Николай Николаевич Туроверов

Николай Николаевич Туроверов

И ещё одно литературное имя возвращается на родную землю с чужбины как из небытия — Николай Николаевич Туроверов (1899–1972). Поэт казацкого корня, прошедший в составе казачества Белое движение, он прославил казачество во многих стихах своих, но было бы неверным сводить поэзию Туроверова к единой теме. Он вложил в творчество энергию любви к жизни, к родине — энергию, питаемую глубокой верой в промыслительную Божию помощь и защиту от всех бед земных.

Это не значит, конечно, что он не испытал душевного смятения, тоски по оставленному, своего безнадёжного положения изгнанника. Даже мысленное возвращение в родной дом становится для него слишком грустным. Он передал эту свою печаль в гениальных по образной силе строках:

Я знаю, не будет иначе,

Всему свой черёд и пора.

Не вскрикнет никто, не заплачет,

Когда постучусь у двора.

Чужая на выгоне хата,

Бурьян на упавшем плетне,

Да отблеск степного заката,

Застывший в убогом окне.

И скажет негромко и сухо,

Что здесь мне нельзя ночевать,

В лохмотьях босая старуха,

Меня не узнавшая мать.

Он был не одинок в своей тоске о всё более удаляющемся времени, когда связь с родиной сознавалась не в ослабевающей памяти, а в печали о живом чувстве бытия на родной земле. И он был слишком одинок в своей тоске, ибо слабеющее чувство родины не скрепляло рвущихся связей с теми, с кем соединяла она когда-то любовью к себе.

Он понимает, что чужая земля — это теперь навсегда. Мать, родина, осталась там, далеко. Здесь мачеха. Надо свыкаться с ней.

Он видит, как время идёт, приходят новые поколения, эмиграция становится уже не просто ощущением, но состоянием, которое втягивает в себя, подчиняет, в котором рвутся многие связи.

А всё же есть в жизни то утешение, с каким не совладает никакое уныние. Воспоминания об оставленной родной земле постоянно сопрягаются с неколебимостью веры.

Туроверов в своих стихах часто проявляет своё сугубо религиозное мирочувствие, которое обнаруживает себя у него ненарочито, но верно. Для поэта само осознание прихода Спасителя в мир делает жизнь небезнадёжной, полной ожидания светлой радости.

Туроверов продолжил в русской поэзии то, что было всегда сопряжено с видением красоты мира как проявления славы Господней. А для этого-то нужно быть проникнутым истинною верою.

Он знает о тех чувствах в Господней славе, ибо они не сторонние для него, но живут в нём самом, всегда жили. Эти чувства для Туроверова сопряжены с некоей тайной, только и придающей миру то великолепие, ту жизненность, которые так много говорят сердцу о Творце. В таком мироощущении мы можем отметить близость Туроверова Достоевскому.

Поэту скучны притязания на (позитивистское по природе) всезнание. Знание земных мудрецов — не сила, а мертвизна. Здесь мы встречаемся вновь всё с той же проблемой противостояния веры и рассудка, в своеобразном преломлении. Рассудочным претензиям поэт противопоставил радостное чувство живого восприятия бытия, поэтому и долгое время спустя он вспоминает ощущения тех дней, когда пребывал ещё в своём лучшем из миров.

И я проснулся на заре,

— Увидел церковь на горе,

И над станицей лёгкий дым,

И пар над Доном золотым,

Услышал звонких петухов,

— И в этом лучшем из миров

Счастливей не было людей

Меня, в беспечности своей.

Облик родной земли освящён у поэта вознесённым надо всем — храмом..

Поэт не только восхищён Божьей красотой, разлитой в природе, но скорбит о том, что для человека она становится всё более далёкой, забытой, недоступной. Ему кажется тщетою надежда на неземное утешение у тех, кто не прозрел земную благодать мира.

Вот это ощущение красоты мира как отражения совершенства творения — было исконно присуще русской культуре и ещё в средние века отличало её от западной. Русская всеотзывчивость, которую Достоевский так проницательно ощутил в Пушкине, жила и в душе Туроверова, по своему осуществляя себя в нём.

Это ощущение красоты и помогает подлинно приять в душу всё, ниспосылаемое человеку, — любовь к Божьему миру даже в сознаваемой неизбежности ухода из него.

Но он нашёл верную опору: упование на Промысл.

В скитаньях весел будь и волен,

Терпи и жди грядущих встреч, —

Тот не со Мной, кто духом болен,

Тому не встать, кто хочет лечь.

Простор морей, деревья пущи

И зреющий на ниве злак

Откроют бодрым и идущим

Благословляющий мой знак.

В лицо пусть веет ветер встречный, —

Иди — и помни: Я велел", —

Так говорил Господь, и Млечный

На тёмном небе путь блестел.

Как Тютчев, как Ахматова, как Шмелёв, Туроверов узревает в природе указующие знаки Божией премудрости. Нужно вновь вспомнить слова святого Максима Исповедника: "Весь мысленный мир таинственно и в символических образах представляется изображённым в мире чувственном для тех, кои имеют очи видеть". Поэтому Млечный путь для поэта есть символ пути небесного, пути Господня, он видит своё призвание идти именно этим путём, одолевая на нём все тяготы и сомнения.

Сам дар свой поэтический, своё призвание — Туроверов осознает как долг следования Божией воле. Испытания ниспосланные — как проверку решимости следовать ей. Поэзия становится для Туроверова средством общения с Творцом. И одновременно он смиренно признаёт, как мало достоинства в его труде на весах Божиего суда.

Среди русских поэтов Туроверов выделяется особой темой своей: темой казачества. Казаки для него испокон века особый Божий народ. Народ, которому покровительствует Сам Спаситель, народ, за который перед Престолом Вседержителя заступаются святые, говоря тяжком пути казачества, о защите им Божией правды, о следовании Божией воле. Мысль о казачестве и память о родине для Туроверова неразрывны.

Конечно, как и у всякого подлинного поэта, творчество Туроверова не ограничено лишь несколькими темами, но мы вынуждены ограничивать себя. Простимся с ним, сознавая неповторимость этого творчества, как и неповторимость любой личности, независимо от масштабов её.

Возвращается ветер на круги свои,

Повторяются дни и мои, и твои,

Повторяется всё — только наша любовь

Никогда не повторится вновь.

Быть может, поэт бессознательно пришёл к тому, с чем можно одолеть скептический пессимизм Екклесиаста?…

Однако в кратком разговоре о тех, кто из огня гражданской войны оказался в сухом холоде чужбины, начавши именно там своё поэтическое бытие, мы как бы обошли стороной поэтов, выходцев из "серебряного века", в изгнании продолживших творческое осмысление жизни, нагруженное прежним опытом, к которому добавились новые переживания, не изобильные счастливыми моментами. О них можно было сказать нечто и прежде, когда речь шла о начале века, но для целостности впечатления сосредоточим внимание на них в едином месте.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Владимир Николаевич Лосский БОГОСЛОВСКОЕ ПОНЯТИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ

Из книги Богословское понятие человеческой личности автора Лосский Владимир Николаевич

Владимир Николаевич Лосский БОГОСЛОВСКОЕ ПОНЯТИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ (После сканирования греческий слог дан в шрифте Symbol, т. е. без ударений и придыханий) Я не берусь излагать то, как понимали человеческую личность отцы Церкви или же какие-либо иные христианские


Александр Николаевич Радищев

Из книги Вера в горниле Сомнений. Православие и русская литература в XVII-XX вв. автора Дунаев Михаил Михайлович

Александр Николаевич Радищев Александр Николаевич Радищев (1749–1802), жертва революции, типичный просветитель-гуманист — фигура в истории русской литературы трагическая. Принадлежа к образованному элитарному слою, выделившемуся из состава народа в петровскую эпоху и


Фёдор Николаевич Глинка

Из книги Юродство и столпничество автора Кузнецов Николай Николаевич

Фёдор Николаевич Глинка С начала 20-х годов XIX века Фёдор Николаевич Глинка (1786–1880) основное поэтическое внимание своё обращает на псалмы и некоторые ветхозаветные пророчества, — делая их предметом вольных переложений. Позднее, написав большую поэму «Иов» (1834), автор


Аполлон Николаевич Майков

Из книги Отец Арсений автора Автор неизвестен

Аполлон Николаевич Майков Популярность (употребим противо-поэтическое словечко) поэзии Аполлона Николаевича Майкова (1821–1879) несправедливо ниже масштаба его дарования.Духовная лирика его прекрасна:Дорог мне перед иконойВ светлой ризе золотой,Этот ярый воск


Александр Николаевич Островский

Из книги Новые мученики российские автора Польский протопресвитер Михаил

Александр Николаевич Островский Подлинно ввёл читателя (и театрального зрителя) в купеческий быт со всеми его проблемами, Александр Николаевич Островский (1823–1886). Соблазн материального благополучия слишком силён, и русский человек не избежал его. Островский это показал


Глава XI ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛСТОЙ

Из книги Отец Арсений автора

Глава XI ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ ТОЛСТОЙ Вступление Лев Николаевич Толстой (1828–1910)В начале марта 1855 года, в самый разгар Крымской кампании, молодой офицер и начинающий писатель граф Лев Николаевич Толстой между дневниковыми записями помещает неожиданное рассуждение: "Нынче я


Леонид Николаевич Андреев

Из книги Библейские мотивы в русской поэзии [антология] автора Анненский Иннокентий

Леонид Николаевич Андреев Одним из популярнейших литераторов начала XX века был Леонид Николаевич Андреев (1871–1919). Он по-своему пытался одолеть проблему правды в искусстве, исповедуя эстетическую теорию "двух действительностей", в которой "правде факта" он


Владимир Николаевич Крупин

Из книги Путешествие по Востоку и Святой Земле в свите великого князя Николая Николаевича в 1872 году автора Скалон Дмитрий Антонович

Владимир Николаевич Крупин Среди русских писателей, пребывающих в литературе на рубеже веков и тысячелетий, наиболее последовательно и сознательно упрочил себя в Православии Владимир Николаевич Крупин (р. 1941). И его путь был, конечно, не прост, следовал через сомнения и


ИЛЬЯ НИКОЛАЕВИЧ

Из книги автора

ИЛЬЯ НИКОЛАЕВИЧ Видела я этого человека впервые, на вид ему было около 60 лет, среднего роста, совершенно седой, с клиновидной бородкой и удивительно добрыми и выразительными глазами. Он сидел ко мне боком и оживленно разговаривал с о. Арсением о каких-то знакомых. Обед


Павел Николаевич Попов

Из книги автора

Павел Николаевич Попов Сын священника с. Журавлевки, Курской губ. После смерти своего отца жил в названном селе, имея землю, лес и хозяйство. Учился в Харьковском Университете. В годы войны 1914-18 гг. работал в Красном Кресте, оказывал местным крестьянам большую помощь,


ИЛЬЯ НИКОЛАЕВИЧ

Из книги автора

ИЛЬЯ НИКОЛАЕВИЧ Видела я этого человека впервые, на вид ему было около 60 лет, среднего роста, совершенно седой, с клиновидной бородкой и удивительно добрыми и выразительными глазами. Он сидел ко мне боком и оживленно разговаривал с о. Арсением о каких-то знакомых. Обед


Аполлон Николаевич Майков 1821–1897

Из книги автора

Аполлон Николаевич Майков 1821–1897 Ангел и демон Подъемлют спор за человека Два духа мощные: один — Эдемской двери властелин И вечный страж ее от века; Другой – во всем величьи зла, Владыка сумрачного мира: Над огненной его порфирой Горят два огненных крыла. Но торжество


Алексей Николаевич Апухтин 1840–1893

Из книги автора

Алексей Николаевич Апухтин 1840–1893 Жизнь О жизнь! Ты миг, но миг прекрасный, Миг невозвратный, дорогой; Равно счастливый и несчастный, Расстаться не хотят с тобой. Ты миг, но данный нам от Бога Не для того, чтобы роптать На свой удел, свою дорогу И дар бесценный


Николай Николаевич Старший на Святой Земле в 1872 году

Из книги автора

Николай Николаевич Старший на Святой Земле в 1872 году В середине XV века Византийская империя прекратила свое существование. Для христианского мира это означало, что с этих пор над канонической территорией всех патриарших престолов Православной Церкви теперь развевается


Великий Князь Николай Николаевич Старший

Из книги автора

Великий Князь Николай Николаевич Старший Великий князь Николай Николаевич Старший (1931–1891) был третьим сыном императора Николая I. Отец дал ему образование применительно требованиям военной карьеры. Воспитателем великого князя с первых самостоятельных шагов стал