грехов. Албанский храм Селены и храм в Каппадокии схожи по своему социальному устройству. Это и власть верховного жреца, наличие большого числа храмовых работников и присутствие в штате храма людей, «одержимых божеством», под которыми имелись в виду предсказатели, или, как их еще называли, кликуши. Находясь в бессознательном состоянии под действием каких-то галлюциногенов, они выкрикивали невнятные фразы. Именно таких «одержимых божеством» приносили в жертву на праздновании в честь бога Луны, или в случае каких-либо катаклизмов. К.В. Тревер пишет о том, что копье, которым убивали жертву, становилось священным: «О древнем, освященном временем обычае свидетельствует копье, названное священным и по «обычаю» или по «закону» служащее для ритуального умерщвления».[122] В примечании Тревер пишет: «Священное копье из языческого быта народов Закавказья (ср. копье Халда – акротерий храма в Мусасире) перешло и в христианский культовый обиход (Гехардский монастырь; священное копье в ризнице Эчмиадзина), слившись с образом копья, согласно евангельскому преданию пронзившего бок Христа».[123]
Человеческие жертвоприношения были широко распространены в древнем мире.
В Передней Азии приношение в жертву человека практиковали хурриты. Письменных свидетельств этому факту нет, но ярким подтверждением этому обычаю служит изображение на хурритской печати. На ней изображена сцена принесения человека в жертву. В центре обнаженный человек, видимо, жрец, с высоким головным убором, пронзает копьем лежащего человека. Далее другой жрец с каким-то острым орудием вскрывает тело жертвы, лежащей на каком-то основании. Видимо, совершается обряд гадания по внутренностям убитой жертвы. Далее какой-то человек, видимо, совершает обряд очищения, обливая себя водой.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/459258__72.jpg)
Схожий варварский культ обнаруживается примерно в середине 1 века до н. э. у европейского народа (или народов, под общим названием?) кельтов. Кельты населяли к I веку до н. э. почти всю территорию нынешней Франции, которую римляне называли Галлией, Британию, север Испании и многие другие части Европы. Римляне под руководством Цезаря примерно в 55 году до н. э. покорили Галлию – территорию севера нынешней Франции.
Греческий историк Диодор Сицилийский (90–30 гг. до н. э.) упоминает об обычаях кельтов убивать человека, приносимого в жертву:
«Есть также (у галлов) и некие весьма почитаемые мудрецы и теологи, которых называют друидами. (3) Пользуются галлы и услугами прорицателей, которые у них в большой чести. (Прорицатели) эти вещают будущее по полету птиц или по внутренностям жертвенных животных, и весь народ им послушен. В частности, при исследовании особо важных вопросов, они придерживаются весьма странного и кажущегося невероятным обычая: окропив человека, его поражают в место над диафрагмой, и когда тот падает (смертельно) раненый, по его падению и содроганию тела, а также по истечению крови, предсказывают будущее, полагаясь на опыт древних и многолетних наблюдений такого рода» (Диод. Кн. V. 31. 2.)
Как мы видим, кельтский обычай гадания по истечению крови схож с тем, какой использовал за две тысячи лет до этого аккадский царь Нарам-Суэн. Но можно ли объяснить этот сходство в гаданиях при приношении человека в жертву просто варварскими обычаями, которые схожи у многих народов на определенном этапе их развития? Или же тут кроется какое-то этническое родство? Для этого нужно обратиться к истории.
Кельты в языковом плане были индоевропейцами. В настоящее время на кельтских языках говорят только небольшое число людей на Британских островах – ирландцы, шотландцы-гэлы и валлийцы. На территории Франции на кельтском языке говорит, в основном, старшее поколение бретонцев. Во французском языке осталась совсем небольшая часть слов кельтского происхождения. В укладе жизни кельтов, как его описывают античные историки, были свойственны многие черты древних индоевропейцев, такие как схожие мифы, каста священнослужителей-друидов, использование колесниц как военного вида вооружения т. д. В то же время существовали и некоторые черты, которые не были свойственны индоевропейцам. Это, например, доиндоевропейский субстрат в языке. Вот что говориться о кельтах в Энциклопедии Брокгауза и Эфрона, выпущенной в 1890–1907 годах в Санкт-Петербурге:
«Представляя собой авангард арийцев (индоевропейцев – прим. автора) в их движении на З (Запад – прим. автора), К (Кельты – прим. автора) не были, однако, первоначальными обитателями Западной Европы. Они повсюду находили здесь племена неарийского происхождения, которые в одних местах принадлежали к иберийской, в других – к лигурийской расе. Отношения К. к этим, равно как и к другим доисторическим расам (пещерный человек), еще не выяснены. Несомненно, лишь одно, что неарийские элементы, подчинившиеся К., смешались с ними в физиологическом отношении. Отсюда те различия в современном населении стран, некогда населенных К., которые послужили основой для теории Амедея Тьерри о двойственности кельтской расы (см. Галлы). В тех малорослых, черноволосых брахикефалах, которых Мильн-Эдвардс и др. считали подлинными К., на самом деле всего более неарийской крови… При появлении своем в Европе К. стояли уже на довольно высокой ступени цивилизации. Они познакомили аборигенов Европы с употреблением металлов, а сами, быть может, заимствовали у них друидизм».[124]
То есть можно сделать вывод, что какая-то часть верований друидов не была свойственна кельтам-индоевропейцам, а была заимствована у предыдущего населения Европы. В кельтских языках обнаруживаются следы неиндоевропейского языка, который роднит его с северокавказскими, в частности с языками нахско-дагестанской группы.[125] Возможно, это следы хурритского языка, или их предков, переселившихся в Европу?
Таким образом, можно объяснить обычай гадания по способу поведения человека приносимого в жертву, обычаями доиндоевропейского населения Европы. Страбон пишет о схожих обычаях гадания у луситанцев – одного из народов древней Испании:
«Луситанцы любят жертвоприношения; они наблюдают у жертвенных животных внутренности, не вырезая их; кроме того, они рассматривают жилы в боку жертвы и гадают путем ощупывания их. У них в обычае гадания по человеческим внутренностям пленников, которых они сначала закутывают в плащи, затем, когда жрец-гадатель поражает жертву во внутренности, гадают, прежде всего по падению тела жертвы. У пленников они отрубают правые руки и приносят в жертву богам» (Страбон. География. Кн. III.III. 6).
О языковой принадлежности лузитанов (лузитанцев) у ученых мнения расходятся. Одни считают их индоевропейцами, другие – неиндоевропейским племенем иберов – древнего народа Испании. Название «кельты» или celtai впервые появилось у древнегреческих авторов примерно в VI веке до н. э. Эти историки присваивали общее название народам по общим признакам, не вдаваясь в языковое и этническое различие. Поэтому общим названием «кельты» могли быть названы и индоевропейские племена, и остатки доиндоевропейского населения Европы. Поэтому, только по косвенным данным мы можем судить, о том, что в укладе того, или иного народа того времени, могли проявляться неиндоевропейские особенности.
У кельтов, живших на территории Франции словом «дун» обозначало укрепленное поселение. Использовался также термин «дунун». Римляне переделали его в «дунум». У кельтов Испании такое укрепление называлась «брига». В древнем Ашшуре укрепление-поселок назывался сходным термином «дунну», или «дунпу». Возможно, это слово было хурритским по происхождению, так как у хурритов такое поселение называлось «димту». Такое сходство между кельтским названием укрепленного поселка и месопотамскими терминами можно объяснить миграцией древних земледельцев с Ближнего Востока в Европу в эпоху неолита. В ноябре 2015 года авторы статьи, помещенной на сайте bioRxiv, обнародовали результаты исследований. Они сравнили ДНК, извлечённые из останков пятерых людей эпохи неолита (около 6 тыс. лет. до н. э.) из северо-западной Турции и северной Греции, живших во время появления сельского хозяйства в Европе. Анализ показал поразительное генетическое сходство между земледельцами Анатолии, Греции и Центральной Европы.[126]
Если вернуться к рассказу о казни Иисуса Христа, то можно сделать вывод, что такого человека вообще не существовало, а эпизод с описанием его казни – переделанная вавилонская легенда о боге Мардуке. Но скупые исторические сведения говорят в пользу того, что рассказы о нем в Евангелиях не лишены оснований. Так, например, вот что писал римский историк Тацит (50-е годы – около 120 года н. э.):
«И вот Нерон, чтобы побороть слухи, приискал виноватых и предал изощреннейшим казням тех, кто своими мерзостями на себя всеобщую ненависть и кого толпа называла христианами. Христа, от имени которого происходит это название, казнил при Тиберии прокуратор Понтий Пилат;…» (Тацит. Анналы. Кн. 15. 44).[127]
Правда, современные историки не пришли к единому мнению о том, действительно эти слова принадлежат Тациту, или это поздняя вставка какого-то переписчика-христианина.