Константин Сергеевич Аксаков

Константин Сергеевич Аксаков

С понятием славянофильство неразрывно связано в нашем историческом сознании имя Константина Сергеевича Аксакова (1817–1860), старшего сына С.Т. Аксакова, выдающегося русского писателя. Правда, в начале своего пути, как уже вспоминалось здесь, он увлекался "западной премудростью", входил в известный кружок Н.В. Станкевича, объединявшего многих убеждённых западников, но затем осознал, что увлечение внешними формами и нравами западной мысли и западной цивилизации чуждо русскому пониманию нашего национального бытия. Западники ответили насмешкой, ироническими выпадами. Именно К.Аксакову больше всего досталось за попытку вернуться к национальной одежде: за «мурмолки» и «армяки». До сих пор популярна сплетня Чаадаева, размноженная Герценом в "Былом и думах", будто Аксакова за его простонародное одеяние простолюдины принимали за персиянина. Тургенев также вывел его в "Записках охотника" под личиной непутёвого помещика Любозвонова, вводившего мужиков в изумление своими попытками подделаться под народную речь и псевдонародным костюмом.

Может быть, такое стремление славянофилов оказалось несколько нарочитым, отчасти неловким, но неясно, почему не подвергается, насмешкам принципиально ничем не отличное деспотичное навязывание Петром нелепого, менее удобного западного одеяния, бритья бород, обязательного ношения париков и пр.

В надменной иронии своих оппонентов К.Аксаков видел "гордость снисхожденья" и "спесь учёных обезьян". Как и Хомяков, он, будучи истинно православным человеком, знал и указывал главное средство против всего дурного в русской жизни: "Пусть покаянье нам поможет, пусть смоет наш тяжёлый грех".

А то, что не услышали, не захотели услышать подобного призыва, то вина и беда едва ли не всех времён. К.Аксаков хорошо понимал главный источник подобной глухоты: гордыню разума. В стихотворении «Разуму» (1857) он поэтически обобщил все те упреки рациональному началу, какие мы находим у большинства славянофилов: поэт обвиняет разум в гордыне, предрекает его бессилие, указывает на ограниченность, на раздробленность, на слепоту горделивого рассудка. Всесильным разум может стать лишь в смирении "перед таинством святыни". Мы встречаемся здесь с идеями, знакомыми нам, но оттого не теряющими свою истинность.

Не только западники, но и славянофилы всегда оставались поборниками свободы, хотя порой их слишком упрекали в антилиберализме. Антикрепостнический дух многих созданий К.Аксакова очевиден. Одной из задушевных его идей была идея преодоления рабства и утверждения свободы слова. "Сила власти — царю, сила мнения — народу" — вот краткая формула социальных и политических воззрений Аксакова. Свои взгляды он выражал ясно и открыто. Крепость власти он видел именно в народной свободе.

К.Аксаков был не только поэтом, но драматургом, публицистом, литературным критиком, крупным лингвистом.

Когда мы размышляем над евангельскими словами о любви или пытаемся осмыслить любовь в более житейском понимании (хотя и не сугубо плотском, как модно особенно с конца XX века), мы порою теряемся перед многомерной глубиной этого слова — любовь. Что она есть? И как она может проявлять себя в нашем обыденном земном бытии? Может быть, один из самых точных ответов дал Иван Сергеевич Аксаков (1823–1886) в стихотворении "Свой строгий суд остановив…" (1847), в котором он поэтически развивает апостольскую истину:

"Кто любит брата своего, тот пребывает в свете, и нет в нем соблазна" (1 Ин. 2, 10).

Вот одно из испытаний любви: как за наносным мусором увидеть образ Божий? Вот и критерий уровня духовного развития. И предостережение от крайностей критического реализма. Позднее Достоевский с гениальным проникновением раскроет эту тему в рассказе "Мужик Марей".

Поэт прямо утверждает, что появляется любовь прежде всего в молитве.

И сколько бы мы ни вчитывались, ни вникали в смысл поэзии И.Аксакова, мы никогда не ощутим себя оказавшимися вне привычного для нас круга православных истин.

Иначе и быть не могло: Иван Аксаков, младший из семейства Аксаковых, является одним из столпов славянофильства, а мы уже привыкли, что понятие это — из ближайших к понятию Православия.

И.Аксакова, как и прочих его единомышленников, почтили эпитетом — реакционер. Его реакционность выразилась в борьбе с крепостническими порядками. Эпическая поэма «Бродяга» (1852), в которой антикрепостнические мотивы слишком сильны, исследователи рассматривают как прямую предшественницу некрасовской "Кому на Руси жить хорошо" по сострадательному взгляду на народную жизнь. Пьеса "Присутственный день Уголовной палаты" (1853), едкая сатира на российское дореформенное судопроизводство, была опубликована в "Полярной звезде" Герцена, который назвал это произведение "гениальной вещью". Реакционность Аксакова проявилась и в его уходе добровольцем в ополчение в период Крымской кампании. И в том, что душою болел он за страждущих ближних своих. И что в русско-турецкую войну 1877–1878 годов много сделал для поддержки южных славян в их борьбе за независимость. Что искренне сочувствовал идее объединения всех славян. Что был просто искренне верующим человеком и не склонялся к рабству перед новомодными прогрессивными идейками. Их житейская мудрость и ложь, их теплохладность к Истине — представлялась ему едва ли не главным искушением времени.

Со временем в стихах И.Аксакова всё более ощущалась горечь, ибо не мог он не видеть многих примеров поврежденности русского духа, не мог не предвидеть и многих дурных последствий такой поврежденности. Да ведь многое же и оправдывалось в этих предчувствиях.

Однако в мироощущении Аксакова не было того обострённого трагизма, каким нередко отмечено бывает внутреннее состояние души поэтов.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Александр Сергеевич Грибоедов

Из книги Вера в горниле Сомнений. Православие и русская литература в XVII-XX вв. автора Дунаев Михаил Михайлович

Александр Сергеевич Грибоедов В комедии "Горе от ума" (1824) трудно усмотреть какую-либо религиозную проблематику. Александр Сергеевич Грибоедов (1795–1829) — скорее рационалист, склоняющийся к просветительским идеалам, нежели художник, осмысляющий христианские вопросы.Но


Глава IV АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ПУШКИН

Из книги Русские мыслители и Европа автора Зеньковский Василий Васильевич

Глава IV АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ПУШКИН Вступление Александр Сергеевич Пушкин (1799–1837)Поэт и критик Аполлон Григорьев проговорился однажды, что "Пушкин — это наше всё". С тех пор мы горделиво вторим тому, забывая: всё — это не только слава, гений, душевный подъём, поэтический


Глава VIII ИВАН СЕРГЕЕВИЧ ТУРГЕНЕВ

Из книги На путях к Богу живому автора Чистяков Георгий

Глава VIII ИВАН СЕРГЕЕВИЧ ТУРГЕНЕВ Вступление Иван Сергеевич Тургенев (1818–1883)"Я предпочитаю (Богу. — М.Д.) Прометея — я предпочитаю сатану, образец бунтаря и индивидуалиста. Пусть я всего лишь атом, но все-таки я сам себе господин, я хочу истины, а не спасения, я жду его от


Владимир Сергеевич Соловьёв

Из книги Книга, которая лечит. Я забираю вашу боль! Энергия Сотворения автора Коновалов С. С.

Владимир Сергеевич Соловьёв Владимир Сергеевич Соловьёв (1853–1900) не дожил менее полугода до начала XX столетия, но всем существом своим он принадлежит именно этому веку. Он много в нём предвосхитил, на многое мощно повлиял."Соловьёв подготовил блестящий русский Ренессанс


Дмитрий Сергеевич Мережковский

Из книги Русская религиозная философия автора Мень Александр

Дмитрий Сергеевич Мережковский Дмитрий Сергеевич Мережковский (1866–1941), поэт, прозаик, литературовед, критик, социальный мыслитель, не чуждый отчасти богословию, а прежде всего философствующий публицист обозначил в творчестве своём начала и, быть может, концы развития


Глава XVII ИВАН СЕРГЕЕВИЧ ШМЕЛЁВ

Из книги Библейские мотивы в русской поэзии [антология] автора Анненский Иннокентий

Глава XVII ИВАН СЕРГЕЕВИЧ ШМЕЛЁВ 1 Иван Сергеевич Шиелёв (1873–1950)Повседневная действительность нередко кажется безрадостной, порой отталкивающей. И.С. Шмелёв в своём творчестве вовсе не отворачивался от "ужасов жизни", изображая их с суровой реалистичностью, ничего не


Дмитрий Сергеевич Мережковский

Из книги автора

Дмитрий Сергеевич Мережковский Одним из ведущих литераторов в русской эмиграции был Д.С.Мережковский. И здесь он продолжает развивать свои любимые идеи. Вначале пишет исторические романы "Тутанкамон на Крите" (1925), "Мессия"(1927), одновременно предаётся отчасти


Дмитрий Сергеевич Лихачёв

Из книги автора

Дмитрий Сергеевич Лихачёв О Дмитрии Сергеевиче можно говорить как о классике науки, издателе текстов, авторе десятков книг, среди которых"Текстология"и"Поэтика древнерусской литературы", как о публицисте и общественном деятеле — для этого всего, разумеется, места в


Сказка о сказках, или как на земле Русской доктор Сергей Сергеевич чудо-лечением заниматься начал[26]

Из книги автора

Сказка о сказках, или как на земле Русской доктор Сергей Сергеевич чудо-лечением заниматься начал[26] Было это давным-давно, может четыре, может пять лет тому назад.— «Пап, а пап…»— «Что, доченька?»— «А откуда Волшебный Доктор появился?»— «Ну, я же тебе рассказывал. Папа


Владимир Сергеевич Соловьев

Из книги автора

Владимир Сергеевич Соловьев Владимир Сергеевич СоловьевПрошло почти 90 лет со дня смерти Соловьева (1853—1900) и 70 лет с тех пор, как у нас в последний раз издавали его произведения. Его теоретические труды были изданы во время Первой мировой войны, и это всё! Потом, в 1921 г.,


Иван Сергеевич Тургенев 1818–1883

Из книги автора

Иван Сергеевич Тургенев 1818–1883 «Грустно мне, но не приходят слезы…» Грустно мне, но не приходят слезы, Молча я поникнул головой; Смутные в душе проходят грезы, Силы нет владеть больной душой. Смотрит месяц в окна, как виденье, Долгие бегут от окон тени; Грустно мне – в


Владимир Сергеевич Соловьев 1853–1900

Из книги автора

Владимир Сергеевич Соловьев 1853–1900 Прометею Когда душа твоя в одном увидит свете Ложь с правдой, с благом зло, И обоймет весь мир в одном любви привете, Что есть и что прошло; Когда узнаешь ты блаженство примиренья; Когда твой ум поймет, Что только в призраке


Дмитрий Сергеевич Мережковский 1866–1941 

Из книги автора

Дмитрий Сергеевич Мережковский 1866–1941  Поэту И отдашь голодному душу твою, и напитаешь душу страдальца: тогда свет твой взойдет во тьме, и мрак твой будет как полдень. Ис 8, 10 Не презирай людей! Безжалостной и гневной Насмешкой не клейми их горестей и нужд, Сознав