Предварительные замечания

Свет во тьме светит, и тьма не объяла его.

Ин. 1, 5

Изложив учение Православной Церкви о загробной жизни и последней судьбе человека, считаем нелишним дополнить это изложение кратким историческим очерком, в котором постараемся доказать, что учение о бессмертии души и будущей жизни принадлежит не исключительно только богооткровенной христианской религии, но составляет общее достояние и всех естественных, или языческих, религий.

Выше (в отделе первом) мы говорили, что непосредственное сознание бессмертия души присуще всем людям без исключения и что оно составляет отличительную, неотъемлемую черту, необходимое достояние человека, душа которого, по выражению Тертуллиана, по природе— христианка. Если это — действительно — так, в таком случае — нужно ожидать, что раскрытие и выражение этого сознания мы должны встречать у всех народов во все времена, что вера в бессмертие и будущую жизнь должна быть достоянием всего человечества. Это и подтверждается на самом деле: вера в бессмертие и будущую жизнь, составляя существенный элемент религиозного сознания, так же всеобща, как и вера в Бога. Нет и не было ни одного народа, который не ожидал бы будущей жизни, который ограничивал бы существование и цель жизни человеческой одною землею. Конечно, форма выражения этой веры, характер и степень ее развития не у всех народов (дохристианских и внехристианских) одинаковы, как неодинаково и всё вообще умственное и нравственное развитие их. Только уже христианство сообщило истине бессмертия души и загробной жизни полную достоверность и истинное выражение: до-христианские же религии представляют по большей части только, более или менее, ясные гадания об этой истине, более или менее верное предчувствие ее.

Обратимся, прежде всего, к языческим народам древнего мира.

Считаем нужным сделать, предварительно, следующее общее замечание. Язычество представляет нам собою не начало в истории религии, не первобытный вид ее, а уклонение от этого последнего, затемнение и искажение истинных религиозных понятий и стремлений. Следовательно — в языческих религиях мы не можем и не должны искать полного, ясного и истинного выражения идеи бессмертия души и будущей жизни. Но, с другой стороны, нельзя не видеть и того, что среди самого мрака изжитых человеческих заблуждений, по временам — светили лучи того света истины, который никогда совершенно не оставлял человека (Ин. 1, 5), что среди самых суеверий встречаются следы истины. «В этих призрачных мечтаниях языческой древности, в этих чарах, созданных воображением древнего человека, в этих мифах и легендах древнего мира, в этих причудливых образах фантазии по временам высказывалось искание истины, тяготение невольное, полусознательное к тому, что открыто нам; в них мы находим гадание об истине, ее предчувствие... Словом, в отживших верованиях язычества мы находим историческое свидетельство об истине христианства. Вполне справедлива, в этом отношении, мысль известного лингвиста (языковеда) Макса Мюллера, высказанная им в заключение его публичной лекции об индийских Ведах, читанной в Лондоне в 1865 году: “Изучение древних религий научает нас лучше ценить то, что дано нам нашею религией. Только тот, кто терпеливо и беспристрастно обсудил все другие исторически известные религии, может знать, что такое христианская истина, и с полным убеждением и уверенностию сказать вместе с апостолом Павлом: “Я не стыжусь благовествования Христова”»537.

В своей проповеди в Афинском ареопаге святой апостол Павел раскрывает ту мысль, что Бог и Его вечная истина близки человеку, потому что человек носит в своей душе образ Божий и в нем — некоторое таинственное откровение истины. От одной крови Он (Бог) произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он и недалеко от каждого из нас: ибо мы Им живем и движемся и существуем, как и некоторые из ваших стихотворцев говорили: «мы Его и род» (Деян. 17, 26-28). Неужели — говорит тот же апостол в другом месте, — неужели Бог есть Бог иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников (Рим. 3, 29), которым Он также не переставал свидетельствовать о Себе (ср.: Деян. 14, 17) и которые, хотя и лишены были особенного положительного откровения Божия, какое дано было избранному народу Божию, но не лишены были естественного откровения Божия, данного в разуме и природе, и при помощи этого откровения могли познавать и познавали невидимое Божие — вечную силу Его и Божество (Рим. 1, 20), и вечную истину, лучи которой пробиваются сквозь тусклую оболочку их представлений.

Поищем же в языческих религиях древнего мира того, что может быть найдено в них относительно занимающего нас вопроса.