ЖИТИЕ ЕВГЕНИЯ И ДОЧЕРИ ЕГО МАРИИ  [151]

ЖИТИЕ ЕВГЕНИЯ И ДОЧЕРИ ЕГО МАРИИ [151]

1. Жил в Вифинии [152] один человек, по имени Евгений. Была у него жена и родила она единственную дочку, которую назвали Мария. Когда мать умерла, отец воспитал свое дитя в большом усердии к учению и в благочестии.

Когда же девочка подросла, отец сказал: «Дочь моя, все, чем я владею, я отдаю тебе, а сам иду в монастырь спасать душу». Дочь ответила: «Ты хочешь, отец, спасти свою душу, а мою погубить. Разве ты не знаешь, что говорит господь?» «Добрый пастырь жизнь свою полагает за паству»; и еще: «Спасающий душу — обретает ее» [153].

Услыхав это, и увидев, что она опечалена и плачет, отец говорит: «Но чем же, дитя мое, могу я тебе помочь? Ведь я хочу идти в монастырь — как ты сможешь остаться при мне? Ведь из–за вас, женщин, беснуется дьявол и смущает рабов божьих». А она ему в ответ: «Нет, отец, я не пойду так, как ты думаешь; я остригу себе волосы, надену мужское платье и тогда только последую за тобой».

2. И вот отец раздал все имущество бедным; затем он остриг у дочери волосы, надел на нее мужскую одежду, назвал ее Марином и сказал ей: «Смотри, дитя, блюди себя в чистоте: ведь ты пойдешь по самому пламени. Будь безупречной перед Христом, чтобы нам исполнить наш обет». Потом вместе с дочерью Евгений отправился в обитель.

День за днем девушка преуспевала в добродетели и подвигах. У всей братии считалось, что это евнух, потому что у нее не было бороды, а голос был тонкий; иные же полагали, что это — от большого воздержания, потому что принимала пищу она через два дня.

Но пришло время отцу ее умереть, и тогда она еще с большим рвением предалась подвигам послушания, так, что сама получила от бога дар изгонять демонов: если она прикасалась к больному, он тотчас же выздоравливал.

Община эта вместе с Марином насчитывала сорок благочестивых мужей. Каждый месяц четверо из братии посылались в подвластные монастырю области, потому что монастырь заботился о других отшельниках. На середине пути был постоялый двор, где, утомленные долгой дорогой, отдыхали монахи, и те, которые шли из монастыря, и те, которые возвращались. Хозяин принимал каждого особо и хорошо заботился о них.

3. Однажды настоятель позвал к себе авву Марина и сказал ему: «Брат, мне известно, что своим образом жизни, своим ревностным послушанием ты превосходишь всех остальных. Так иди же, послужи монастырю, а то братья печалятся, что ты не идешь; ведь за эти дела милосердый господь воздаст тебе еще больше». И Марин, услыхав это, припал к ногам настоятеля и сказал: «Благослови отче, и я пойду, куда только прикажешь!»

Итак, наступил день, когда авва Марин с тремя братьями отправились исполнять службу. Пока они отдыхали на постоялом дворе, какой–то воин обесчестил дочь хозяина и она зачала от него. А воин сказал ей: «Если отец твой об этом узнает, скажи ему, что тот молодой и красивый монах, которого зовут Марин, спал с тобою». Так испортив девушку, воин ушел. Через некоторое время отец узнал об этом и спросил у дочери: «От кого у тебя это?» И она свалила вину на Марина.

4. Взяв с собой дочь, хозяин постоялого двора приходит в монастырь, с криками и причитаниями: «Где этот обманщик, который называет себя христианином?» Идет ему навстречу апокрисиарий [154] и спрашивает: «Что ты кричишь, друг?» А тот отвечает: «В недобрый час я встретился с вами. И чтобы никогда больше не видать мне ни монахов, ни кого–либо им подобного!» В таком роде он говорил и настоятелю: «Была у меня дочка — дитя мое единственное, на которую я надеялся, что она успокоит мою старость, а Марин, которого вы называете христианином, видишь, что мне сделал!» Говорит ему настоятель: «Брат мой, чем же помочь тебе, если Марина сейчас здесь нет? Но как только он исполнит службу и вернется, мне остается только выгнать его из монастыря».

Лишь только авва Марин вернулся с остальными тремя братьями, как настоятель сказал ему: «Так вот каков твой образ жизни и послушание! Ведь отдыхая на постоялом дворе, ты обесчестил дочь хозяина. А он пришел сюда и сделал нас посмешищем для мирян!» Услыхав это, Марин пал ниц и сказал: «Прости меня, отче, ради господа, что поддался я слабости человеческой». И разгневанный настоятель тотчас же прогнал его из монастыря.

5. Выйдя из обители, Марин сел неподалеку и, оставшись под открытым небом, стал мужественно переносить стужу и зной. А идущие в монастырь и выходящие оттуда спрашивали его: «Чего ради сидишь ты здесь?» И Марин отвечал им: «Я предался разврату, и за это изгнали меня из монастыря». Когда же дочери хозяина пришло время родить, родила она мальчика, а отец ее, взяв ребенка, пошел в монастырь. Он нашел Марина сидящим у монастырских ворот, бросил ему младенца и сказал: «Негодное чадо ты произвел, ну и возьми его!» И сейчас же ушел.

Тогда Марин взял ребенка на руки и прижал к себе со словами: «Вот что получил я за грехи мои! Но зачем же этому несчастному младенцу погибать вместе со мной?» И вот начал он ходить по окрестным селениям, брал у пастухов молоко и заботился о мальчике, словно родной отец. Недостаточно было Марину этих хлопот — с плачем и криками младенец пачкал еще его одежды.

Когда прошло три года, братья, видя такие муки и такую покорность Марина, пришли к настоятелю и сказали: «Этого наказания Марину довольно, ведь он всенародно признает свой грех». Когда же настоятель наотрез отказался принять Марина, братья заговорили так: «Если ты его не примешь, мы тоже уйдем из монастыря. Нам ли теперь просить об отпущении грехов, если он вот уже три года сидит под открытым небом?»

6. Тогда настоятель принял Марина, сказав при этом: «Видишь, тебя так любят братья, что я тебя принимаю, но беру тебя все–таки как худшего». А Марин отвечал смиренно: «Для меня, отче, уже и того много, что я войду под вашу кровлю». И настоятель поставил Марина на черные монастырские работы. А Марин выполнял все со рвением, и дни его протекали в тяжком труде. За ним ходил мальчик, плакал и просил еды (какая обыкновенно нужна детям). Вырос этот ребенок и был воспитан в правилах великой добродетели, а поэтому удостоился войти в монашескую общину.

7. Однажды настоятель спросил братьев: «Где брат Марин? Ведь сегодня уж третий день, как я не вижу его на псалмодии [155]. А ведь он всегда стоит в первом ряду. Войдите в его келью и посмотрите, не приключилась ли с ним какая–нибудь болезнь». Те, кто пошел, нашли Марина мертвым и сообщили настоятелю, что авва Марин скончался. А настоятель сказал: «Так как же отошла несчастная душа его? Как будет она оправдываться?» И приказал приготовить Марина к погребению. Когда же братья пришли, чтобы омыть тело, они вдруг увидели, что это была женщина и разом закричали: «Господи, помилуй!» Настоятель стал спрашивать их: «Что у вас случилось?» И они сказали ему: «Брат Марин — женщина». Тогда настоятель вошел в келью и с плачем пал ниц: «Здесь, у его святых ног умру я, — сказал он, — если не услышу слов прощения!» И донесся тогда до него голос: «Если бы ты сделал это сознательно — грех тебе не простился бы, но раз ты согрешил по неведению, да простится тебе».

8. Поднявшись, настоятель сообщает об этом хозяину постоялого двора. Когда тот пришел, настоятель сказал ему: «Марин почил!» А тот отвечал: «Бог простит его за то, что мой дом остался пустым». Говорит ему настоятель: «Покайся, брат, ты ведь согрешил пред лицом бога и меня ввел в заблуждение: брат Марин — женщина». Услыхав это, хозяин встал и воздал хвалу богу. Немного спустя пришла и дочь его, пораженная недугом, и рассказала правду: «Опозорил и осквернил меня воин!» Тотчас же она исцелилась. А братья, взяв останки святой Марии, и умастив их благовониями, положили их на почетное место со всякими дарами, воспевая Христа–спасителя, который всегда прославляет его славящих. Слава ему во веки веков. Аминь.