Царь ad hoc, обеспечивающий безопасность

В доме, построенном над Апсу, Эйя водворился со своей супругой Дамкиной, и там был рожден его первенец Мардук — подлинный герой мифа. Певец восторженно описывает его внешность:

Крепким было его сложение,

сверкающим его взгляд,

взрослым он явился на свет,

могущественнейшим от начала.

Ану, его дед, увидел его,

возликовал, просветлел ликом,

радость наполнила его сердце.

Подобие своей ( собственной) божественности

он придал ему.

Ростом высок он был необычайно,

превосходил их во всем.

Непредставимо был облик его совершенен,

непостижим, труден для восприятия.

Четыре глаза и четыре уха —

пламя вырывалось, когда он открывал уста.

Ану, дед юного Мардука, был, как водится, необычайно привязан к своему внуку и выдумал в подарок ему игрушки:

Ану зачал, породил четыре ветра,

вложил их ему в руку, (говоря): «Пусть

мой внук забавляется!»

Он создал прах, велел южной буре нести его,

нагнал волну, мутя Тиамат.

Возмущена Тиамат, днем и ночью богам нет покоя,

причиняет тревогу им каждая буря.

Замыслив злое в сердце,

сказали они своей матери Тиамат:

«Когда убили они Апсу, твоего мужа,

ты не встала ему на защиту, сидела смирно.

(Ныне некто) сотворил четыре ужасных ветра,

твое чрево встревожено, и мы спать не можем.

Апсу, твой муж, не был в твоем сердце

и Мумму, попавший в плен! Ты в стороне держалась!

Ты не мать нам, ты мечешься вокруг в тревог е

и нас, не могущих спать, нас ты не любишь!»

Возмущенные боги по какой-то причине стояли на стороне Тиамат, и их раздраженные жалобы возымели действие: Тиамат проникается к ним глубоким сочувствием и принимается за снаряжение громадного войска. Она порождает ужасающих чудищ, которые возглавляют его:

Разъяренные, строя планы, не зная покоя ни днем, ни ночью,

они готовились к битве,

метались и прядали, словно львы,

собрали совет — задумать сраженье.

Матерь Хубур, что все сотворяет,

умножала неотвратимое оружие, родила чудовищных змеев,

острозубых, с беспощадными клыками,

тела их наполнила вместо крови ядом.

Свирепых драконов она облачила ужасом,

увенчала их сиянием

и сделала богами,

чтобы всякий, кто взглянет на них, —

погиб бы от страха,

и они, если встанут во весь рост,

назад бы не обернулись.

Предводителем армии Тиамат избирает своего второго мужа Кингу, наделяет его всей полнотой власти и вручает ему «таблицы судеб», на которые занесены решения, принятые собранием богов. Эти таблицы символизируют высшую власть над вселенной. Итак, теперь все готово к нападению на младших богов.

Первым об этом узнает, как обычно, проворный и сведущий Эйя, хорошо понимающий гораздо большую опасность положения по сравнению с прежним. На сей раз он не знает, что предпринять:

Эйя услышал об этом,

погрузился в молчанье мрачное, сел безмолвно.

Потом, глубоко поразмыслив

и утишив смятенье сердца,

сам отправился в путь к отцу своему Аншару,

предстал пред Аншаром, отцом своим, его породившим,

поведал ему все, что замыслила Тиамат.

Аншар, услышав новость, встревожен не менее, чем Эйя: он ударяет себя по бедрам и кусает губу. Сначала он намеревается отправить Эйю к Тиамат и склонить ее на уступки, однако Эйя испугался ее и повернул назад. Тогда к Тиамат посылают Ану, наделяя его более широкими полномочиями: в случае неповиновения Ану должен пригрозить Тиамат от имени всех богов. Однако и Ану терпит поражение. Тиамат мановением руки обращает его в бегство. Для богов настал черный день, они сидят безмолвно, утратив всякую надежду:

Аншар умолк, устремил взгляд в землю,

скрежеща зубами, качая головой над Эйей,

(тогда как) Игиги и все Ануннаки[403]

сидели в собранье со сжатыми губами, не произнося ни слова.

Наконец Аншар вспоминает о юном Мардуке и посылает за ним. Мардук, ничуть не колеблясь, готов сразиться с Тиамат, однако ставит условие: если он будет защищать богов, они должны вручить ему свою власть — он должен стать выше всех:

(Мой) владыка! Боги велений! Великие боги! Если я стану вашим защитником, чтобы победить Тиамат и спасти вас, соберите совет и провозгласите меня выше всех. Воссядьте весело вместе в Ub-?su-ukkinna пусть буду я вашим посланцем, словом своим определять буду судьбы, и то, что я создам, да пребудет неизменным, и да будет мой устный приказ не отменен, не нарушен.

Аншар дает согласие и отправляет посла к Лахму и Лахаму сообщить им о надвигающейся опасности и созвать Совет. Охваченные ужасом, они спешат на призыв. Боги собираются на своем дворе (Ub-?u-ukkinna), приветствуют друг друга, садятся за пиршество и ведут долгие беседы:

Стали они беседовать, сели за пиршество —

хлеб они ели, пили темное пиво.

Сладкое питье прогнало их страхи,

они пели от радости, пили крепкое вино.

Стали они весьма беспечны,

и дух их вознесся,

ибо Мардуку, своему защитнику,

вручили они (свои) судьбы.

Воздвигли ему царственное возвышение[404],

и воссел он, перед лицом отцов,

(принять) правление:

«Ты могуществен среди богов великих,

твоя воля всевластна, твое повеление — Ану,

Мардук, ты могуществен среди богов великих,

непреложна твоя воля, твое повеление — Ану.

Отныне твои наказы

исполняться будут беспрекословно,

вознести или низвергнуть —

отныне в твоей власти.

Сказанное тобой сбудется,

твое слово не будет напрасным.

Из богов никто не посягнет

на твое право.

Поддерживаться должны храмы богов,

и забота об их святилищах

возлагается на тебя».

То, чем боги наделяют Мардука, есть царская власть:

Царскую власть мы тебе дали,

власть надо всем и вся.

Займи место в совете,

и пусть твое слово главенствует.

Да не знает пораженья твое оружие,

пусть разит оно врагов.

Даруй дыхание жизни, о Владыка,

тому, кому доверяешь,

но если бог замыслил злое — сгуби его жизнь.

Таким образом, Мардук наделяется гражданской властью возносить и низвергать, не спрашивая остальных богов, а также ответственностью за надлежащую сохранность храмов; ему даются и военная власть, «царственность», требующая безоговорочного подчинения, и разящее без промаха оружие, и право миловать или убивать пленных врагов.

Для испытания того, действительно ли Мардук обладает врученной ему властью, боги устанавливают созвездие[405] и хотят, чтобы он сначала приказал ему исчезнуть, а потом появиться снова:

Созвездие посредине они положили

и сказали Мардуку, своему первенцу:

«О владыка, твоя воля истинно вышняя

меж богов.

Прикажи разрушить или создать —

так оно да будет.

Слово промолви — оно уничтожит созвездье.

Промолви его вновь — созвездье будет прежним».

Промолвил он слово —

созвездье разрушилось.

Промолвил снова —

созвездье вновь (по) явилось.

Боги-отцы,

видя (мощь) его слова,

возликовали, воздавая ему должное: «Мардук — царь!».

Удовлетворенные боги вручают ему царские регалии, вооружают и торопят в битву:

Дали ему скипетр, престол

и царское облачение,

дали ему оружие, что разит без промаха,

побеждая врага.

«Ступай, перережь Тиамат горло!

И пусть ветры кровь ее принесут сюда

как радостную весть».

Боги-отцы

решили судьбу владыки:

Пусть идет он дорогой «Безопасности и Послушания».

Формула программна: в ней делается упор на то, что Мардук обладает чрезвычайной властью, которой он облечен богами под давлением угрозы нападения. Подчиняются они ему лишь ради достижения безопасности.

Вооруженный луком и стрелами, булавой и сетью для уловления Тиамат, Мардук выпустил перед собой молнию, наполнил тело сверкающим пламенем и взошел на колесницу бури, сопровождаемый различными ураганными ветрами, которые он создал. Таким — в образе грозовой бури — он устремился навстречу Тиамат:

Он изготовил лук, избрал его оружием в битве,

стрелу возложил на тетиву тугую.

Схватил булаву (он) правой рукою,

взмахнул ею,

лук и колчан на боку повесил,

пустил молнию перед собою,

жгучим огнем заставил пылать тело.

Изготовил он сеть — уловлять ею Тиамат,

установил четыре ветра,

дабы ничто из нее не ускользнуло.

Южный ветер, северный ветер,

восточный ветер, западный ветер,

дары от его (пра)отца Ану,

по краям сети он поставил.

Вот армии сошлись вместе — и Мардук, оглядывая вражеское полчище, замечает, что предводитель его, Кингу, смущен и растерян, действия его неуверенны, а взоры его помощников затуманились от ужаса при виде Мардука. Только Тиамат непреклонна: она пытается отвлечь Мардука льстивыми речами о его стремительном возвышении:

На устах ее — льстивые речи,

были они лживы:

«Ты прославлен, о Владыка, тем, что боги

встали на твою сторону,

они собрались на твоем месте,

и (теперь) они (здесь) с тобой».

Но Мардук не поддается на уловки — он сурово обвиняет ее в лживости:

Владыка поднял потоп —

свое грозное оружье,

Тиамат, (что пыталась) к нему подольститься,

так он крикнул:

«Зачем носить доброжелательство

(как покров) снаружи,

хотя сердце твое замышляет

дать знак для схватки?

Сыны отступили,

их отцы поступали неправедно,

и ты, давшая им жизнь,

ненавидишь свое потомство.

Ты назвала Кингу своим суженым,

возвела его в сан, чтобы он выносил царские решения, —

(честь) такая ему не подобает.

Против Аншара, владыки богов,

ты замышляешь злое,

ты обнаружила свою злобу

против богов, отцов моих:

Воистину силы твои построены,

опоясаны они оружием, тобою (изготовленным).

Готовься! Да сойдемся с тобой мы в битве!»

Младшие боги должны были отступить, поскольку прародители, в их глазах, вели себя несправедливо по отношению к ним, когда Апсу хотел их уничтожить; и теперь Тиамат, их мать, пылая ненавистью, рвется в бой с ними, стоя посреди вооруженной ею самой толпы.

Услышав вызов Мардука, Тиамат, охваченная страшным гневом, испускает рев и, дрожа от ярости, бросается в битву:

Тиамат и защитник богов, Мардук,

завязали бой,

вступили в единоборство,

сошлись в битве.

Раскинул владыка сеть, ее опутал;

бурю, что следовала по пятам,

пустил в лицо ей.

Тиамат открыла пасть — широко, как могла;

он направил в нее бурю,

чтобы губ она не сомкнула.

Свирепые ветры заполнили ей чрево,

нутро у нее раздулось, и (рыгая)

рот она широко открыла:

он пустил стрелу, рассек ей чрево,

разрубил ей утробу,

пронзил ей сердце.

Крепко стиснул ее и жизнь прекратил ей.

При виде поверженной Тиамат ее соратники обращаются в бегство, однако оказываются пойманными сетью Мардука; они разоружены и взяты в плен. Кингу скован, и Мардук отнимает у него «таблицы судеб», для пущей сохранности налагая на них печати.