IV.

IV.

1. Когда-то вам, наверное, был знаком комит Авициан, [известный] весьма варварской и, сверх того, жестокой свирепостью. [Однажды] он, яростный духом, вступив в город туронов[801], когда привели к нему вереницу скованных цепью [людей] жалкого облика, приказал несчастным приуготовиться к разного рода наказаниям и повелел устрашенному городу на следующий день собраться на это печальное зрелище. 2. Когда об этом стало известно Мартину, то он, в одиночку, незадолго до полуночи направился к преторию[802] этого чудовища. Но когда в тишине глубокой ночи никто из спящих не открыл пришедшему запертых ворот, то простерся [Мартин] перед порогами кровожадного. Между тем Авициан, объятый тяжелым сном, [внезапно] был разбужен неожиданно появившимся ангелом: “Слуга Божий, - сказал тот, - лежит у твоего порога, а ты спишь?” 3. Авициан, перепуганный этим голосом, был исторгнут со своего ложа и, созвав слуг, содрогаясь, закричал, что там, у ворот - Мартин и что пусть немедленно бегут туда и отпирают засовы, дабы слуга Божий не терпел [более] несправедливости. 4. Но они, что характерно для природы всех слуг, едва выйдя за первый порог и [при этом] посмеиваясь над своим господином, что ему что-то там привиделось во сне, стали отрицать, что кто-то есть за воротами, по своему разумению полагая, что никто ночью не может бодрствовать. Впрочем не только они [в это] верят. Но той ужасной ночью перед другими порогами лежал священник, Авициан же удовольствовался [сказанным]. Опять он погрузился в сон, но вскоре, перепуганный еще больше, закричал, что Мартин стоит у ворот и потому не дано ему никакого покоя души и тела. 5. Удержав слуг, [на этот раз] он сам прошел вплоть до внешнего порога и там, как и предчувствовал, обнаружил Мартина. 6. Несчастный, потрясенный таким проявлением добродетели, воскликнул: “Что же ты со мной делаешь, господин? Ничего не надо тебе говорить, я знаю, чего ты хочешь, вижу, чего требуешь. Уходи быстрее, дабы меня из-за твоей обиды не постиг гнев небес. Достаточно и раньше я претерпел наказаний. Поверь [сказанному], ибо нелегко от меня добиться того, чтобы я сам [к кому-нибудь] вышел”. 7. И после ухода святого созвал он своих чиновников и повелел всю стражу убрать, а вскоре и сам уехал. Так с бегством Авициана возрадовался освобожденный город.