Глава XII-я

Чаяния современного еврейства, — «Он» или «не он»? — «Жидовский Вифлеем», — «Что не понятно детям».

Теперь попытаемся приоткрыть завесу, скрывающую за собою огромный и конспиративно-таинственный мір надежд и ожиданий современного нам еврейства.

Один весьма близкий мне по духу человек56, некогда занимавший довольно высокий пост в провинциальном органе важного министерства, однажды, задолго еще до начала переживаемой катастрофической всемирной войны, явно приближающей мір к предопределенному ему концу, поведал мне следующее.

— Было это, — сказывал он мне, — в 1903-м году. Я служил тогда в С.57 и вскоре по прибытии своем к месту служения близко сошелся, как со своим духовным отцом, с кафедральным протоиереем, человеком высокой духовной настроенности. В те годы мысли и ожидания близости конца міра еще мало тревожили покой христиан православных, и тем удивительнее показался мне в то время рассказ о. протоиерея о местном раввине, сообщившем ему нечто о тайнах еврейского кагала, чего ни о. протоиерей, ни я до того времени не только не слыхивали, но и не подозревали.

К о. протоиерею пришел раз по какому-то делу местный общественный раввин; зашел потом и без особого дела. Завязалось нечто вроде знакомства — и стал после того раввин этот довольно часто заходить под разными предлогами на дом к протоиерею. Зайдет, поговорит о том о сем и всякий раз сведет разговор на тему о христианских эсхатологических ожиданиях. Когда знакомство достаточно укрепилось, о. протоиерей обратился к раввину с вопросом, какую цель имеет он в виду, постоянно заводя собеседования с ним на тему, столь, казалось бы, чуждую еврейскому духу.

— Цель та, — ответил раввин, — что мне желательно проверить чаяния нашего кагала по вашим христианским ожиданиям. Я не хочу пред вами таиться, да и не к чему, и буду говорить с вами откровенно. Дело, видите ли, в том, что вашего Мессию Иисуса Христа народ наш не принял только потому, что старейшины наши и книжники уверили его, что сроки, указанные пророками Израиля для явления Мессии, еще не исполнились и потому Христос, как хулитель Бога и самозванец, должен быть казнен, что и было исполнено. Теперь сроки, указанные некогда Израилю его вождями, исполняются, и наш народ в волнении страстного ожидания «Утехи Израилевой». Волнение так велико, что нашему кагалу приходится держать перед народом нашим ответ, что называется, «не с коротким», ибо вы знаете жестоковыйность Израиля. И вот, пред кагалом встала теперь во весь рост нелегкая задача удержать в равновесии народные страсти, доколе не явится обетованный кагалом мессия. И он должен явиться тем или другим образом: или явится сам, как мессия, или его подготовить и явить в этой роли должен наш кагал, и явить во что бы то ни стало, и притом в ближайшем будущем, если этого не произойдет, и мессии не дадут Израилю стражи его дома, народ наш выйдет из повиновения и тогда — конец народу еврейскому. Есть еще выход из положения — это признать Христа Мессией истинным и сознаться в своей роковой ошибке, но на это, конечно, кагал ни за что и никогда не пойдет. Понимаете ли трагизм положения и народа нашего, и его руководителей? Вот та причина, почему я и допытывался узнать от вас, как пастыря стада Христова, каковы ваши христианские чаяния, и совпадают ли они по времени с нашими ожиданиями и с вычислениями наших книжников и их толкованиями ветхозаветных пророчеств.

В Сентябре 1911-го года, из источника весьма близкого по духовно-просветительной деятельности к Холмскому, ныне Волынскому, архиепископу Евлогию, принимавшему деятельное участие в судьбе гонимых прикарпатских славян, мне довелось получить следующую справку:

«В австрийской Буковине, в 3-4 верстах от Черновиц, в местечке Сада-гура, живет некий великий раввин-чудотворец. Это звание перешло к нему наследственно. В настоящее время он еще совсем молодой человек. Чудеса он творит будто бы великие, исцеляет, предсказывает. Евреи из России и других стран устраивают к нему паломничества и чтут его, как бога».

Лицо, давшее мне эту справку, рекомендовало мне за дальнейшими подробностями по этому вопросу обратиться к одному православному духовному лицу, живущему невдалеке от вышеуказанной местности58. Несмотря на живейший интерес, возбужденный во мне этим сообщением, я этого не сделал по той причине, что знал о перлюстрации русских писем на австрийской почте и боялся подвести то лицо под преследование власть имущих; но я был уверен, что рано или поздно, а мне доведется тем или иным путем получить нужные сведения для определения значения того Садагурского раввина, которого уже и теперь евреи «чтут, как бога».

Не он ли кандидат в мессии, ожиданием которого, почти уже не скрываясь теперь от христианского міра, преисполнен рассеянный по всему міру Израиль? Не он ли тот антихрист, явления которого в близком будущем ждет всё, что еще осталось в христианстве не отступившего от веры и преданий своих отцов, что не мудрствует лукаво, что не погрязло в схоластике ложного лютеранствующего богословствования и что живет и дышит живою верою в Господа Иисуса Христа распятого и близ грядущего для Страшного Суда и воздаяния?

Не он ли?..

Уверенность моя меня не обманула: справку о Садагурском раввине я получил 25 Сентября 1911-го года, а пять месяцев спустя, под Мартом 1912-го года, я уже записывал в своей записной книжке дословно следующее:

«Просматривая «Домашнюю Беседу»59 за 1865-й год, я в выпуске 39-м от 25 Сентября60 нашел такую статью:

Жидовский Вифлеем

Сада-гура ничего более как небольшой еврейский городок, находящийся в Буковине, в недальнем расстоянии от Черновиц. Там встречаются только кафтаны, длинные пейсы и разгоряченные водкою лица. Несмотря на это, грязный городишка имеет для евреев притягательную силу, заключающуюся в семействе жида Изрольки, из племени которого, по мнению евреев, должен родиться их ложный мессия. Семейство Изрольки скопило в продолжение столетия несколько миллионов. Сада-гура сделался в настоящее время местом поклонения польских, русских, галицийских, молдавских и валахских евреев. Они вменяют себе в непременную обязанность посетить хоть раз в жизни родоначальника этого семейства и одарить его. Самый скаредный скупец открывает в своей мошне золотую монету и жертвует ее глубоко укоренившемуся суеверию.

Сада-гура был прежде уединенный, ничтожный еврейский городишка, принадлежащий какому-то дворянину, озабоченному улучшением своих финансов и умножением доходов со своих винокуренных заводов. С тех пор как в 1825-м году глава семейства Изрольки поселился в Сада-гуре, дворянин разбогател, а посреди полуразрушенных домов торговцев и ростовщиков воздвигся дворец, окруженный небольшим числом изящных домов, в которых живут зятья и дочери Изрольки; в них собрано все, что роскошь и великолепие могли придумать лучшего. В дворце находится серебряная комната, в которой расставлены всевозможные сосуды старых и новых фасонов, оцененные в несколько сот тысяч рублей. Жилые комнаты украшены великолепными турецкими коврами и тяжелыми шелковыми занавесами. Все эти роскошные вещи — приношения набожных евреев. В конце большого парка находятся прекрасно устроенные оранжереи. Эти изобретения самой утонченной роскоши составляют посреди грязных лачужек Сада-гуры что-то похожее на волшебный замок. А владелец этих богатств, в руках которого сосредоточено столько сокровищ и одно лицезрение которого составляет для суеверных иудеев великое счастье, покупаемое богатыми денежными приношениями, — ничего более как олицетворенное тупоумие.

Ребихе-Изролька — так называется этот человек — совершенный идиот. Под его седыми волосами не живет мыслящий разум, в груди его нет никакого чувства; ходит он не иначе как опираясь на проводника, не из слабости, а из животной безсознательности. Разговор его состоит из несвязных звуков, понятных одному его семейству и секретарю. Когда он показывается на улице, — что бывает обыкновенно известно за несколько часов, — все окошки, двери, улицы и площади наполняются людьми, которые лезут часто на деревья, на крыши, дерутся, давят друг друга, чтобы видеть своего идола. У Ребихе-Изрольки есть жена, дочери и сыновья. Дочери его выходят замуж почти детьми. Каждому из его зятьев, которые выбираются обыкновенно между самыми богатыми людьми, вменяется в обязанность поселиться на Садагуре и построить себе дом поблизости отцовского дворца. Дочери его ходят дома в бархате и шелку, ежедневные кафтаны его сыновей и зятьев шьются из самых дорогих материй. У маленьких детей есть няньки: француженки, англичанки, немки и, сверх того, гувернеры и гувернантки, как у каких-нибудь принцев. Множество секретарей ведут «дела» дома, состоящие большею частью из приема денежных приношений и других даров. Перед обедом Ребихе-Изролька назначает аудиенции, то есть принимает, в присутствии своего секретаря, некоторых поклонников. Не произнося сам ни звука, он дозволяет им посмотреть на себя и принимает обычное приношение, состоящее уж никак не менее как из десяти австрийских гульденов. Иногда Ребихе — Изролька катается. Прежде за его каретой следовала другая карета с музыкантами, которые во время катанья играли лучшие пьесы, но в настоящее время это уже не делается, вероятно, по настоянию правительства.

Такова статья «Домашней Беседы» от 25 Сентября 1865-го года.

Но о Садагурском раввине-чудотворце тем дело еще не кончилось. В Марте 1914-го года мне впервые пришлось познакомиться в Петрограде с одним дальним родственником, который на мой вопрос: где жил? — ответил:

— В австрийской Буковине, в Черновицах.

Я даже вскрикнул от изумления и неожиданности.

— Что с вами? — спросил он удивленно, — что вас так поразило?

— А Сада-гуру, — воскликнул я, — знаете?

— Конечно, знаю, — ответил он, — Садагура весь был мне виден как на ладони с террасы моего черновицкого дома. Но что вас в нем так заинтересовало? уж не Садагурский ли вундер61-раввин?.. Да, там действительно, живет этот еврейский чудотворец. И, представьте, вера евреев в него так сильна, что они на него смотрят, как на какого-то бога... Я этого раввина — фамилия его Фридман, родом из Ружины — знал лично и даже раз был приглашен к нему на обед, что почитается из ряду вон выходящею честью.

Фридман — «человек міра!» и имя-то какое, — подумалось мне, — подходящее для того, кто, как антихрист, попытается на первых порах дать мир всему міру!

— А каких он лет? — спрашиваю.

— Я уехал из Черновиц в 1904-м году... Тогда ему лет шестьдесят было.

— Не тот!62 — вырвалось у меня невольно.

— Как не тот? — с живостью возразил мне мой собеседник, — совершенно тот! — вундер-раввин, который почему-то так вас интересует.

— А сын, — спрашиваю, — у него есть?

— Есть, и он такой же, как отец, чудотворец и так же боготворим жидами. Ведь в роду этих Фридманов вундер-раввинство переходит преемственно от отца к сыну по наследству.

— А сыну сколько лет?

— В 1904-м году ему было лет девятнадцать.

— Девятнадцать в 1904-м году, стало быть, тридцать лет ему исполнится в 1915-м году.

Не он ли? не в 1915-м ли году предстоит ему явиться, если только Фридман из Сада-гуры действительно ом? Явление его будет, по свидетельству св. Отец, подобно явлению Спасителя, исшедшего на проповедь «лет тридцати» (Лк. III, 23). «Лет тридцати» может означать — от тридцати лет и моложе и старше несколькими годами, вернее — старше, то есть между тридцатью и тридцати пятью годами, если так и Фридман — он, то 1915-й год и к нему ближайшие годы должны стать роковыми для человечества.

Так подумалось мне, и подумалось не безтрепетно.

От собеседника своего большего я не добился: для него Садагурский раввин был только свидетельством еврейского суеверия, данью невежеству темной и фанатичной еврейской черни. Впрочем, от него я узнал и еще одну подробность, касающуюся этих наследственных «чудотворцев», — это то, что жен своих они должны брать только одного определенного еврейского рода и что род этот живет у нас в России, где-то на Волыни. Итак, 1915-й год — год совершеннолетия, по еврейскому закону, «человеку міра» из Сада-гуры, что близ Черновиц в австрийской Буковине.

Каково же было удивление мое, когда, разбирая свои записи, я под Декабрем 1912-го года нашел в них следующую заметку: «25 Декабря 1912-го года в «Новом Времени» была помещена статья Меньшикова «Что непонятно детям», и в ней дословно было напечатано следующее:

«Политика начинает быть страшнее рождественской сказки. Даже «Русский Инвалид», знаменитый ролью фигового листа, скрывающего от общества все военные опасности, — даже он угрожает неизбежной войной. Правда, война предстоит через два года, и не у нас, а между Англией и Германией, но, как справедливо намекает газета, война с Англией у немцев означает нынче не одну Англию.

Какие же доказательства того, что англогерманская, а стало быть, и всесветная бойня поднимется в 1915-м году?,63 -спрашивает Меньшиков и отвечает: — Их очень много. Все сроки вооружений у держав Тройственного союза вполне определенно подгоняются теперь к 1915-му году, — говорит наша военная газета. Особенно это касается военно-морских вооружений, сроки которых сокращены. Один из самых серьезных специально военных журналов Англии «Нэвель энд Милитэри Рекорд» категорически высказал, что «кризис в нашей истории наступит в 1915-м году». «Такое, — говорит «Русский Инвалид», — решительное и прямолинейное заявление вообще мало подходит к тону всегда осторожного и чересчур сдержанного журнала, и для того чтобы побудить его к откровенности, должна была быть вполне основательная причина... Времени остается мало, — с жаром говорит названное военно-морское издание, — очень мало... Медлить нельзя, ибо надвигается кризис истории, который ясный английский ум высчитал с точностью астрономического феномена».

Статья Меньшикова кончается словами: «Итак, 1915-й год».

Он или не он будет Фридман из Сада-гуры64, будет ли им лжехристос от теософов или еще кто из той же масоно-еврейской шайки — все это неважно, как неважен для бодрствующего христианина и срок, указанный для «кризиса истории ясным английским умом» и г. Меньшиковым; когда наступит одному Богу в точности известный час, и мы доживем до него, тогда только мы будем знать точно и личность антихриста, и число имени его, и определенные ему и міру сроки. До тех же пор для нашего христианского внимания и наблюдения неизмеримо важно одно, это — разумение смысла и значения переживаемого момента жизни Вселенской Христовой Церкви, важно, что «близ есть, при дверех». Побелели нивы — близится жатва. Времена исполняются.