XXXVII .

XXXVII.

1. Спустя некоторое время Афанасий, поскольку Маркелл не совсем полно познал спасительную веру, был вновь отлучен. Маркелл был столь смиренен, что, узнав о решении относительно такого мужа, сам добровольно удалился. 2. Кроме того, до этого невиновный, а после этого оклеветанный, Афанасий уже, видимо, тогда был объявлен преступником, когда был осужден за побег. И вот [ариане] сговорились воспользоваться этим случаем, дабы полностью низвергнуть решения Сердикского собора. 3. Ибо понятно, что теперь у них появился предлог, так как насколько несправедливо был осужден Афанасий, настолько же несправедливо оправдан и Маркелл, который тогда же по приговору Афанасия был объявлен еретиком. 4. Ибо Маркелл выступил сторонником савеллианской ереси[641]: Фотин же еще до этого породил новую ересь, которая, хотя и отличалась кое в чем от савеллиевой, но провозглашала рождение Христа от Марии[642]. 5. И вот ариане лукавыми решениями смешали правых и неправых и предали анафеме Фотина, Маркелла и Афанасия в таких выражениях, которые без колебания должны были оттолкнуть неискушенные души, дабы не разобрались они, что об Афанасии судили ложно, а о Маркелле и Фотине правильно. 6. Но в то же время ариане скрывали свое коварство: не желая открыто демонстрировать свои заблуждения, они выдавали их за кафолическое учение, стремясь ни больше, ни меньше, как к отлучению от церкви Афанасия, который часто стоял против них как стена; с его удалением они надеялись и остальных ввергнуть в свой разврат. 7. Часть епископов, которая последовала за арианами, согласилась проклясть Афанасия, часть, охваченная страхом и пылом партийной борьбы, уступила; меньшая часть, которой больше была дорога вера и истина, не приняла несправедливого приговора: среди них - Паулин, епископ Трирский, говорят, так подписал доставленное ему послание, что дал согласие на проклятие Фотина и Маркелла, в отношении же Афанасия - не согласился.