4. Поклонение

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

4. Поклонение

В предыдущей главе речь шла о видении престола -о Божием всемогуществе, которое выше всего преходящего и, однако, направляет все, что происходит. В том же тексте говорится об отзвуке Божиего величия в человеке — о поклонении. Здесь сказано: «И когда животные воздают славу и честь и благодарение Сидящему на престоле, Живущему во веки веков, тогда двадцать четыре старца падают пред Сидящим на престоле, и поклоняются Живущему во веки веков, и полагают венцы свои пред престолом, говоря: достоин Ты, Господи, приять славу и честь и силу: ибо Ты сотворил все, и все по Твоей воле существует и сотворено» (4.9-11).

Величественная картина: двадцать четыре старца, в лице которых человечество предстоит перед Богом, облеченные в праздничные одежды, с золотыми венцами на головах, встают, падают ниц и низлагают свои венцы перед восседающим на престоле.

Стоять прямо - обычная поза человека. Она означает: «Я существую. Вот я стою здесь. У меня есть сила и воля, я выступаю за свое дело и защищаю свое право!» Всем этим жертвует тот, кто поклоняется. Первоначально падение ниц означало, что вассал отдает себя во власть того, кому он обещает служить. То же распространяется и на духовную область. Поклоняющийся заявляет: «Ты обладаешь властью, а не я, Ты Сущий, а не я!» Он уступает место Тому, к Кому обращается, чтобы Его власть возвеличилась. В личностной сфере должен утвердиться Бог, Тот, Кто собственно есть и властвует. В акте поклонения есть неизмеримая глубина. Это предоставление места Богу, это желание, чтобы Он был собственно Сущим, и чтобы царила Его власть, может осуществляться с еще -большей чистотой, полнотой и проникновенностью. Пространство, которое при этом предоставляется Богу, может становиться все более значительным.

Но все это составляет только одну сторону того, что мы называем поклонением, - есть и другая сторона. Для телесного бытия могущество есть нечто однозначное. Буря сильнее меня, значит я должен уступить. Болезнь сильнее меня, поэтому она меня одолевает. Враг сильнее меня, поэтому я оказываюсь побежденным. Все это ясно, и если я сопротивлялся с честью, то в моем поражении нет ничего позорного. Иное дело, когда затрагивается внутренняя жизнь: личность и ее достоинство. Когда я вынужден внешне уступить превосходящей силе, я могу признать этот факт, не склоняя перед нею головы. Чтобы заставить меня уступить и внутренне, сила должна быть оправдана с точки зрения истины, справедливости, добра. Представим себе на мгновение немыслимый случай, что Бог, бесконечная реальность и всесильная мощь, был бы только мощью, только силой, и больше ничем, -тогда я не должен был бы внутренне склоняться перед Ним. Он мог бы уничтожить меня физически, но не добиться от меня поклонения. Чтобы я Ему поклонился, Он должен не только обладать могуществом, но и быть достойным обладать им. Поэтому в нашем тексте и сказано: «Достоин Ты, Господи, принять славу, и честь, и силу» (4.11). Отчего же Он достоин? Оттого, что Он «сотворил все», а из этого явствует, что Он истинен, благ и свят. Его святость - вот причина, по которой Он достоин обладать могуществом. Теперь поклонение имеет смысл. При этом перед Богом склоняются не только физически, но и духовно, Его могуществу подчиняется не только чувство, но и свободная личность. И не только потому, что Он есть подлинная Реальность и непреодолимая мощь; Он есть также и святая истина и добро. Склониться перед Ним - не только неизбежно, но и праведно. Поклонение Богу есть выражение истины, неистощимой, неисчерпаемой, раскрывающейся все глубже. Поэтому поклонение есть благо. Поэтому от него не страдает достоинство человека, - больше того - оно им определяется, ибо достоинство человека проистекает из истины, и когда он склоняется перед Богом, он прав и свободен.

В акте поклонения есть нечто бесконечно истинное, благотворное, созидательное. Здесь переплетаются многие связи и отношения.

В сфере духа существует жар, проникновенность, глубина, парение, творческое начало: все, что есть в осязаемом мире, есть и в мире духовном, - собственно, именно там. Есть в нем и чистота. Чистота духа есть нечто воистину великое. Есть чистота телесная, есть чистота душевная, - есть она и у духа, и ею он здоров.

Чистота духа связана с истиной. Чист тот дух, который проводит различия и соблюдает границы, тот, который великое называет великим, а малое - малым, никогда не превращает «да» в «нет», а «нет» - в «да» и никогда не путает добра и зла с их непреложным «или - или». Это и значит, что человек тем самым уже делает добро и избегает зла, здесь имеется в виду первичная установка: никогда не называть добро злом, а зло добром. Чистота духа заложена в его первом движении, когда он определяет свое отношение к сущему и должному. Чистота - это та первичная правильность, при которой в слова всегда вкладывается их подлинный смысл, отношения трактуются реалистически, а границы проводятся четко. Нечистым дух становится от обмана. Он еще не нечист - как дух и в окончательном смысле - если, делая зло, он при этом знает и внутренне сознает, что это зло. Нечистым он становится, когда зло называет добром. Дух еще не нечист в смысле загрязнения его истоков и помрачения его существа, когда он лжет, если при этом совесть терзает его. Нечистым он становится тогда, когда не хочет больше понимать, где истина. Дух еще не становится нечистым, когда он заблуждается, неверно понимает факты, ошибается в понятиях, судит вкривь и вкось, неправильно применяет слова и путает образы. Нечистым он становится тогда, когда у него нет больше воли видеть то, что есть, когда ясность понятий становится ему безразличной, когда в своих суждениях он перестает ощущать ответственность перед вечными законами, и уже не верит, что почитание истины - дело чести, когда он загрязняет смысл слов, также являющийся смыслом и вещей и существования, когда он лишает образы их благородства и строгости. Об этом можно было бы сказать еще многое.

И от этой нечистоты духа человек может заболеть - заболеть совсем по-иному, чем от несчастного случая или от заразы. И не так, как болеют от беспорядочной жизни, становясь жертвой собственных инстинктов или фантазий. То было бы психическим заболеванием, здесь же речь идет о заболевании духа. «Болезнь духа» - как говорят иногда, не задумываясь. Может ли дух заболеть? Чаще всего так говорят по недомыслию, подразумевая под «духом» клетки головного мозга или инстинкты. Но можно ли воспринимать это выражение серьезно? Может ли заболеть Дух, как таковой? Может - от своего отношения к истине. Не тогда, когда он грешит против истины, - это еще не болезнь - но тогда, когда он упраздняет истину как таковую, или отступает от нее, или подчиняет ее какой-нибудь цели, или ее затемняет. Тогда дух заболевает, - и трудно сказать, сколько так называемых психических болезней происходит в сущности от этого, ибо дух живет от истины, а душевная и телесная жизнь-от него.

Залогом чистоты духа служит поклонение Богу. Пока человек поклоняется Богу, пока он склоняется перед Ним, как перед Тем, «Который достоин принять и славу, и честь и силу», потому что Он Истинный и Святой, человек защищен от обмана.

Чистота и здоровье духа - сила человека, но они же - его ахиллесова пята в земной жизни. Они нуждаются в охране. Должно существовать нечто, постоянно открывающее человеческому духу, что истинно и что ложно, что чисто и что нечисто. Плохо, когда человек, зная, как нужно поступить, не делает этого; за это он «повинен суду». Но неизмеримо страшнее путаница по отношению к самой истине, обман, который виден уже по глазам человека, потому что он гнездится в самом духе. Поэтому должно существовать нечто, благодаря чему сердце все время обновляется в истине, дух очищается, взгляд проясняется, характер утверждается в своем долге. Это «нечто» и есть поклонение. Для человека нет ничего важнее, чем научиться склоняться своим внутренним существом перед Богом, чем предоставить Ему место, где он мог бы возвыситься и быть Сущим, потому что Он достоин быть таковым. Думать, что Бог, в силу Своей истинности. достоин бесконечного, безоговорочного поклонения и внутренне это совершать - дело святое и великое, и оно оздоровляет человека в самой его основе.

Выше мы не часто говорили о практических вещах. Наше внимание было все время направлено на то, чтобы понять Христа. Но здесь мы скажем кое-что на эту тему, ибо коснулись того, на чем зиждется все наше существование. Нам следовало бы дать обет исполнять поклонение. Есть два особо важных времени суток: утро и вечер. В наше время их значимость ощущается не так сильно, потому что появление света и наступление ночи уже не имеют над нами такой власти, как над тем человеком, который еще ощущал более глубокую связь с природой. Но мы в какой-то мере чувствуем, - может быть и не отдавая себе в этом отчета - что с началом дня мы словно начинаем жизнь сначала, а конец дня служит предзнаменованием ее конца. Это и есть время, предуказанное для поклонения. Именно тогда и надлежит в нем упражняться. Именно упражняться, а не только совершать его тогда, когда чувствуешь в нем острую потребность. Молитва - не только выражение внутренней жизни, стремящейся проявиться вовне, но и действие человека, воспитывающего себя самого. Поклонение Богу не есть по нашей сути нечто легкое; ему нужно учиться, а для этого необходимо упражнение. Встанем на колени и отдадим себе отчет в том, что Бог есть, что Он царит, что Он достоин обладать всякой властью, - достоин быть Богом... Быть может, мы найдем великое счастье в этой мысли: Бог достоин быть Богом! Святые воспламенялись от нее любовью.

Когда нам понадобятся слова для поклонения, будем искать их в Писании. Одно такое место мы уже видели в Апокалипсисе (4.1-11). Другое - в седьмой главе: «И все Ангелы стояли вокруг престола и старцев и четырех животных, и пали перед престолом на лица свои, и поклонились Богу, говоря: аминь! благословение и слава, и премудрость и благодарение, и честь и сила и крепость Богу нашему во веки веков! Аминь» (7.11-12). Великолепные строки, преисполненные поклонения, содержатся в Псалмах. И у пророков мы можем найти замечательные тексты... Но возможно, что слова придут к нам сами собой. Или наше сердце вообще не будет нуждаться ни в каких словах и будет преклоняться, преисполнившись понимания и благоговения. Может также случиться, что мы почувствуем отупение, или усталость, или неохоту, тогда встанем перед Богом и немного постоим -говоря самым обыденным языком - с уважением. Эти мгновения будут влиять на нашу жизнь и утверждать истину, в особенности, если мы постараемся оплодотворять ими наши поступки. Например, воздерживаться от лжи потому, что Бог есть истина, или воздавать должное другому человеку потому, что Бог восседает на престоле Своей святости.