1. Действительность частного суда

Человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр. 9, 27). Смерть, и сама по себе — есть суд, приговор Божий над человеком, за удаление от Бога — Источника жизни; но этот суд, как приговор после первого греха, есть вместе — суд и милость. Любовь Божия, провидя грех, создала человека в таком составе, чтобы духу и телу была возможность идти особыми, различными путями. Смерть, оброк греха, решительно поражает только тело, расторгая его связь с духом; но таким образом поражается — естественно — лишь естественная основа греха: умерший освободился от греха (Рим. 6, 7). И вот, духу есть возможность возрождения и возрожденному возможность шествия новым, особенным путем.

«Суд над человеком бывает по смерти, а не до смерти, и на небе, а не на земле. Если же суд произносится на земле и до смерти, то он всегда, более или менее, неверен, — неверен, если произносится и по смерти человека, но на земле, а не на небе. Вообще земной суд никогда не может быть безусловно верен... Не может быть верен потому, что человеческое ведение судящих всегда бессильно обнять безусловно все признаки обсуждаемого частного деяния, как и вообще человеческий рассудок бессилен обнять все бесконечное множество признаков какого бы то ни было частного явления. Человеческое ведение бессильно тем более, если приходится обнять и обсудить целую жизнь того или другого, живого или умершего человека, бессильно потому, что для правильной оценки всех деяний целой жизни человека нужно обнять и взвесить все обстоятельства, среди которых он вращался, как и все движения его сердца, какие лежали в основе его поступков. А это доступно только всевидящему Сердцеведцу: ограниченному же ведению человека безусловно недоступно»164.

Итак, как скоро душа разлучается с телом, она приводится к Богу на суд, который, — в отличие от всеобщего и последнего Суда, имеющего быть при кончине мира, — называется частным, потому что совершается не торжественно, пред лицом целого мира, как тот, и имеет целью определить участь души не на целую вечность, как последний Суд, а только на время — до всеобщего воскресения.

Что непосредственно по смерти каждого человека совершается над ним суд: а) об этом учит Слово Божие; б) это проповедуют отцы и учители Церкви; в) этого требует здравый разум.

а) Учение о действительности частного суда известно еще в Церкви ветхозаветной. Премудрый сын Сирахов говорит: Легко для Господа — в день смерти воздать каждому человеку по делам его. Минутное страдание производит забвение утех, и при кончине человека открываются дела его (Сир. 12, 26, 27). Душа пред Богом, своим Творцом, Искупителем и Судиею! Между душою и Богом уже нет по-средств. Душа пред Богом так, как она есть, ни какою она казалась другим, ни какою она хотела казаться себе, но в истинной своей действительности. С другой стороны, по совлечении телесного облачения душа и себе самой является во всей своей наготе, в яснейшем сознании своего нравственного состояния. «Если же легко для Господа в самый день смерти воздавать людям по заслугам; если по воле Его, действительно, бывает открытие человеку дел его при самой кончине, а не отлагается это до всеобщего Суда: то необходимо допустить, что бывает для человека вдруг по смерти его и суд частный. Иначе с какою целью в это время открываются человеку все дела его? Что значит это самое открытие? И для чего замечает Премудрый, что в самый день смерти легко для Господа воздать человеку по делам его?»165.

Святой апостол Павел ясно и положительно учит о действительности частного суда, говоря: Человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр. 9, 27). Слова апостола, очевидно, не полагают никакого промежутка между смертью и судом, и — следовательно — разумеют не всеобщий Суд, а частный.

б) Святой Григорий Богослов, упомянув о кончине царя Констанция, замечает, что он переселился из здешней жизни, «принесши, как сказывают, бесполезное раскаяние при последнем издыхании, когда всякий бывает искренним судьею самого себя, по причине ожидающего там судилища»166.

Святой Иоанн Златоуст внушал своим слушателям: «Никто из живущих на земле, не получив разрешения во грехах, по переходе в будущую жизнь не может избежать истязания за оные. Но как здесь преступники из темниц приводятся на суд в оковах, так и по отшествии из сей жизни все души приведутся на Страшный Суд, обремененные различными узами грехов»167. «По отшествии из здешней жизни мы предстанем на Страшный Суд, отдадим отчет во всех делах своих, и если пребывали во грехах, то подвергнемся истязанию и казни; а если решимся хотя мало внимать себе, то удостоимся венцов и благ неизреченных. Зная сие, заставим молчать противомыслящих, а сами вступим на путь добродетели, да с упованием, приличным христианину, предстанем на оный суд и получим обетованные нам блага»168. Уготовляй на исход дела твоя, и уготовися на путь (ср.: Притч. 24, 27). Если ты у кого похитил что-либо, возврати и скажи подобно Закхею: возвращу четверицею похищенное (ср.: Лк. 19, 8). Если ты поносил кого, если сделался врагом кому-либо, примирися до судилища. Все разреши здесь, чтобы тебе без скорби увидеть оное судилище. Доколе мы здесь, дотоле имеем добрые надежды; а как отойдем туда, уже не властны будем покаяться и смыть с себя грехи. Посему — должно приготовляться непрестанно к исходу отсюда. Ибо что, если Господу угодно будет позвать нас вечером? Что, если завтра?»169

Блаженный Августин называет «справедливейшим и весьма спасительным верование, что души бывают судимы, как только исходят из тел, прежде нежели явятся на тот суд, где они будут судимы уже в телах воскресших»170.

Святой Димитрий Ростовский поучает: «Нам, православным христианам, довлеет комуждо на всяк день и на всяку нощь чаяти неизвестнаго часа кончины жизни своея и ко исходу быти готову: то нам Страшный суд комуждо свой, прежде общего всем суда Страшного»171. «Суд есть двоякий: особенный и общий. Особенный суд всяк человек, умирая, имеет; ибо тогда увидит вся дела своя»172. «Мы чаем по вся дни и нощи и на всяк час пришествия к нам Господня, но еще не того страшного пришествия, имже приидет судити живых и мертвых, и воздати комуждо по делам его; еще не того на всяк час чаем времени, в неже (по словеси Петра апостола) небеса с шумом мимо идут, стихии же сожигаемы разорятся, земля же и яже на ней дела сгорят (2 Пет. 3, 10), но чаем кийждо173 своего смертного часа, в онь же суд Божий приидет пояти душу от тела, в кий час комуждо свое особое бывает о содеянных истязание; того часа на всяк час ожидаем, якоже Сам Господь, оберегая нас, в Евангелии учит: будите готови, яко, в оньже час не мните, Сын Человеческий приидет (Лк. 12, 40)174.

в) Нельзя допустить того, чтобы состояние душ, от смерти человека до всеобщего Суда, оставалось безразличным, неопределенным175. Каково будет тогда это состояние? Бессознательное? Но это противоречило бы природе души, коренную черту которой составляет самосознание. Да если бы такое состояние было и возможно, то с какою целью могло бы оно быть допущено премудрым Промыслом? А если это состояние будет сознательное, в таком случае — оно уже не может быть безразличным и неопределенным, потому что душа не может сознавать себя, находясь в неопределенном состоянии. Итак, необходимо допустить определенную участь для каждой души непосредственно по смерти человека, то есть необходимо предположить частный суд, которым должна определяться эта участь.