1.1. Интерес

Обычная жизнь наполнена страданием, и это страдание является результатом привязанностей и сильных эмоций. Привязанности мешают, или препятствуют (sgrib pa), пониманию. Наша система убеждений и воззрений на реальность ограничена. Это неизбежно, и поэтому обычные существа не в состоянии судить, какие убеждения являются ложными, а какие истинными (nges don). Считается, что учение Будды – Дхарма (chos) – является драгоценным именно потому, что напрямую (mngon du) связано с реалиями повседневной жизни. Однако живые существа, ослеплённые неведением, не могут постичь даже первую драгоценную истину, определяющую их собственную жизнь и всё, что их окружает. Эта истина заключается в том, что основной характеристикой повседневной жизни и всего феноменального мира – всего того, что называют сансарой ('khor ba), является страдание. Существа порой настолько слепы, что не видят и «малую толику» страданий мира, не говоря уж о глубине собственного страдания.

Как же тогда нам осознать ценность буддийского учения? Как принять решение начать духовную практику? Допустим, что желание практиковать может быть отчасти вызвано пониманием того, что и мы сами, и другие живые существа страдают, но как нам осознать всю глубину страдания? И пусть испытания, ждущие нас на пути духовной дисциплины, ничто по сравнению с непрекращающимся страданием живых существ – как нам убедиться в этом? Очевидно, что нам необходимо кардинально изменить свои отношение и мотивацию. Этот вопрос первостепенной важности – как переориентировать себя и встать на путь духовной практики – всецело раскрывает Кунга Тензин в своей известной работе «Драгоценность сущностной мудрости».[99] Объяснение предварительных практик (sngon 'gro) он начинает с раздела, названного «Как зародить интерес, демонстрируя пользу и поощряя к слушанию» ('dor ba sgro bskyed [KT, 8–11]).

Кунга Тензин полагает, что у большинства живых существ в силу их неведения (mi shes) и накопленной кармы (las) не может сама по себе возникнуть вера в учения Дхармы, достаточная для того, чтобы привести их на путь духовной практики. Что бы ни было тому причиной, но очень немногие люди по-настоящему заинтересованы в истинной духовной практике. Те же новички, кто вступает на трудный путь монашеской дисциплины или дисциплины, связанной с практикой медитации, надеясь таким образом значительно продвинуться по пути духовного развития, рано или поздно поддаются устоявшимся за многие перерождения дурным привычкам и лени, чем сводят на нет все усилия. Как говорит Кунга Тензин, за редким исключением мало кому удаётся не потерять интереса к дисциплине и не вернуться к старым склонностям.[100] Поэтому в буддийской традиции махаяны, где роль учителя или духовного друга (dge bshes)[101] является центральной, считается, что живые существа могут следовать Дхарме продолжительное время лишь благодаря вмешательству учителя. Подобное вмешательство рассматривается как добродетельное (drin) деяние совершенного учителя или ламы (bla ma), который является воплощением духовной реализации будды:[102]

Каждый из нас прямо сейчас должен обнаружить истину Дхармы, которая передаётся силой сострадания Победоносного [Будды]. Подумайте о всех тех трудностях, с которыми приходилось сталкиваться практикующим прошлого в Индии, когда Дхарма была легкодоступна. Подумайте о том, что в наше время здесь, в Тибете, Дхарма приходит в упадок. Затем ищите Дхарму. Найти подобное учение тайной мантраяны и соответствующие ей наставления [и в самом деле] очень сложно. [KT, 9]

Считается, что лама довёл до совершенства парамиту щедрости (sbyin pa),[103] которая обратилась в высшее сострадание. Это сострадание проявляется как предоставленная ламой возможность слушать (thos pa) и воспринимать (nyan pa) Дхарму. За исключением редких случаев живые существа сами не занимаются активным поиском Дхармы – Дхарма сама их находит. Кунга Тензин называет подобную благоприятную предопределённую ситуацию «встреча со святой Дхармой» (dam pa'i chos dang 'phrad pa).

Такая встреча приводит к тому, что учитель даёт наставление (gdams pa). Это точно такой же совет, какой можно дать близкому другу, когда вы беспокоитесь о его благополучии. Ему можно, к примеру, предложить поразмышлять о своём образе жизни – как он жил раньше и как живёт теперь, растрачивает драгоценную (dal 'byor) человеческую жизнь или проводит её с пользой [KT, 8].

Весь процесс зарождения интереса состоит из трёх компонентов: 1) встреча, 2) наставление, 3) слушание наставления. Наставление даёт высоко реализованное и дружелюбно настроенное существо. Это наставление выслушивается кем-то, кто так сильно ослеплён неведением, что даже не в состоянии понять, насколько его образ жизни способствует тому ощущению несчастья, которое он испытывает каждый день. Любой человек с готовностью принимает дружескую заботу другого человека, и точно так же потенциальные практикующие по крайней мере почувствуют, что ламе, вероятно, небезразлично их благополучие.

Вся эта ситуация, которая внешне выглядит абсолютно обычной, на самом деле является выдающимся, незаурядным событием (thun mong ma yin pa). Обычное наставление, касающееся драгоценности человеческой жизни, кажется, попадает прямо в цель. Эта тема важна для каждого. Почему встреча с ламой и его наставление производят такую глубокую трансформацию? Всё дело в личности того, кто даёт наставление. Он является святым существом[104] (skyes bu dam pa) [KT, 24]. Он является воплощением постигнутой истины и способен непосредственно передать эту истину другим.

В соответствии с буддийской психологией, которая излагается в текстах абхидхармы, непрерывный поток (rgyun) опыта, получаемого сознанием, возникает в силу сложного взаимодействия множества ментальных факторов (sems 'byung).[105] Вторая благородная истина заключается в том, что наш собственный поток ума является источником непрекращающегося страдания. Страдание возникает от беспокоящих эмоций (санскр. kles?a, тиб. nyon mong), ложных концепций (rtog pa) и негативных действий (санскр. karma, тиб. las). Непрекращающаяся последовательность негативных эмоциональных состояний, концепций и негативных действий, в свою очередь, возникает в соответствии с конфигурацией ментальных факторов в каждый отдельно взятый момент времени.[106] Невозможно следовать за логическим обоснованием Кунга Тензина, да и вообще понять что-либо о духовной практике, не используя доктрину причины и следствия, которая даёт разумное объяснение тому, почему собственно практика медитации помогает избавиться от страдания. Эта доктрина утверждает, что каждое действие влечёт за собой определённое следствие, которое созревает спустя некоторое время, а повторение определённых действий усиливает этот эффект. Эти следствия обнаруживаются в нашем повседневном опыте как отпечатки (rtags), которые сначала проявляются в виде ментальных событий в потоке ума, а потом превращаются в действия. Непрерывный поток ума, загрязнённый однажды совокупностью негативных кармических действий, имеет тенденцию на протяжении долгого времени сохранять и усиливать свою загрязнённость, которая переходит из жизни в жизнь. В результате каждый момент потока обычного ума обусловлен созревающими одно за другим негативными ментальными состояниями.

По мнению Кунга Тензина, очень тяжело изменить негативное направление обычного ума, не применяя действенных контрмер. Учитывая количество накопившихся негативных деяний прошлого, весьма маловероятно, что текущие действия, направленные на исправление кармы, могут оказать реальный эффект. Необходимо внешнее вмешательство. Благоприятная встреча с духовным человеком и служит таким вмешательством.

Совет духовного наставника приводит к изменениям – хоть и не глобальным, но существенным – в непрерывном потоке ментального опыта, который состоит из совокупности ментальных факторов, связанных между собой в цепь бытия, длящегося во времени. Поскольку все действия ведут к определённым следствиям, добрый совет духовного наставника также оказывает влияние на поток ума ученика.

Считается, что благодаря тому, что духовный наставник привёл к совершенству собственный поток ума, он обладает высокой способностью оказывать влияние на других. Лама может изменить поток ума другого человека ровно настолько, чтобы на короткое время развеять пелену неведения, предоставляя таким образом ему благоприятную возможность услышать (thos pa).[107] Как в случае с любым действием, следствие выслушанного наставления не проявляется мгновенно, но созревает через определённое время. Кунга Тензин обращает наше внимание на важность этого, казалось бы, обычного события: «[услышать] должным образом даже одно-единственное слово Дхармы означает начать поиски истины» [KT, 16].

Невозможно переоценить важность получения наставления о том, как противостоять давлению действующих в потоке ума негативных сил, мешающих обычному человеку слушать Дхарму. Таши Намгьял, другой известный автор комментариев к текстам, посвящённым предварительным практикам махамудры, также подчёркивает важность получения наставления от духовного человека. Соответствующий раздел его комментариев озаглавлен «[Первоначальное] зарождение веры наставлением о важности Дхармы, которая будет дарована». Он пишет:

Если хочешь увидеть настоящую истину, но не получил наставления по махамудре, то, как сказано в текстах, очень сложно будет постичь естественное состояние реализованного ума [gnas lugs], которое является абсолютной истиной, ясным светом, махамудрой. Простого [понимания] сутр или тантр недостаточно. Понимание всех разнообразных сутр не поможет тебе узреть ясный свет, махамудру. Но если положишься на наставления по махамудре, то в конце концов постигнешь естественное состояние реализованного ума, которое является абсолютной истиной.[108]

Невозможно начать практиковать всерьёз, не получив наставления, но после получения наставления можно сказать что настоящая практика уже началась. Поэтому Кунга Тензин утверждает: «Необходимо принять подобное наставление, потому что оно зарождает ум, который связан с устремлением [kun slong] учителя».[109]

Наставление какого характера способно оказать на обычный ум настолько сильное впечатление? Следующий отрывок из знаменитого, но краткого коренного текста Кунга Тензина можно рассматривать как пример того, каким может быть первое наставление:[110]

Я почтительно склоняюсь пред всеми сиддхами линии передачи, начиная с Гампопы, основавшего доктрину всепроникающего тайного окончательного [смысла] – [истины], которую так сложно понять, следуя любому иному пути. Он создал эту доктрину как указание пути, ведущего к постижению [истинной природы] ума. Считается, что практика этого пути, носящего название «махамудра», подобна солнцу или луне, которые растапливают снега и ледники [неведения]. [Эта доктрина] украшена сущностными устными наставлениями [man ngag], ведущими к [прямому] опыту переживания,[111] и потому, находясь в ясности [прямого опыта переживания], оставь попытки анализировать и рассуждать. Эти наставления предназначены для тех, чей ум сильно устал от страданий сансары; для тех, кто готов отречься [от обычной деятельности], что позволит быстро достичь совершенного состояния будды; для тех, кто следует путём очищения, вдохновлённый сведущим ламой; для тех, кто устремлён к естественному состоянию реализованного ума, – то есть для тех, чьё стремление получить возможность проникнуться верой удовлетворено.

Таши Намгьял также касается вопроса окончательного смысла (nges don) и его постижения. Одна из задач указаний, даваемых ламой, – служить противопоставлением неведению слушающего и его обычному мышлению. Считается, что начинающий ученик получает совет отказаться от концептуального обдумывания в пользу прямого переживания. Джампел Паво, другой авторитетный толкователь текстов по махамудре, сказал: «Эти рассуждения сложно понять тем, чьи уши воспринимают [только] логическое обоснование».[112] В ранних песнях махамудры утверждается, что люди попросту в ужасе убегали, услышав такие наставления.[113]

Подобное наставление выглядит весьма многообещающим. Таши Намгьял намекает на некий глубокий, тайный смысл, который откроется тому, кто достаточно сообразителен для его восприятия. Он посвящает целый раздел своего обширного комментария «Лунное сияние махамудры» описанию коренных наставлений. Этот раздел называется «Прежде всего: уверенность в зарождении веры». Раздел состоит из двух частей: «Величие полученного опыта переживания» и «Величие того, кто получает опыт». Как следует из названий этих частей, наставление Таши Намгьяла намеренно представлено как многообещающее. Он надеется привлечь внимание и интерес слушателя, упоминая глубокую тайну (gsang ba) и сложность, с которой придётся столкнуться тому, кто захочет её постичь. Он говорит о том, что истинные характеристики (mtshan don) махамудры таковы, что охватывают полностью и сансару, и нирвану. Махамудра является символом, или, буквально, жестом (санскр. mudra?, тиб. phyag rgya) просветлённого ума:[114]

Мир богов и богинь пронизан этим символом. Являясь символом Татхагаты, он также символ нерождённого. [TN, 165]

Махамудра обозначается эпитетом «великая» (санскр. maha, тиб. chen po), это «высшая из всех медитаций» [TN, 165] и присутствует во всех трёх колесницах буддизма. Всё самое выдающееся (rnam grangs), что можно найти в учении Будды, отождествляется с махамудрой.[115]

Пообещав поведать о всеобъемлющей доктрине, Таши Намгьял напоминает, что подобная истина трудна для понимания:[116]

Истинная природа [просветлённого ума], махамудра, нигде не пребывает и полностью лишена каких-либо атрибутов. Сказано, что она всепроникающая, словно пространство.[117] [TN, 168]

Махамудра выходит за пределы представлений (blo 'das), является ясной (gsal) и неконцептуальной (mi rtog). Истина не является чем-то, [что обладает реальным независимым] существованием (ngo bo) и может быть обнаружено с помощью интеллекта в каком-либо месте феноменального мира. Истина обладает особой отличительной чертой (rab dbye). Несмотря на то что эта истина пронизывает (khyab bdag) сансару и нирвану, она также выходит за пределы любого объекта размышления или обсуждения [TN, 169]. Таши Намгьял аккуратно подводит тех, кто получает наставления, к конфликту: объясняет им, насколько глубокой является его тайна, а затем ставит их перед фактом, что, возможно, они её и не постигнут. Что может лучше подстегнуть любопытство, чем подобная перспектива?

Затем, чтобы усилить внутренний диссонанс у своих читателей, Таши Намгьял целенаправленно отрицает все другие духовные практики. Он говорит о том, что, какие бы практики те ни выполняли, любая будет обладать изъянами (skyon) из-за того, что опирается на неведение, а не на окончательный смысл.[118] Подобные обвинения призваны посеять в читателях сомнение (the tshoms). Если кто-либо начнёт рационально сомневаться в своём образе жизни, то, возможно, станет более восприимчивым к получению наставления от святого существа:

Если тебе неведомо естественное состояние реализованного ума, тебе не достичь плода освобождения, даже если освоишь сто тысяч иных практик. Но если постигнешь его, то станешь [буддой], [самим] Дордже Семпой.[119]

Чтобы читатель не перепутал махамудру с другими буддийскими практиками, Таши Намгьял сравнивает её с двумя общепринятыми классами буддийской традиции махаяны. Путь сутры махаяны выдвигает доктрину пустотности в качестве абсолютной истины буддизма [TN, 172–174]. Путь тантры принимает относительную активность обычного ума и окружающий мир в качестве относительной истины и проявления сострадания (snying rje) [TN, 174]. Считается, что махамудра – это «путь глубокой истины всех сутр и тантр»[120] и входит в практики этих традиций. Она выходит за пределы, которыми ограничены другие практики, и открывает окончательную перспективу знания. Если бы читатель распознал этот тайный путь (gsang lam), то «отказался бы от [сутр и тантр или какой-либо иной практики и] последовал этому наставлению» [TN, 201]. Таши Намгьял побуждает своих читателей осознать (ngo shes pa), что делает его учения такими глубокими, и понять их значимость по сравнению с другими учениями [TN, 197–201]. Отказавшимся от всех других практик читателям не остаётся ничего иного, как внимать наставлениям.

В отличие от Кунга Тензина, чьи комментарии предназначены по большей степени для тех, кто не практикует, коренной текст Таши Намгьяла, без сомнения, написан для практикующих.[121] В коренном тексте говорится, что он предназначен «для тех, кому… представилась возможность проникнуться верой».[122] Он обращается к аудитории, состоящей из практикующих буддистов, которые однако ещё не открыли для себя высшую истину, обозначаемую в тексте как «окончательный смысл» (nges don). Подобное наставление, составленное согласно традиционному тибетскому стилю в форме дебатов, не очень подходит для небуддистов, потому что объяснения не отвечают на вопрос, что изначально служит причиной зарождения веры (yid ches pa). Автор предполагает, что его аудитория уже обладает определённой верой.

Кунга Тензин, напротив, не предполагает, что его читатели уже являются буддистами. Он проводит анализ целого комплекса психологических процессов, которые предшествуют развитию веры. Первым из этих психологических процессов является интерес ('dun pa). Интерес возникает в результате встречи с высшим существом, которое даёт наставление. Однако наставление, которое даётся тем, кто не является буддистом, отличается от наставления, предназначенного для практикующих. Комментарии Кунга Тензина предназначены начинающим – тем, кто не выказывает абсолютно никакого интереса к духовной практике. Поэтому он взывает к мирскому аспекту, убеждая поразмышлять о жизни и её предназначении.[123] Он предлагает своим читателям подумать о том, насколько удивительно родиться человеком, а не представителем какой-либо другой формы жизни. Человек – это единственное существо, которое способно искать истину и постичь её. Ещё более уникальной представляется встреча человека со святым существом. Шанс (или удача) (skal ba) такой встречи крайне редок. Человек может родиться в необитаемых землях, среди варваров – там, где невозможно найти учение будды, или в местах, где учение будды уже исчезло. Но вместо этого тот, кто получает наставление, сидит напротив высшего существа, которое является самим воплощением учений. В тексте об этом говорится так: «Очень сложно получить это глубокое наставление» [KT, 9].

Святой наставник призывает не бояться, в просто послушать. Он призывает поразмышлять о том, насколько важными являются все встречи, которые происходят в течение жизни. Ничто не длится вечно, и возможность, которая у нас есть в данный момент, может больше никогда не представиться:

Теперь, когда ты обрёл драгоценное человеческое рождение и встретился со святой Дхармой, тебе необходимо следовать за ламой – твоим добродетельным другом. И если тебе кажется, что ты не в состоянии усидеть на одном месте достаточно долго для того, чтобы получить несколько наставлений, задайся вопросом: сколько времени пройдёт, прежде чем тебе вновь представится такая возможность. Когда ты [вновь] сможешь получить наставления? Учитывая, что ты рискуешь переродится [в будущих жизнях] в формах демона, духа или животного, такого как лошадь или корова, неужели ты рассчитываешь, что тебе вновь выпадет подобный шанс? Тебе необходимо отринуть любую мысль, которая препятствует продвижению от низших форм [бытия] к высшим. Как же ты будешь злиться [в будущем], когда, упустив возможность получить учение, примешься гадать, когда же тебе вновь выпадёт такая возможность! [KT, 10]

Реальное присутствие высшего существа – это то, что делает встречу подлинно ценной, или аутентичной. Во многих буддийских текстах содержатся описания необычных качеств и деяний совершенных мастеров – будд, архатов, бодхисаттв и тантрических садху.[124] Духовный друг служит благим примером. Его реальное присутствие вдохновляет нас больше, чем любой тактический совет, который он может дать. Духовный друг считается примером совершенного существования, воплощением обещанной истины. Подобный учитель способен прямо указать истину в соответствии со способностями и уровнем опыта ученика.

Таши Намгьял определяет результат подобной встречи как «уверенность, зарождающую веру» (yid ches bskyed pa'i rnam nges), Кунга Тензин, в свою очередь, – как «зарождение открытого, заинтересованного ума посредством слушания» (nyan du yod par 'dun sems spros bskyed pa). Встреча приводит к определённому следствию – в потоке ума того, кто услышал наставление, что-то зарождается. У новичков зарождается интерес ('dun pa); у более способных интерес развивается в веру (yid ches pa). Среди приблизительно полусотни ментальных факторов, которые составляют обычное сознание, интерес является одним из наиболее важных.[125] Термин «интерес» заимствован из психологии восприятия. Он считается первым из пяти ментальных факторов, которые идентифицируют объект (yul nges lnga). Эти пять факторов рассматриваются в соответствии со шкалой интенсивности,[126] и интерес занимает среди них первое место. Интерес определяется как ментальный фактор, который входит во взаимодействие с объектом таким образом, чтобы подчеркнуть его особые качества. Это закладывает основу для дальнейшего исследования объекта. Наставление, благодаря которому зарождается интерес, даёт возможность тому, кто его получает, установить связь с Дхармой в достаточной мере, чтобы позже начать выполнять духовную практику. Восхищение особыми качествами высшего существа, которое мы испытываем в момент встречи, в дальнейшем может привести к тому, что мы станем просить (zhu ba) учения или даже начнём самостоятельно размышлять (bsam pa) над услышанным наставлением. Что-то произойдёт в любом случае. Духовный наставник и тот, кто получает наставление, создают связь ('brel 'jog tsam gyis) [KT, 11]. Их определённые действия (las) – даже если это происходит лишь в редких случаях – становятся связаны между собой. Кунга Тензин подытоживает результаты такой встречи следующим образом:

Каждый раз, когда у вас появляется возможность [слушать] Дхарму, условия, в силу которых она остаётся от вас скрытой, сходят на нет. Условия же, которые приносят гармонию и богатство совершенства, возрастают. Нет сомнения, что впоследствии вы достигнете плода – блаженного состояния просветления. Любой, кто просто установит связь с Дхармой, [в итоге] положит конец сансаре. [KT, 11]

Весь путь к просветлению начинается именно в этот момент, когда в ходе благоприятной встречи начинает зарождаться интерес.