Граф Толстой на Кавказе

Граф Толстой на Кавказе

Молодой Лев Толстой жил в Петербурге обычной жизнью отпрысков знатных родов. Кутежи и головокружительные романы он предпочитал скучной учебе в университетах, которые так и не окончил. Он мечтал стать comme il faut (комильфо), но ему не хватало раскованности и внешнего лоска. Он искал удачи в картах — семейном пристрастии Толстых, но чуть было не лишился родового имения. Катастрофический проигрыш вынудил его оставить дорогостоящий свет, чтобы поправить дела скромной жизнью в провинции.

Он хотел было удалиться в Ясную поляну, имение матери — урожденной княжны Волконской, но брат Николай, служивший на Кавказе, уговорил его приехать к нему.

Толстой попал на Кавказ в 1851 году, когда драма Хаджи-Мурада приближалась к трагической развязке. «Людям, не бывавшим на Кавказе во время нашей войны с Шамилем, трудно представить то значение, которое имел Хаджи-Мурат в глазах всех кавказцев,— писал Толстой в дневнике.— И подвиги его были самые необыкновенные… Везде, где бывало жаркое дело… везде был Хаджи-Мурат. Он являлся там, где его не ожидали, и уходил так, что нельзя было его полком окружить».

В Кизляре Толстой окунулся в новую жизнь. Здесь всегда ждали набегов, обменивали пленных, гордились экзотическими трофеями и ждали заслуженных наград. Геройского вида ветераны потрясали воображение рассказами о битвах с Шамилем, а бедовые казачки кружили голову своей полуазиатской красотой.

Война расковывала людей, обнажала их главные качества. А постоянное соседство со смертью и ждавшей за ней вечностью очищало от лицемерия и фальши. Толстовская идея «опрощения» нашла здесь самую благодатную почву.

Очарованный Кавказом, Толстой решил поступить на военную службу. Сдав экзамен, граф поступил юнкером в артиллерийскую бригаду, которая дислоцировалась под Кизляром. Он показал себя храбрым солдатом, был представлен к наградам, но так ни одну и не получил. Зато опыт и впечатления, полученные на Кавказе, легли в основу его будущих произведений.

Он любил читать Руссо, но теперь его больше увлекали сказания и легенды горцев, их живописные костюмы и обычаи, особенности характера, подробности быта. «Сокровища поэтические необычайные»,— писал он в дневнике.

Толстой обрел много новых друзей. Одним из них был удалой чеченец Садо, считавшийся мирным. Они стали кунаками и часто бывали вместе. Летом 1853 года, направляясь из станицы Воздвиженской в Грозную, они оторвались от основного отряда, и тут на них налетел отряд горцев. До крепости было уже недалеко, и Толстой с Садо помчались вперед. Лошадь Толстого явно отставала и плен был бы неминуем, если бы Садо не отдал графу своего коня и не убедил горцев прекратить преследование. «Едва не попал в плен,— записал Толстой в своем дневнике 23 июня 1853 года,— но в этом случае вел себя хорошо, хотя и слишком чувствительно». Случай этот, вместе с опубликованным в газете «Кавказ» сообщением о том, как офицер П. Готовницкий и солдат И. Дудатьев попали в плен к горцам, а затем бежали, лег в основу рассказа «Кавказский пленник», где горская девочка старается помочь попавшим в плен русским офицерам. А в «Набеге» Толстой писал уже о том, как русский офицер спасает раненого чеченца.

Спасший для мира великого писателя чеченец Садо этим не ограничился. Позже он сумел отыграть у офицера, которому был должен Толстой, весь его проигрыш. Об этом написал Льву брат Николай: «Приходил Садо, принес деньги. Будет ли доволен брат мой? — спрашивает».

Служба на Кавказе сделала Толстого другим человеком. Он освободился от романтического очарования героев Марлинского и Лермонтова. Его больше интересовали жизнь и сознание простого человека, не по своей воле ввергнутого в ужас вселенского братоубийства. Позже, в «Набеге» он выразит это так: «Неужели тесно жить людям на этом прекрасном свете под этим неизмеримым звездным небом? Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в душе человека чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных?..»

Но сначала написалось «Детство». Толстой дерзнул послать свое сочинение Н. Некрасову в «Современник». Рассказ {7} напечатали. Успех был оглушительным. Имя Толстого стало известным и популярным. В промежутках между ратными делами он продолжал писать.

Толстой прослужил на Кавказе два года. Прибыв сюда мало кому известным частным лицом, он покидал его в чине офицера и в славе нового литературного дарования.

В 1853 году, когда началась Крымская война, Толстой уже сражался в Дунайской армии, а затем участвовал в тяжелой обороне Севастополя.

Под ядрами неприятеля 26-летний Толстой написал «Рубку леса». Вместе с беспощадной правдой о варварском уничтожении природы Кавказа и войне с горцами в рассказе выведены образы офицеров, мечтающих променять «романтический» Кавказ «на жизнь самую пошлую и бедную, только без опасностей и службы».

«Я начинаю любить Кавказ, хоть посмертной, но сильной любовью,— писал он в своем дневнике 9 июля 1854 года.— Действительно хорош этот край дикий, в котором так странно и поэтически соединяются две самые противоположные вещи — война и свобода».

В аду блокады Толстой начал писать и «Севастопольские рассказы», обратившие на себя внимание самого государя.

Уже на склоне лет, в мировой славе литературного гения, Толстой вернулся к своему давнему замыслу. «Хаджи-Мурат» стал его последним большим произведением.

После Толстого литературный Кавказ стал другим. Фокус его повестей сосредоточился на сути человеческого бытия, уничтожаемого чуждыми ему политическими амбициями и «государственными интересами».

На Кавказе, и работая над «Хаджи-Муратом», Толстой с особенным интересом изучал ислам, видя в нем особую ступень нравственного развития человечества.

Это отразилось в его письме семье Векиловых, просивших совета о выборе вероисповедания для своих сыновей, тогда как отец их был мусульманином, а мать христианкой, и брак их был узаконен лишь по воле императора ввиду немалых заслуг картографа Векилова. «Как ни странно это сказать,— писал Толстой,— для меня, ставящего выше всего христианские идеалы и христианское учение в его истинном смысле, для меня не может быть никакого сомнения и в том, что магометанство по своим внешним формам стоит несравненно выше церковного православия. Так что, если человеку поставлено только два выбора: держаться церковного православия или магометанства, для всякого разумного человека не может быть сомнения в выборе, и всякий предпочтет магометанство с признаками одного догмата, единого Бога и Его пророка, вместо того сложного и непонятного богословия — Троицы, искупления, таинств, Богородицы, святых и их изображений и сложных богослужений».

Когда человечество уповало на прогресс и тешилось техническими изобретениями, Толстой думал о вечном, о всемирной любви и необходимости всеобщего просвещения.

Святейший Синод, не разделяя порывов великой души, отлучил писателя от церкви: «…Граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно перед всеми отрекшись от вскормившей и воспитавшей его матери, церкви православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и церкви».

Богоискательство его не удовлетворило, Оптина пустынь не исцелила его душевного смятения, а всемирная слава не приносила утешения.

Ему казалось, что настоящая жизнь осталась там, в горах Кавказа.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

XIX. Граф Толстой о Думе.

Из книги Свобода и евреи. Часть 1. автора Шмаков Алексей Семенович

XIX. Граф Толстой о Думе. Корреспондент «Нового Времени» г. Юрий Беляев посетил графа Л.Н. Толстого и передаёт свой разговор с ним (№10867):— Вас, конечно, интересует Государственная Дума? — спросил я. Толстой поднял голову и ответил:— Очень мало.— Но вы всё-таки следите


ГРАФ

Из книги Библиологический словарь автора Мень Александр

ГРАФ (Graf) Карл Генрих (1815–69), нем. протестантский библеист, исследователь ВЗ. Считается основоположником *четырех источников Пятикнижия теории, к–рая затем была развита *Велльхаузеном и с тех пор называется «теорией Графа — Велльхаузена». Род. в Эльзасе. Учился в


Виктор-Мари, граф Гюго

Из книги Избранное. Проза. Мистерии. Поэзия автора Пеги Шарль

Виктор-Мари, граф Гюго Напомним, что Пеги написал «Нашу молодость», чтобы включиться в полемику, разразившуюся во Франции после выхода его первой «Мистерии». И особо он хотел ответить старому другу, Даниелю Галеви, который в пылу дискуссии писал о том, что Пеги вернулся к


XI. Баптизм на Кавказе

Из книги Правда о баптистах автора Павлов Василий Гурьевич

XI. Баптизм на Кавказе В Закавказье баптизм возник независимо от южнорусского баптизма в Херсонской губернии. Первым представителем баптизма в этом крае является немецкий баптист Мартин Карлович Кальвейт. Кальвейт родился в лютеранской семье, но в зрелом уже возрасте


КТО ТАКОЙ ГРАФ ПЕТР ВАЛУЕВ[1] ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

Из книги Черный бор: Повести, статьи автора Валуев Пётр Александрович

КТО ТАКОЙ ГРАФ ПЕТР ВАЛУЕВ[1] ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ IВ наше время в литературный обиход были введены «Дневники» Валуева[2]. Теперь к нам приходит Валуев-беллетрист. Кто же такой граф Петр Валуев?В 1834 году Петр Александрович Валуев — тогда ему было всего 19 лет — получил


Н. Р. Антонов Граф Петр Александрович ВАЛУЕВ

Из книги Имам Шамиль автора Казиев Шапи Магомедович

Н. Р. Антонов Граф Петр Александрович ВАЛУЕВ IГраф Петр Александрович Валуев родился 22 сентября 1814 г.[99] Получив домашнее образование, вступил на службу, 17-ти лет, в канцелярию московского генерал-губернатора. В 1834 г. переведен на службу в Собственную Его Императорского


Пушкин на Кавказе

Из книги Имам Шамиль [с иллюстрациями] автора Казиев Шапи Магомедович

Пушкин на Кавказе На скорбном пути арбу с телом покойного Грибоедова встретил его великий тезка Александр Пушкин. Непонятно, как он оказался один в такой опасной глуши, но в своих путевых заметках он написал: «Два вола, впряженные в арбу, поднимались на крутую дорогу.


Граф Толстой на Кавказе

Из книги Имам Шамиль автора Казиев Шапи Магомедович

Граф Толстой на Кавказе Молодой Лев Толстой жил в Петербурге обычной жизнью отпрысков знатных родов. Кутежи и головокружительные романы он предпочитал скучной учебе в университетах, которые так и не окончил. Он мечтал стать comme il faut (комильфо), но ему не хватало


Пушкин на Кавказе

Из книги Из Рима в Иерусалим. Сочинения графа Николая Адлерберга автора Адлерберг Николай Владимирович


Граф Николай Адлерберг и его путешествие в Иерусалим

Из книги автора

Граф Николай Адлерберг и его путешествие в Иерусалим Книгу, которая лежит перед вами, написал Николай Владимирович Адлерберг (1819–1892). Совершенное им в 1845 г. путешествие из Рима в Иерусалим через Грецию и Египет интересно само по себе, т. к. в те годы добраться до Святого