168.

168.

1) Теча путем своим, не будем смотреть на земное и скоропреходящее; но на небесном и вечном утвердим взор свой: ибо то расслабляет, а это исполняет мужеством. – Так текли все отцы; так следует и нам тещи, украшаяся всякою добротою, от всего же худого отрешаясь и очищаясь. по имени нашему да будет житие наше. [2, 102]

1) Путь некий есть жизнь наша, и путь не в один, два или многие дни совершаемый, но простирающийся на всю нашу жизнь, пока переселимся из здешнего в будущий век. Какое потребно напряжение, какая сила, какое внимание и усердие, чтоб не потерять мужества и не отказаться от шествия по сему пути, смотря на его толикое расстояние, имея притом противником врага, который всякие препоны и преткновения устрояет для наших по Богу шагов? Но ничего; ибо с другой стороны мы имеем и заступником, и руководителем в подвигах, и сшествователем по пути не какого-либо там, но Господа и Владыку всяческих, хранителями же и попечителями святых Ангелов. Се не воздремлет, ниже уснет храняй Израиля (Пс. 120, 4). Почему емлемся усердно пути нашего, с напряженным усердием, с пламенным желанием, не долу смотря, но горе устремляя очи: ибо если будем смотреть долу, то всеконечно заболим леностию, малодушием и расслаблением по причине устремления нашей мысли то туда, то сюда и прилепления сердца к суетностям и сластям жизни сей: к блуду, чревоугодию, любостяжанию, к зрелищам, к празднествам, украшениям, фантазиям и ко всему другому из вещей скоропреходящих и гибнущих. Но когда взор свой утвердим в небесном и вечном; то, хотя скорбно и приболезненно наше настоящее, хотя тут труд и утомление, хотя пост и бдение, отсечение воли и лишения, хотя то и другое, неизбежное по роду жизни нашей подвижнической и аскетическому послушанию, – не станем унывать, не будем малодушествовать, не будем изнемогать под тяжестию находящих скорбей, не будем уступать восстающим страстям; но с дерзновенным мудрованием и духом теча, тещи будем и шествуя шествовать, взирая на небо, в Бога вперив взор, к Царствию Небесному стремясь, к утешению райскому, к сладости нетленной славы оной, к свету невечернему, к блаженству ангельскому.

2) Так все отцы теча текли, и побеждая победили: мученики, преподобные, праведные, благочестивые, боголюбивые, монахи, миряне, мужи, жены, юноши, старцы, почитая обучением некиим бывающее здесь. Так и мы, если желаем славы их и блаженства, должны тоже охотно пострадать в сем боголюбезном нашем образе жительства. Возлюбим же сие, братие, решимся все претерпевать и переносить с мужественным мудрованием и с неослабным рвением, очи во главе имея, как повелевает Премудрый (Еккл. 2, 14), а не устремляя их к ногам. Ибо помышляющие о небесном и им занимающиеся воистину очи имеют во главе, а те, которые преклоняются к суетному и им заняты, очи к ногам спускают. Было бы жалко и чудовищно, если б у какого человека ноги были вверху, а голова внизу; но гораздо более жалко и бесчеловечно пострадать это душевно. Будем же ходить так, как подобает мудрым, во главе имеющим очи, о Боге и божественных вещах помышляя и соответственно тому действуя. Очи во главе суть вера, надежда и любовь; из них – терпение крепкое, чистота, братолюбие, мир, кротость, скромность, мужество, благостояние, воздержание, всякая благостыня, всякое добродетелей цветоносие и плодоносие, у тех же, кои противно сказанному помышляют и действуют, бывает противное: неверие, безнадежие, ненависть, из коих – нетерпеливость, малодушие, блуды и прелюбодеяния, продерзости, сластолюбия, чревоугодия, легкомыслия, украшения себя, смехи, брани, зависти, убийства и всякое другое сатанинское деяние и действо. Божии, будем гнаться за Божиим, чистые – за святым, непорочные – за девственным, благочестные – за преподобным, мирные – за братолюбным, нетщеславные – за небесным, отрекшиеся от мира – за премирным.

Да не превращается порядок в беспорядок, чтоб нам, сущим от света, гнаться за тем, что темно, сущим от чистоты – за блудным, сущим от благочестия – за беспорядочным, сущим от славоненавидения – за тщеславным; потому что это жалко, это лукаво, это богоборно, это бесолюбно, это поджожка к огню адскому. Будем же Божиего искать, как Божии, как по званию нашему именуемся. Мы монахи, странники, анахореты, девственники, рабами Божиими и Ангелами именуемся; и все подразумевают, что и действительно таковы. Да не будет же никто из нас не Божиим, не чуждым миру, не девственником; никто да не будет ропотником, блудолюбцем, бранчливым, унывливым, малодушным: ибо гнев Божий великий близ есть, – и воздаст. Не столько гневается Бог, хотя и гневается, на тех, кои в мирском чину худы бывают по душе, сколько на нас, всецело Ему принадлежать долженствующих; как и господин больше негодует на тех слуг, кои у него на глазах в чем-либо погрешают, чем на тех, кои, вдали от него находясь, оказываются такими. Гнев Божий однако не на всех нас одинаково простирается, а проявляется разнообразно: инаково на тех, кои постоянно пребывают во зле, инаково на тех, кои то исправляются, то опять падают; инаково на только что приявших схиму, и инаково на устаревших в схиме: так как чем больше кто пребывает в схиме, тем очевиднее должна являться отличность его жизни; почему, если старость ничего не пользует, она бывает причиною осуждения и посмешищем: подобно как смешно видеть седовласого мужа учащимся в школе с детьми.