L .

L.

1. Итак, все, кого касалось это дело были приведены к императору. Начали обвинители, епископы Ифаций и Идаций; на их страстном выступлении против еретиков я бы не стал останавливаться подробно, если бы они не боролись своим сокрушающим пылом более, чем следовало. 2. И хотя это мое мнение, ибо мне подсудимые менее обвинителей нравятся, все же ограничусь тем, что скажу: Ифаций ничего ни умного, ни правильного не сказал. И вообще был дерзок, многоречив, бесстыден, расточителен, уделяя много внимания брюху и глотке. 3. Он по глупости своей дошел даже до того, что всех святых мужей, которых он находил склонными к чтению или к постам, обвинил в преступлении как сообщников и учеников Присциллиана. 4. Также сподобился он, негодный, публично бросить обвинение в ереси епископу Мартину, мужу вполне сопоставимому с апостолами[690] 5. Ибо Мартин, находясь в то время в Треверах, не переставал попрекать Ифация, чтобы тот отказался от обвинения; умолял Максима, дабы тот удержался от пролития крови несчастных: он полагал достаточным, и более чем достаточным,чтобы решением епископов еретики в судебном порядке были изгнаны из церквей: несправедливо и неслыханно беззаконным будет, если церковными делами займется светский судья. 6. До тех пор, пока Мартин был в Треверах, дознание откладывалось, и вскоре, намереваясь уехать, по своему великому авторитету добился он от Максима клятвы в том, что никакой жестокости по отношению к обвиняемым допущено не будет. 7. Но после этого, император был переубежден епископами Магном и Руфом[691] и, отойдя от более умеренных советов, передал дело префекту Эводию, мужу строгому и суровому. 8. Тот, за два заседания рассмотрев дело и уличив Присциллиана,не стремившегося даже запираться в своем гнусном учении, в преступлении, ночью, собрав презренных женщин, подослал их к нему, поскольку Присциллиан в это время имел обыкновение молиться один; ночью же об этом объявили всем и взяли Присциллиана под стражу до тех пор, пока не отправят к императору. Обо всем этом доложили во дворец и император решил, что Присциллиана и его сообщников следует приговорить к смертной казни.