XX .

XX.

1. И дабы не путать малое с великим, - хотя это и характерно для нашего века, в котором уже все испорчено и повреждено и чуть ли не исключением является тот первосвященник, который не раболепствует постоянно перед светской властью, - когда многие епископы со всех концов света съехались к императору Максиму[725], мужу нрава высокомерного, вознесенному победой в гражданской войне, и когда вокруг него расцвела низкая лесть, а достоинство священнического сана подверглось унижению через прихоти царских клиентов, только в Мартине тогда пребывала апостольская власть. 2. Ибо даже если и следовало просить о ком-то перед императором, то он скорее требовал, чем просил. Часто Мартин отказывался от императорских пиров, [прямо] говоря, что не может разделять трапезу с тем, кто одного императора лишил государства, а другого жизни[726]. 3. И вот, когда Максим утвердился в захваченной не по своему желанию власти, - ибо по воле Божьей возложил он на себя через воинов своих обязанность оружием защищать государство, и вполне явно в этом просматривалась ничья иная воля, но Божья, поскольку столь невероятным образом была одержана им победа, что никто из его противников не пал в сражении, - то побежденный в конце концов размышлением или уговорами Мартин пришел на пир, что чудесным образом послужило к прославлению императора, чего тот и добивался. 4. На пир этот собрались, словно на праздничное торжество, главнейшие и выдающиеся мужи[727], префект[728], он же консул Эводий, муж, для которого никогда никакого закона не существовало, двое комитов, наделенных высшей властью[729], брат императора и дядя. Между ними расположился пресвитер Мартина, сам же блаженный муж присел на стульчике около царя. 5. Примерно в середине пиршества, как это принято, слуга передал царю чашу. Тот приказал поскорее передать ее святому епископу, ожидая и надеясь, что Мартин примет кубок из его рук. 6. Однако Мартин, отпив, передал чашу своему пресвитеру, тем самым показывая, что он не придает никакого значения тому, кто будет пить первым после него, что ему все равно кого предпочесть пресвитеру: самого царя или его приближенных. 7. Этим поступком император и все, кто там присутствовал, были весьма удивлены, ибо тем самым Мартин и их оценил. И мгновенно разнеслось по дворцу то, как поступил Мартин на обеде у царя, ибо никто из епископов не поступал на пирах столь справедливо по отношению к нижестоящим. 8. И еще задолго до этого все тому же Максиму было предсказано, что если двинется он в Италию, куда и собирался он идти войной на императора Валентиниана, то в первом сражении быстро победит, но спустя некоторое время будет убит. 9. Так, как мы знаем, и случилось. Ибо со вторжением Максима в Италию Валентиниан обратился в бегство, но год спустя, собрав людей, убил плененного Максима в стенах Аквилеи.