XVIII.

XVIII.

1. Потом, когда снова решишь подставить паруса ветрам из Иерусалима, присовокуплю тебе поручение нашей скорби, дабы, если когда-нибудь достигнешь ты знаменитого побережья Птолемаиды[831], внимательно расспроси, где находится могила нашего Помпония, и не пренебреги посещением костей пилигрима. 2. И пролей там столько слез, как если бы все они из наших душ исторглись, и хотя бы скромным даром - красным цветком и благоухающей травой, ту землю с тщанием укрась. И скажи ему, но не сурово, не строго, словом сострадания, речью без укоризны, 3. что, если бы он слушался тебя хотя бы иногда, а меня - всегда, и подражал бы более Мартину, а не тому, о ком я не хочу упоминать, то никогда не был бы от меня столь жестоко отдален и покрыт неведомыми песками Сирта[832], по воле случая претерпев смерть потерпевшего кораблекрушение разбойника и в итоге обретя себе могилу на далеком берегу. 4. Видят они деяние свое, и все желают отомстить мне за него. Видят самонадеянность свою и может быть хотя бы сейчас прекратят нападать на меня обвинители”. 5. Так, с великим восхищением говорили мы, бурно рыдая, о Мартине и через наш плач повергли в слезы всех [остальных], но не уменьшилась из-за этого наша скорбь[833].