Андрей Платонович Платонов

Андрей Платонович Платонов

Андрей Платонович Платонов (Климентов; 1899–1951) вошёл в литературу, балансируя на краю соцреализма. Революционная романтика его, во всяком случае, весьма привлекала. Но писатель с таким своеобразнейшим видением мира не сумел бы никогда уместиться в рамках заданных схем. В том была его писательская драма — в чрезмерной своеобразности.

За литературное творчество Платонов постоянно подвергался гонениям не только от рапповской или (позднее) официальной советской критики: сам Сталин взглянул на Платонова неодобрительно, а это куда как серьёзнее.

Нужно признать: со своей точки зрения все осудители Платонова были абсолютно правы. Он обнаруживал и "идеологическую двусмысленность", и отвержение ведущихся "социалистических преобразований", и эстетическую критику "генеральной линии партии". Он был в советской литературе чужаком, и не умел того скрыть.

Писатель много раз подчёркивал: новое должно устроиться по законам подлинно человеческих отношений, только овладение смыслом жизни даст людям счастье. Однако новый мир уже начинал жить иным законом, который был точно сформулирован чуть позднее в словах безымянного (безликого, это важно) завкомовского чиновника в повести «Котлован» (1930): "Счастье произойдёт от материализма, товарищ Вощев, а не от смысла".

То были не просто слова эпизодического персонажа, но именно новый закон времени, один из эстетических принципов надвигающегося господства соцреализма. Важнейшая традиция русской литературы отвергалась откровенно и грубо.

Мертвящая бессмыслица совдеповских событий выражена в своеобразнейшем языке платоновских созданий, изобилующем многими неправильностями речи, канцелярскими клише, сухими формулами идеологических документов, просторечной фразеологией, поползновениями на научный изыск, нарочито сконструированными оборотами. Всё это единство есть результат строго выверенного языкового мастерства, виртуозного владения фразой, блестящего знания законов литературной речи. Платонов — великий стилист. Как иначе можно было бы составить такую фразу: "…остальным крестьянам… давать хлеб порциями, когда в теле есть научные признаки голода". Впрочем, цитировать можно почти подряд все тексты.

Самый страшный приговор социалистическому строительству — гениальная повесть «Котлован», одно из крупнейших созданий русской литературы XX века. Все силы измученных жизнью людей истрачены на строительство некоего Дома, для которого сумели вырыть лишь громадную яму, без надежды на большее. Если же потревожить собственную эрудицию, то можно припомнить, что имелось намерение соорудить не просто Дом, но хрустальный дворец. Жертвой затеи стала маленькая девочка Настя (ещё и многие иные, да не станем всех перечислять), для которой вырытый котлован стал подлинной могилой. Иван Карамазов слезинку ребёнка объявил непомерной платой за будущую гармонию — здесь отдана жизнь, но и та без всякого смысла. "Не убывают ли люди в чувстве своей жизни, когда прибывают постройки?" — этот вопрос, поставленный одним из персонажей повести, становится риторическим, да и сама аллегория "вырытый котлован" слишком прозрачна.

Суть всей социальной советской доктрины точно выражена в сатирической повести Платонова "Город Градов" (1927) — названием социально-философского труда, на создании которого надорвал силы бюрократ Шмаков, центральный персонаж повести: "Принципы обезличения человека, с целью перерождения его в абсолютного гражданина с законно упорядоченными поступками на каждый миг бытия". В этой повести писатель достиг подлинно щедринских высот в обличении советской бюрократии, номенклатуры, с которой в те же годы надорвался в борьбе Маяковский.

В рассказе "Усомнившийся Макар" (1929), опасно-сатирическом и переполненном язвительными символами, "думающий пролетарий" Пётр разъясняет заглавному персонажу суть зарождающейся социалистической жизни:

"Иной одну мысль напишет на квитанции — за это его с семейством целых полтора года кормят… А другой и не пишет ничего — просто живёт для назидания другим".

Вот это и объявили клеветою на "генеральную линию".

На эту тему можно написать объёмистое исследование, но для нас она второзначна. Важнее уяснить, что Платонов в своём эстетическом видении мира не только не социалистический, но и не реалист вовсе. И не потому, что его создания переполнены сатирическим неправдоподобием, или что время от времени появляются у него нереальные персонажи, наподобие медведя-молотобойца в «Котловане». Да, его мир измышлен — не почувствовать этого невозможно, но и это не беда для реалиста (хотя в измышлениях своих Платонов часто переступает за крайнюю черту реального). Главное, он не ставит для себя цели изучения жизни в её реальности. Платонов хочет познать не жизнь, а смерть. Как его рыбак в «Чевенгуре». Этот рыбак не случайный персонаж: под знаком его любопытства к смерти совершаются все события романа, а затем и всего писательства Платонова. Революция же его тянет к себе, поскольку она для него и есть — конец света.

Платонов познаёт смерть как долгий процесс умирания в длительности жизни. Многие персонажи Платонова как будто не жильцы на этом свете, а всё примериваются, оставаться ли пока или уже умирать. А жизнь им скучна и томительна.

Жизнь писатель не столько познаёт, сколько просто видит унылой, часто тошнотворной. Это не реализм.

Мир Платонова — не "прекрасный и яростный", как он силится порой показать, а убогий и отталкивающий. Радуются в нём нерадостно, веселятся невесело, каждый сидит в себе самом, ища усиленно думу о чём-то важном, но никак не дающемся мысли. Платонов измышляет мир по законам собственного любопытства к смерти.

Поэтому советские критики были не вполне справедливы к писателю. Он вообще смотрел на материализм мира мрачно, а им казалось, что он только на их, "строящийся социализм" так взирает — и им это не нравилось.

Смерть можно осмыслять в пространстве вечности, а можно сопрягать её с конечностью времени. Всё зависит от веры. Какова вера Платонова?

"Религиозное душеустройство" приписывалось Платонову ещё в критике 30-х годов. Но религии есть разные. Ныне всё чаще пытаются притянуть писателя к Православию.

Бедой нашего нынешнего литературоведения, скажем ещё раз, стало желание усмотреть православную религиозность литературы там, где её вовсе нет. Достаточно писателю или его герою упомянуть имя Божие, процитировать Писание и этого становится достаточно, чтобы приписать ему христианское миросозерцание. Но Евангелие может процитировать и атеист, и даже сознательно (а многие употребляют отдельные выражения из Писания, не всегда догадываясь об источнике). Точно так же если Пушкин пишет "Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон…" — не значит же это, что он и впрямь участвует в языческих жертвоприношениях. Для него это просто удобная метафора.

"Бог есть великий неудачник, — замечает Платонов в записной книжке. — Удачник тот, кто имеет в себе, приобретает

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

АНДРЕЙ

Из книги София-Логос. Словарь автора Аверинцев Сергей Сергеевич


Андрей

Из книги 100 великих библейских персонажей автора Рыжов Константин Владиславович

Андрей До того как стать учеником Иисуса, Андрей состоял среди последователей Иоанна Крестителя. По свидетельству Евангелия от Иоанна, он был первым призван на апостольское служение. Поэтому в греческом предании он носит имя «Первозванного». После смерти, воскрешения и


АНДРЕЙ КРИТСКИЙ

Из книги Библиологический словарь автора Мень Александр

АНДРЕЙ КРИТСКИЙ свт. (ок. 660–ок. 740), визант. подвижник, церк. поэт–гимнограф. Род. в Дамаске, подвизался в Иерусалимской обители св. Саввы. В качестве секретаря Иерусалимской Патриархии участвовал в VI *Вселенском Соборе. Впоследствии А.К. был поставлен епископом г. Гортины


БОГОСЛОВСКИЙ–ПЛАТОНОВ

Из книги Евангелие от Иоанна автора Милн Брюс

БОГОСЛОВСКИЙ–ПЛАТОНОВ Ипполит Михайлович, прот. (1820–70), церк. писатель и педагог. Род. в Москве в семье священника. В 1844 окончил МДА, где был оставлен преподавать логику и историю философии. С 1851 перешел на приходскую работу. Прославился как талантливый проповедник.


ГИЛЯРОВ–ПЛАТОНОВ

Из книги Сочинения автора Карсавин Лев Платонович

ГИЛЯРОВ–ПЛАТОНОВ Никита Петрович (1824–87), рус. правосл. публицист и обществ. деятель. Род. в Коломне в семье священника. В 1848 окончил МДА и написал магистерскую дисс. «О потребности вочеловечения Сына Божия для спасения рода человеческого». В МДА Г. — П. читал лекции по


ГОРСКИЙ–ПЛАТОНОВ

Из книги Хлыст [Секты, литература и революция] автора Эткинд Александр Маркович

ГОРСКИЙ–ПЛАТОНОВ Павел Иванович (1835–1904), рус. правосл. *гебраист и библеист. Сын диакона. Окончил МДА в 1858, где с 1867 состоял э. орд. проф. евр. языка и библ. истории, а в 1870 начал вести курс библейской *археологии и евр. языка. В 1878–86 Г. — П. былинспектором МДА, а в последние годы


КУДРЯВЦЕВ–ПЛАТОНОВ

Из книги Святая простота. Рассказы о праведниках автора Зоберн Владимир Михайлович

КУДРЯВЦЕВ–ПЛАТОНОВ Виктор Дмитриевич (1828–91), рус. правосл. философ и богослов. Род. в Псковской губ. в семье полкового священника. Окончил МДА (1852), где был оставлен при каф. библ. истории и греч. яз., но затем перешел на каф. истории философии, где в 1857 стал профессором. В


ПЛАТОНОВ

Из книги СЛОВАРЬ ИСТОРИЧЕСКИЙ О СВЯТЫХ,ПРОСЛАВЛЕННЫХ В РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ автора Коллектив авторов

ПЛАТОНОВ Вениамин Васильевич, прот. (1883–1948), рус. правосл. экзегет. Род. в Белгороде в семье священника. Окончил Харьковскую ДС (1903). После рукоположения во иереи служил в приходских храмах. В 1910 окончил МДА и был назначен законоучителем Елизаветинского ин–та. В 1917 за работу


ПОБЕДИНСКИЙ–ПЛАТОНОВ

Из книги Сорок библейских портретов автора Десницкий Андрей Сергеевич

ПОБЕДИНСКИЙ–ПЛАТОНОВ Иван Иванович, свящ. (1821–71), рус. правосл. библеист. Род. в Москве в семье псаломщика. Окончил Вифанскую ДС (близ Серг. Посада) и МДА (1846). Сначала был проф. логики, психологии и лат. языка в МДС, а с 1847 переведен в МДА на кафедру библ. истории. Лекции П. — П.


СМИРНОВ–ПЛАТОНОВ

Из книги автора

СМИРНОВ–ПЛАТОНОВ Григорий Петрович, прот. (1825–98), рус. правосл. библеист, богослов, историк Церкви. Род. в Москве в семье священника. Окончил МДА (1850). Был вольнослушателем Московского ун–та, где посещал лекции *Шевырева и Грановского Т.Н. С 1850 вел в МДА курс библ. истории,


а) Андрей (1:40,41)

Из книги автора

а) Андрей (1:40,41) Андрей — первый ученик Иисуса, который назван по имени (40). Брат Симона Петра — такое наименование было бы более привычным для читателей Евангелия от Иоанна. «Брат Петра» является своего рода обозначением Андрея. Он такой не один. Многие живут в тени других


Лев Платонович Карсавин

Из книги автора

Лев Платонович Карсавин Из всех больших российских мыслителей, создавших собственные философские системы, Лев Платонович Карсавин, пожалуй, и по сей день остается самой малознакомой фигурой на своей родине. Чтобы явление таких масштабов было настолько неведомым — даже


Платонов

Из книги автора

Платонов Сочетая идеологические мотивы с захватывающими подробностями жизни, этот великий мастер люкримакса умел создавать чувство первичной, ничем не опосредованной реальности — подлинной, природной, народной. Один из героев Чевенгура научился делать все, от лодки до


Юродивый Андрей

Из книги автора

Юродивый Андрей Юродивый Андрей родился в деревне Овсянниковой, в благочестивой семье. Отец его умер рано, и он жил с матерью и отчимом. Он с детства был сосредоточен и от всего обособлялся.Повзрослев, Андрей начал ходить почти голый, с кнутиком и топориком, который он


АНДРЕЙ БОГОЛЮБСКИЙ

Из книги автора

АНДРЕЙ БОГОЛЮБСКИЙ благоверный великий князь, утвердивший во Владимире на Клязьме великокняжеский престол, сын великого князя Гергия Долгорукого; родился 1110 г. в Суздале; обладал в разные времена (с 1149 по 1155 г.) уделами: Вышегородским, Пинским, Дорогобужским и


Андрей Первозванный

Из книги автора

Андрей Первозванный В прошлых главах речь шла о двенадцати апостолах в целом и отдельно о Петре – теперь мы поговорим об остальных в том порядке, в котором они были упомянуты у Луки, исключив Петра, Матфея и Иоанна (см. 26-ю и 29-ю главы), а также Иуду Искариота (см. главу