Рама Сисодия пишет своей матери Катьяяни

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Рама Сисодия пишет своей матери Катьяяни

Да помогут тебе наши домашние девата{139}, мама.

Знай, что я сейчас разделяю твою боль, как ты всегда делила мою. И как ты бдела надо мной, немощным, в детской колыбели, так и я сейчас не свожу глаз своей души с тебя, больной, в твоей темнице. Удален я от тебя этим смертным моим телом, мертвым еще до смерти, но близок к тебе духом и любовью. Ни время, ни расстояние не могут остановить любовь и дух.

Как только мне написали, что ты болеешь лихорадкой, я каждый вечер встаю на колени и произношу это заклинание от лихорадки из Атарваведы[49]:

«И ты, лихорадка, которая делаешь всех людей желтыми и жжешь их, как Агни, пылающим огнем, — ты стань слабой и бессильной и провались в царство дольнее или исчезни совсем!

Иди найди какую?нибудь девушку–шудру и ее тряси, и сотряси ее насквозь и насквозь.

Уйди, лихорадка, со своей сестрой–судорогой и своим братом–кашлем, уйди к далеким народам».

Ты ревновала о старых законах Индии, мама милая, и благословляла добровольное самопожертвование Сакунталы, вдовы Кабировой. Ты не уговорила ее совершить самоубийство. Но когда она сама решилась пойти в огонь за мужем своим, ты обрадовалась и помогла ей осуществить ее намерение. Наш величайший законодатель Ману так предписал и заповедал, чтобы вдова не смела жить дольше своего мужа. Он пошел еще дальше и повелел, чтобы и невеста, если умрет ее жених, не смела ни за кого выходить, но оставалась незамужней весь свой век. Так нас учили и все остальные индийские аватары. И сейчас ты, мама, страдаешь за их закон. Правы индусы, когда завидуют тебе, и не правы, когда жалеют тебя. А что делать мне, сыну твоему, который в твоем существе видит свое существо и в своем существе — твое? Я и завидую тебе умом, но и жалею сердцем. Ты мне мать.

Будь мужественной и терпи до конца. Если умрешь, то опять родишься, чтобы жить. Мы, индийцы, знаем, что жизнь смертью не прерывается. Мы знаем, что смерть для нас значит не уничтожение жизни, а переход живой души, дживы, в другое тело. Мы не как европейские безбожники, боящиеся смерти, как огня. Ведь хотя они, как христиане, якобы верят в воскресение мертвых, но все же считают смерть концом жизни и существа человека. Они глубоко ниже нас. Страх смерти управляет всей их жизнью и поведением.

Твой сын Рама

31