Царь становится постоянным: монархия

По окончании строительства Мардук приглашает богов на пир в новом жилище. После празднества боги слагают с себя административные обязанности и распределяют должности на земле и на небе; великие боги восседают в собрании и назначают постоянных «семь богов судеб» — или, точнее, «велений» — выносить окончательные решения божественного совета. Мардук положил свой лук и сотворенную им сеть перед богами; Ану так понравился лук, что он усыновил его и дал ему место среди богов, его братьев, в собрании. Далее Ану возвел Мардука на царский престол. Боги склонились перед ним и связали себя клятвой, умастив себе шею маслом и водой. Затем они по всей форме даровали ему царственность на вечные времена, назначив его непреходящим властителем богов неба и земли[409]. Однако даже этого показалось недостаточно Аншару, и он, далее, нарек Мардука новым именем — Асаллухе, побудив богов к почитанию его. Власть Мардука и сопряженные с ней обязанности Аншар обрисовал следующим образом:

Безмерным да будет его могущество,

пусть соперника он не знает,

пусть он служит пастырем

народа черноголовых,

и пусть говорят они о его деяньях,

да не будут они забыты

до окончания времени.

Да установит он великие приношения пищи

своим отцам,

да проследит он за их содержанием,

позаботится о святилищах,

да будут зажжены курения,

да ликовали бы их святая святых.

Подобье тому, что он оздал на небе,

пусть на земле будет создано!

Да приучит он народ черноголовый

к почитанию,

пусть подданные о нем помнят, взывают к своему богу.

Да внемлют его слову —

как слову богини-заступницы.

Да приносит (народ) жертвы

своим богам и богиням,

да не будут они забыты,

пусть они (народ) помнят своих богов,

пусть (народы) страны свои возвысят,

воздвигнут престолы.

И пусть отдельные личные боги

будут уделом черноголовому народу.

Что до нас, то для всех нас — сколько нас ни

поименовано —

он наш бог-покровитель!

Поэма завершается призывом Аншара к собравшимся богам назвать пятьдесят имен Мардука, что они и делают, причем каждое имя указывает на отдельную разновидность его могущества или на характеризующее его деяние.