Святого отца нашего Кирилла, архиепископа Александрийского, Слово об исходе души и Страшном Суде210

«Боюсь смерти, потому что она горька. Трепещу геенны бесконечной. Ужасаюсь тартара211, не имеющего в себе теплоты. Боюсь тьмы, лишенной и слабого мерцания света. Трепещу червя, который будет нестерпимо угрызать и угрызениям которого не будет конца. Трепещу немилостивых ангелов, которые будут присутствовать на суде. Ужас объемлет меня, когда размышляю о дне страшного и нелицеприятного суда, о престоле грозном, о Судии праведном. Страшусь реки огненной, которая течет пред Престолом и кипит ужасающим пламенем острых мечей. Боюсь мучений непрерывных. Трепещу казней, не имеющих конца. Боюсь мрака. Боюсь тьмы кромешной. Боюсь уз, которые никогда не разрешатся, — скрежета зубов, плача безутешного, неминуемых обличений.

Судия праведный не потребует ни доносителей, ни свидетелей, не будет нуждаться в посторонних показаниях или уликах; но все, что мы ни сделали, о чем ни говорили, о чем ни думали, все обнаружит пред очами нас, грешных. Тогда никто не будет ходатайствовать за нас, никто не освободит от мучения — ни отец, ни мать, ни дочь, ни другой кто-либо из родственников, ни сосед, ни друг, ни благодетель, и ничто не избавит — ни раздача имений, ни множество богатства, ни гордость могущества: все это, как прах — в прах обратится. И подсудимый один будет ожидать приговора, который или освободит его от мучений, или осудит на вечные мучения, смотря по делам.

О, горе мне, горе мне! Совесть будет обличать меня. Писания будут свидетельствовать против меня и уличать меня. О душа, дышавшая сквернами, с гнусными делами твоими! Увы мне! Я растлил телесный храм и опечалил Духа Святого. О Боже! Истинны дела Твои и не исследованы судьбы Твои! Ради временного греховного наслаждения — вечно мучусь, ради плотской сладости — предаюсь огню. Праведен суд Божий: потому что когда меня призывали, я не слушался; учили — не обращал внимания, доказывали мне — я пренебрегал. Читанному и узнанному я не давал веры, но находил для себя лучшим оставаться в небрежении, лености и унынии, препровождая время в пустых шатаниях и беседах, и наслаждался и насыщался суетою и бурями мирскими; в радостях и веселии мирском провел все годы, месяцы и дни моей жизни, трудился, подвизался, страдал в пустых заботах о временном, тленном и земном.

Но какому страху и трепету подвергнется душа, какая предлежит ей борьба и чем она должна запастись на неминуемое время разлучения ее от тела, — на это я не обращал и внимания и не подумал вовремя. Ибо при исходе души окружают нас, с одной стороны, воинства и Силы Небесные, с другой — начальники тьмы, силы вражеские, содержащие в своей власти мир лукавый, начальники мытарств, воздушные истязатели и надзиратели за нашими делами, с ними и исконный человекоубийца диавол, сильный в злобе своей, которого язык, по слову пророка, как острая бритва (ср.: Пс. 51, 4), стрелы сильного изощрены, с горящими углями (ср.: Пс. 119, 4), и который сидит в засаде и подстерегает в потаенном месте, как лев в логовище (ср.: Пс. 9, 29, 30), великий змей, отступник, ад, разверзающий уста свои, князь власти тьмы, имеющий державу смерти, как особым некиим образом судит душу, представляя и исчисляя все грехи и беззакония, сделанные нами делом, словом, в ведении и неведении, от юности до дня кончины, когда душа вземлется на истязания.

Воображаешь ли, душа моя, какой страх и ужас обымет тебя в тот день, когда увидишь страшных, диких, жестоких, немилостивых и бесстыдных демонов, которые будут стоять пред тобою, как мрачные мурины212! Одно видение их ужаснее всяких мук. Смотря на них, душа смущается, приходит в волнение, мечется, старается укрыться, чтобы не видеть их, прибегая к Ангелам Божиим.

Душа, поддерживаемая и возвышаемая Ангелами, проходя воздушные пространства, на пути своем встречает мытарства — как бы отдельные группы духов, которые наблюдают над восхождением душ, удерживают и препятствуют восходящим. Каждое мытарство, как особое отделение духов, представляет душе свои особенные грехи. Первое мытарство духов — оглаголания и чревного неистовства. На нем представляются духами грехи, в которых душа согрешила словом, каковы: ложь, клевета, заклятия, клятвопреступления, празднословие, злословие, пустословие, кощунства, ругательства. Также и грехи чревобесия: блудодеяния, пьянство, безмерные смехи, нечистые и непристойные целования, блудные песни. Святые Ангелы, которые наставляли и руководили душу в добре, напротив — обнаруживают то, что она говорила доброго устами и языком: указывают на молитвы, благодарения, пение псалмов и духовных песней, чтение Писаний, — словом, выставляют все то, что мы устами и языком принесли в благоугождение Богу. Второе мытарство — духов лести и прелести к видению очей. Они износят то, чем страстно поражалось наше зрение, что приглядно было для глаз, и привлекают к себе пристрастных к непристойному взиранию, к непотребному любопытству и к необузданному воззрению. Третье мытарство — духов нашептывателей к чувству слуха, или просто наушников. Все, что лестно раздражает наш слух и страстно услаждает нас в их ведении, и они все то приемлют от любителей слушать и хранят. Четвертое мытарство — стражников над прелестью обоняния: все, что страстно обращается к услаждению чувства обоняния, как то — благовонные экстракты из растений и цветов, так называемые «духи», масти, обыкновенно употребляемые на прельщение блудными женщинами, — все это содержится стражниками этого мытарства. Пятое мытарство сторожит то, что сделано лукавого и непотребного осязанием рук. Прочие мытарства — мытарство злобы, зависти и ревности, тщеславия и гордости, раздражительности и гнева, острожелчия и ярости, блуда и прелюбодейства, также убийства и чародеяния и прочих деяний богомерзских и скверных, о которых на сей раз не говорим подробно, потому что расскажем в другое время в правильном порядке, так как всякая душевная страсть и всякий грех имеет своих представителей и истязателей.

Видя все это и еще большее и гораздо худшее, душа ужасается, трепещет и мечется, доколе не принесен будет приговор освобождения. Как тягостен, болезнен, плачевен и безутешен этот час ожидания — что будет? Божественные силы стоят против нечистых духов и приносят добрые деяния души — делами, словами, помышлениями, намерениями и мыслями. Между добрыми и злыми ангелами стоит душа в страхе и трепете, пока от деяний — слов и дел своих, или подвергшись осуждению, будет связана или, оправданная, освободится; ибо всякий свяжется узами собственных своих грехов. И если душа окажется достойною, по благочестивой и богоугодной жизни в сем веке, то принимают ее Ангелы Божии, и уже без печали совершает она свое шествие, имея спутниками святые Силы, как говорит Писание: Яко веселящихся всех жилище в Тебе (Пс. 86, 7). И исполняется написанное: отбеже болезнь и печаль и воздыхание (Ис. 35, 10). Душа, освободившись от лукавых, злых и страшных духов, наследует эту неизглаголанную радость.

Если же какая душа окажется жившею в небрежении и блуде, то услышит ужасный оный глас: да возмется нечестивый, да не узрит славы Господни (ср.: Ис. 26, 10). И наступят для нее дни гнева, скорби, нужды и тесноты, дни тьмы и мрака. Святые Ангелы оставляют ее, и она подвергается власти мрачных демонов, которые, муча ее, немилосердно низводят в землю, рассекши ее, ввергают связанною неразрешимыми узами в землю темную и мрачную, в низменные ее части, в преисподние узилища, в темницы ада, где заключены души от века умерших грехов — в землю темну и мрачну, в землю тьмы вечных, идеже несть света, ниже видети живота человеческаго (Иов. 10, 21, 22), — как говорит Иов, — но где пребывает вечная болезнь, бесконечная печаль, непрестанный плач, неумолкающий скрежет зубов и непрерываемые воздыхания. Там горе, горе всегдашнее. Увы мне, увы мне! — восклицают, — и нет помощника, вопиют, — и никто не избавляет. Невозможно пересказать той крайней нужды жалостного состояния, язык отказывается выразить болезни страдания там находящихся и заключенных душ. Никто из людей не может раскрыть страха и ужаса, никакие уста человеческие не в состоянии высказать беду и тесноту заключенных. Стенают они всегда и непрестанно, и нет милующего; зовут, — и никто не слышит; рыдают, — и никто не утешает, никто не идет на помощь; взывают и крушатся, — но никто не оказывает милости и сострадания.

Тогда — где слава мира сего? Где тщеславие? Где пища? Где наслаждение? Где довольство и пресыщение? Где мечтательные планы? Где покой? Где мир? Где имения? Где благородие? Где красота? Где мужество плоти? Где ложная, льстивая женская красота? Где бесстыдная и дерзкая смелость? Где красивые одежды? Где нечистая и гнусная сладость греха? Где мажущиеся благовонными мазями и окуривающие себя благовониями? Где пьющие вино с игрою на музыкальных инструментах, при звуках тимпанов и гуслей? Куда скрылось высокомерие живших без всякой боязни? Где сребролюбие и славолюбие и происходящее от них немилосердие? Где бесчеловечная гордость, которая пренебрегает всем и гнушается всеми, думая о себе, что она есть что-то великое? Где пустая и суетная человеческая слава? Где нечистота и ненасытимое вожделение? Где величие и господство? Где царь? Где князь? Где настоятель? Где начальник? Где гордящиеся множеством богатства своего, несострадательные к нищим и презирающие Бога? Где театры, зрелища и увеселения? Где кощунники, смеходеи, насмешники и беспечально живущие? Где мягкие одеяния и постели? Где высокие здания и широкие ворота? Где пожившие в бесстрашии? Тогда, увидевши себя без всего, ужаснутся, ужаснувшись — воскликнут, смутившись — подвигнутся: трепет обнимет их и болезни, как рождающую; уносимые бурным вихрем, сокрушатся. Где тогда мудрость мудрецов? Где красноречие ораторов и напыщенные их речи? Увы! Смятошася, подвигошася яко пияный, и вся мудрость их поглощена бысть (Пс. 106, 27). Где премудр? где книжник? где совопросник века сего? (1 Кор. 1, 20).

О, братья! Подумайте, какими нам быть должно, когда мы должны отдать отчет подробно во всем, что мы ни делали, было ли то важное или незначительное! Мы дадим ответ Праведному Судии даже во всяком праздном слове (ср.: Мф. 12, 36). С другой стороны, каковыми нам должно быть на тот час, для получения у Бога той милости, чтобы — при разлучении нас друг от друга — стать одесную Царя Небесного! В какой степени нам нужно приготовиться к той неизглаголанной радости, чтобы услышать сладчайший глас Царя царствующих к тем, которые будут по правую у Него сторону: приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам от сложения мира (ср.: Мф. 25, 34)! Тогда наследуем блага — ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его (1 Кор. 2, 9). И тогда-то уже не будет тревожить нас никакая печаль, никакая болезнь и опасение. Будем чаще помышлять об этом.

Будем представлять себе и бесконечную муку грешников, и то, какой они будут испытывать стыд пред Праведным Судиею, когда, приведенные на страшное судилище, не будут в состоянии сказать ни одного слова в свое оправдание. Какому подвергнутся сраму, когда будут отделены на левую сторону Царя! Какой мрак покроет их, когда Господь возглаголет к ним гневом Своим и яростию Своею смятет их (ср.: Пс. 2, 5), когда скажет к ним: идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его (Мф. 25, 41)! Увы мне, увы мне! Какая скорбь и болезнь, какая теснота, какой страх и трепет обнимет дух их, когда услышит грозный глас всех Сил Небесных: Да возвратятся грешницы во ад (Пс. 9, 18)! О, горе, горе! Какой поднимут плач, вопль и рыдание ведомые на горькие вечные муки! Как будут стенать, биться и терзаться! Увы мне, увы мне! Каково то место, где плачевоплие, скрежет зубов, — так называемый тартар, которого и сам диавол трепещет! О, горе, горе! Какова та геенна, с неугасимым огнем, который горит и не освещает! Увы мне, увы мне! Каков тот неусыпающий и ядовитый червь! Увы, увы! Какова тамошняя тьма внешняя, никогда ничем не освещаемая! Увы мне, увы мне! Каковы те немилостивые и жестокосердые ангелы, которые приставлены находиться при муках! Ибо они глубоко посрамляют и люто бьют. Мучимые усиленно взывают там, — и нет никого, кто бы спас их; воззовут ко Господу, и не услышит их. Тогда уразумеют, что все земное — житейская пустота, и что они считали благом здесь, опротивеет; чем они услаждались, то окажется горче желчи и всякого яда.

Увы грешникам! Вот, праведники стоят одесную Царя, а они скорбят. Теперь, когда грешники плачут, праведники радуются; когда праведники ликовствуют, грешники рыдают; когда праведники в прохладе, грешники в томлении и бедствии. Увы грешникам! Они осуждаются, а праведники прославляются. Увы грешникам! Когда праведники наслаждаются всякими благами, они во всяком лишении бедствуют. Увы грешникам! Когда праведники ублажаются, они унижаются. Праведники во святыне, грешники же в огнепалении. Праведники восхваляются, а грешники в поругании. Праведники во святых обителях, грешники в вечном изгнании. Праведники услышат: Приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира (Мф. 25, 34). Грешники же: идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его (Мф. 25, 41). Праведники — в раю, грешники — в неугасимом огне. Праведники наслаждаются, грешники злостраждут. Праведники ликуют, грешники мучатся связанные. Праведники поют, грешники плачут. Праведники возглашают Трисвятую песнь, грешники оплакивают свое треокаянство. Праведники вкушают сладость пения, грешники терпят бедственную погибель. Праведники в недрах Авраамовых, грешники — в кипучих волнах велиара. Праведники в спокойствии, грешники — в смущении. Праведники орошаются, грешники опаляются пламенем. Праведники веселятся, грешники иссыхают в горькой печали. Праведники в величии, грешники в тлении. Праведники возвышаются, грешники глубже и глубже низлагаются. Праведники окружаются светом, грешники омрачаются. Праведники блаженствуют, грешники мятутся. Праведники наслаждаются созерцанием Бога, грешников сокрушает пламень огненный. Праведники — сосуды избрания, грешники — сосуды геенны. Праведники — очищенное золото, испробованное серебро, драгоценные камни, грешники — дрова, стебли, сено, подгнета для огня. Праведники — царская пшеница, грешники — погибельные плевелы. Праведники — избранное семя, грешники — плевелы, пища огня. Праведники — божественная соль, грешники — смрад и зловоние. Праведники — чистые Божии храмы, грешники — скверные жилища демонов. Праведники в светлом чертоге, грешники в бездонной пропасти. Праведники в светосияниях, в лучезарном свете, грешники в бурном мраке. Праведники с Ангелами, грешники с демонами. Праведники ликуют с Ангелами, грешники рыдают с демонами. Праведники среди света, грешники среди тьмы. Праведники утешаются Святым Духом (Параклитом), грешники раздираются в муках с демонами. Праведники предстоят Престолу Владыки, грешники стоят пред непроходимым мраком. Праведники всегда открыто взирают на лицо Христово, грешники бессменно стоят пред лицом диавола. Праведники поучаются тайнам Божиим от Ангелов, грешников научают своим тайнам демоны. Праведники возносят молитвы, грешники издают непрестанный плач. Праведники находятся в горних селениях, грешники пресмыкаются долу. Праведники на небеси, грешники в бездне. Праведники в вечной жизни, грешники в погибели смертной. Праведники в руце Божией, грешники там, где диаволы. Праведники в общении с Богом, грешники — с сатаною.

Увы грешникам, когда они будут разлучены с праведниками! Увы грешникам, потому что дела их обнаруживаются и помышления сердец объявляются! Увы грешникам, потому что хитрые намерения их обличаются, и сплетения лукавых помыслов распутываются и истязуются, и мысль взвешивается! Увы грешникам, потому что они ненавистны для святых Ангелов и гнусны для святых мучеников! Увы грешникам, потому что они изгоняются из чертога! Увы, какое тогда раскаяние! Увы, какая тогдашняя скорбь, какая тогдашняя нужда! Увы, какая тогдашняя буря! Ужасно разлучаться от святых, еще ужаснее разлучаться от Бога. Безвестно быть связанным по рукам и по ногам и быть вверженным в огонь. Болезненно и горестно быть отосланным во внешнюю мрачную тьму, чтобы скрежетать зубами и истаевать; тяжко — непрестанно мучиться. Ужасно, когда запекается язык от пламени; безотрадно просить капли воды и не получать. Горько быть в огне, вопить и не получать помощи. Непроходима дебрь и неизмерима пропасть. Заключенник не убежит оттуда; не будет выхода содержимому, непроходима темничная стена; жестоки стражи; темница мрачная; узы неразрешимы, оковы неснимаемы. Слуги того адского пламени дики и свирепы. Ужасны и мучительны орудия. Ногти тверды и несокрушимы. Жилы воловьи жестоки. Смолы мутны и кипучи. Гнойна площадь зрелища. Одры раскалены до красноты угля. Жар невыносимый. Червь смраден и зловонен. Судилище закрыто для прощения и милости. Судия нелицеприятен. На приговор нет извета213 к оправданию. Лица сильных посрамлены. Властители стали убоги, цари — нищи. Мудрецы стали невеждами, сладкоречивые ораторы — глупыми и неприятными, богатые — бедными.

Не слышно уже притворных речей льстецов. Кривизны лукавства объявлены, неправда лихоимцев обнаружена. Смрад душит обоняние сребролюбцев. Разоблачена скрытная гнилость лицемеров. Соразмеряют с виною налагающие язвы: пред ними все обнаружено и объявлено. Увы грешникам; они нечисты, скверны и мерзки пред Богом. Как окалились и осквернились их души! Как они осквернили тело и душу, не соблюдши одежды Святого Крещения! Как в ослеплении изменили они свое сердце, не приняв в ум того, что сочетались со Христом и отреклись диавола! Как отдалились от прямого пути, ходивши во тьме неведения, предавшись сну лености и погрузившись на дно геенны! Как отчуждились света добродетелей, возлюбив греховную тьму, чтобы ходить широким и пространным путем злобы! Как они забыли путешествие Господа, Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа и Его бесчисленные и неисследимые благодеяния! И, очистившись водою божественного Крещения, освятившись Духом Святым и украсившись миром духовного радования, — ради ничтожной, гнусной и ненавистной сладости пренебрегли столь великими дарами и поработили себя духу прелюбодейства! Увы оставившим усыновление Богу и предавшимся сладостям мира! Увы следующим мирским мудрованиям! Увы любящим тьму греховную! Горе удаляющимся от света истины! Увы ходящим в ночи греха! Увы оставляющим светлый день боговедения! Увы предающимся злому обычаю смеха! Увы клевещущим друг на друга! Горе наушникам и производящим раздоры и мятежи! Увы клятвопреступникам! Увы чревоугодникам, имже бог чрево! (Флп. 3, 19). Увы пьяницам!»

Блажен, кто в здешней жизни охуждает и смиряет себя ради Бога: он возвеличен будет Всевышним Богом, прославится Ангелами и не станет на суде ошуюю214. Блажен человек, который пребывает в молитвах, терпелив в постах, с радостию присутствует на бдениях, борется и прогоняет сон, преклоняет колена на Божие славословие, ударяет в перси215, возносит руки горе, возводит очи на небо к Господу, размышляет о Седящем на Престоле славы, об Испытующем сердца и утробы. Ибо такой насладится вечными благами и соделается другом, братом, сыном и наследником Божиим, лицо его воссияет как солнце в день судный в Царствии Небесном. Кто любит истину, тот становится другом Божиим; а кто постоянно лжет, тот друг демонов. Ненавидящий лесть избавляется проклятия. Кто терпит искушения, тот венчается, как исповедник пред Престолом Христовым. Кто в напастях ропщет и негодует, в приключившейся скорби унывает и хулит, тот впал в прелесть и страдает умственной глухотой. Кроткий, тихий, смиренномудрый — Богом похваляется, Ангелами ублажается и людьми почитается. Человека же гневливого, ярого и желчного Бог ненавидит; таковой питается плодами горечи бесовской, пьет вино змеиной ярости и неизлечимый яд аспида.

Чистые сердцем созерцают славу Божию, осквернившие же ум свой видят диавола. Делающие зло, помышляющие о непотребном, злоумышляющие против ближнего — устраняют себя от общения с Богом. Кто страстно взирает на чужую доброту и красоту, тот лишается райской красоты. Радующиеся грехопадению других — сами впадают в грех. Желающие чужого — лишаются своего и погибают. Гордые, тщеславные, человекоугодники — осуждаются с диаволом. Лицемеры мучатся с сатаною. Питающие тело свыше меры и потребы — творят душу голодною. Кто грешит в разуме и без принуждения и не кается, тот мучится с неверными. Те, которые говорят: «В молодости погрешим, в старости покаемся», — находятся в поругании и прельщении у демонов, потому что сознательно и свободно согрешают или соизволяют на грех, и покаяния не сподобляются, но в молодых летах серпом смерти пожинаются, как Аммон, царь иудейский, который прогневал Бога своими нечестивыми намерениями и скверными мыслями (см.: 4 Цар. 21, 19-24; 2 Пар. 33, 21-25). Осуетились в умствованиях своих и омрачилось несмысленное сердце у тех, которые говорят: «Завтра покаемся, а сегодня погрешим»; таковые погубляют и настоящий день, растлевают и оскверняют тело, грязнят свою душу, омрачают ум, затмевают мысль и заглушают совесть, — а и не подумают, что завтра они, может быть, будут похищены смертию.

Те, которые не ищут того, что потеряли, не приобрели и того, что относится ко спасению; те, которые не рассчитывают, как прибавляют убыток к убытку, не только не получают прибыли, но и головы теряют; те, которые не трудятся разумно и не бодрствуют в молитвах, попадают в плен своих суетных и скудных помыслов, а пленные, нехотя и не по воле, работают злому обычаю. Кто невнимательно участвует в богослужении, тот весьма многого лишается. Кто не слушает с охотою и вниманием Божественных Писаний, но предается сну лености, тот, вместе с пятью юродивыми девами, заключится вне чертога небесного Жениха. Пренебрегающие постом как средством ко спасению погружаются в чревоугождение и одолеваются грехом, борющим похотию блудною. Несоблюдающие заповедей Божиих уязвляются от демонов и осуждаются в геенне огненной. Удаляющиеся от Святой Церкви и причастия Святых Таин бывают врагами Божиими и друзьями демонов. Ереси безбожных еретиков будут посрамлены, род неверных погибнет. Когда воссядет судить Испытующий сердца и утробы, острейший паче всякого меча обоюдуостра, доходящий даже до разделения плоти и духа, членов и мозгов, и судящий помышления и мысли сердечные, — тогда увидишь не часть какую-нибудь из многого, но все открытым, все обнаруженным. Тогда волка не укроет овечья шкура и внешнее показывание дел не прикроет внутренних помышлений. Нет создания, которое бы не было известно Создавшему, но вся нага и объявлена пред очами Его.

Ополчимся же Божиими заповедями против страстей плоти, смирим гордые помыслы, подвигнемся на брань с диаволом, озарим мысль духовною бодростию (трезвением), подавим греховные помыслы, позаботимся приобресть готовность и любовь к молитве, трезвенный ум, бодренную мысль, чистую совесть, всегдашнее воздержание, усердный пост, нелицемерную любовь, истинную чистоту, нескверное целомудрие, нельстивое смирение. Постараемся приобресть непрестанное псалмопение, чтение без тщеславия, коленопреклонение без гордости, моление нескудное, житие чистое, правдолюбие, усердное странноприимство, милостыню без размышлений, благоугодное терпение. Остановим потоки желчи, истребим гнев, удалим от себя уныние, пресечем ярость, иссушим сребролюбие, чтобы не убояться нам общей смерти — жнеца рода человеческого, не убоимся губителя человеков. Истинная смерть — не та, которая разлучает душу от тела, но та, которая удаляет душу от Бога. Бог есть жизнь: кто отлучает себя от Него, тот умирает и не имеет дерзновения к Богу, потому что удалился от жизни. Истинная смерть есть диавол. Отец смерти — диавол стоит, как крепко вооруженный ратоборец, чтобы напасть на нас и повергнуть в свою власть. Не дадим нечистым демонам посмеяться над нами. Мы имеем Бога, Который есть наш Спаситель, а демонов погубитель. Имея на себе это мертвенное тело, мы не избежим смерти: да подвигнемся же мужественно на победу над нечистыми демонами. Если мы будем иметь в сердце страх Божий и в душе будем носить память о смерти, то пусть вооружатся на нас все демоны: они не причинят нам никакого вреда, а окажутся овнами, без успеха бьющими стену, потому что стену нашу найдут несокрушимою, ибо с нами будет Господь Бог наш, Которому принадлежит слава, честь и власть во веки веков. Аминь.