Еще не видим

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Еще не видим

В Новом Завете происходит явная перемена интонации — где–то в Деяниях Апостолов. Больше мы не слышим ни жалоб Иова, ни отчаяния Екклесиаста, ни муки Плача. Авторы Нового Завета писали в уверенности, что Иисус навеки преобразил мир. Павел прибегает к превосходным степеням сравнения, когда пишет о власти Бога: «Он есть прежде всего, и все Им стоит…. Чтобы посредством Его примирить с Собою все, умиротворив через Него, Кровию креста Его, и земное и небесное… Христос восседает на небесах, превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем».

Но Павел писал эти слова в те годы, когда Римскую империю сотрясали войны и терзали тираны, когда люди продолжали лгать, воровать, убивать друг друга, когда свирепствовали эпидемии, а христиан бичевали и бросали в темницу. Но эти весьма здравые поводы для сомнения и даже для разочарования не поколебали уверенности апостола в том, что Иисус придет вновь, как и обещал, в славе и силе. Это лишь вопрос времени. Однажды ученики усомнились во Христе, но после Воскресения они уже не отступятся.

Правда, положительный, убежденный тон новозаветных авторов оборачивается новой проблемой: как получилось, что сегодня, двадцать веков спустя, я вынужден посвятить книгу проблеме разочарования в Боге? Почему людям, которые поведали мне свой печальный опыт, недостает уверенности апостолов? Почему с разочарованием так и не было покончено?

Размышляя над этим вопросом, я вновь вернулся к проблеме несправедливости. Справедлив ли Бог? Иисус дал прямой ответ на вопрос о сокрытости и молчании Бога, но проблема несправедливости, кажется, только усугубилась. Жизнь самого Иисуса завершилась величайшей несправедливостью: лучший из людей претерпел жесточайшее наказание, пал очередной жертвой Нашей жестокой планеты. После Его смерти тоже мало что изменилось. «Наградой» Его ученикам стали тюрьмы, пытки и смерть. Несправедливость по–прежнему царит на земле.

Но автор Послания к Евреям, похоже, предусмотрел и эту ситуацию, предвидя новое разочарование в Боге. Вторая глава послания открывается величественной цитатой из Псалмов и утверждением, что Бог покорил вселенную Иисусу, но затем следует оговорка: «Ныне же еще не видим, чтобы все было Ему покорено».

Я тоже писатель и мне знакомо это ощущение: написав фразу, призадуматься, верно ли написанное. Автор Послания к Евреям, повторив обещания псалмов, останавливается в сомнении. Да, Иисус правит вселенной, но проверить этого на своем опыте мы пока что не можем, «ныне же еще не видим, чтобы все было Ему покорено». В этой фразе сосредоточена вся несправедливость мира, войны и насилие, ненависть и похоть, глумливое торжество зла, болезни и смерть, стенания и слезы, разочарования и отчаяние пришедшего в хаос мира. Это едва ли не самая «близкая к истине» фраза Библии.

А дальше апостол говорит: «Но видим, что за претерпение смерти увенчан славою и честью Иисус, дабы Ему по благодати Божьей, вкусить смерть за всех». Послание обращается не к Преображению Иисуса, не к торжеству Воскресения, а к Распятию. А потом мы слышим едва ли не самые загадочные слова Нового Завета: Христос «страданиями навык послушанию» и «сделался совершенным». Комментаторы предпочитают замалчивать эти строки, поскольку они плохо согласуются с представлением о неизменном, неподвластном страстям и страданию Боге. Но я не могу пройти мимо них, ибо они говорят о непосредственном вкладе Иисуса в разрешение нашей проблемы разочарования.

Послание к Евреям показывает, что Воплощение сыграло определенную роль не только в нашей истории, но и в жизни Бога — Он нашел способ полностью отождествиться с нами. Дух, никогда ранее не ограничивавший Себя материальным миром, никогда не ощущавший мягкости, податливости, ранимости плоти, никогда не получавший болезненных импульсов от Своих нервных клеток — Иисус, — изменил все раз и навсегда. Он прожил весь человеческий опыт, от боли и крови появления на свет до боли и крови смертного часа.

Ветхий Завет позволяет нам отчасти понять, «что чувствует» Бог, а Новый Завет рассказывает о том, как Бог узнает, что чувствует человек. Бог испытывал то же самое, что и мы. Нам нужен Бог, не только знающий, что такое боль, но и разделяющий ее. Нам нужен Бог, сострадающий нашей боли. Богослов Дитрих Бонхоффер, погибший в нацистском концлагере, записал в тюрьме: «Помочь нам может лишь Страдающий Бог». Иисус стал таким Богом. Послание к Евреям подтверждает, что теперь Бюг может снизойти к нашей слабости. Слово «сострадание» как раз и подразумевает совместное, разделенное страдание.

Так вправе ли мы предположить, что через посредство Иисуса Бог способен понять даже наше разочарование в Нем? Да — иначе как истолковать слезы Иисуса и Его вопль на кресте? Все три вопроса этой книги слились в Его ужасном крике: «Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» Сын Божий «страданиями навык послушанию», говорит Послание к Евреям. Научиться послушанию можно лишь тогда, когда есть выбор, есть искушение ослушаться. Так же и мужеству Можно научиться лишь перед лицом опасности, испытывая искушение удрать.

Почему Иисус отказался обнажить меч или призвать на помощь ангельские легионы? Почему Он отверг предложение сатаны получить власть над миром? Потому что таким образом Он бы предал Свою миссию, Он не стал бы одним из нас, жившим и умершим, как все мы. Только так Бог мог «работать по правилам», установленным Им для творения.

На всем протяжении Библии и особенно у пророков мы видим, с каким парадоксом яростно сражается Господь. Он страстно любит созданных Им людей, но Он испытывает почти необоримое желание уничтожить поработившее людей Зло. Иисус разрешил этот конфликт на кресте — Сын Божий поглотил силы разрушения и обратил их в любовь.

Единственный способ одолеть зло — переплавить его в живом, исполненном доброй воли человеке. Человек поглощает зло, как губка впитывает кровь, как сердце принимает пронзающее его копье — и зло теряет свою силу.

Гейл Уэбб, «Ночь и пустота»