«Во время зноя дневного»

«Во время зноя дневного»

Смех Сарры раздался вскоре после смеха ее мужа. Он описан в начале следующей, 18–й главы, в рассказе о посещении тремя ангелами шатра Авраама. Так все и помнят — три ангела, но и действительности в Библии написано, что гостями были «три мужа». Трое мужчин, которых увидел сидевший у входа в свой шатер Авраам и которых он пригласил к себе на трапезу. Слово «ангелы» появляется только в начале следующей, 19–й главы, когда двое из этих «трех мужей» пришли в Содом, чтобы разрушить и истребить его. Кто же был третий муж? Господь Бог собственной персоной.

Об этом сказано уже в первом стихе 18–й главы: «И явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер, во время зноя дневного». В продолжении описывается, что произошло: «Он возвел очи свои, и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер, и поклонился до земли». Три человека, но фраза, которую Авраам произносит, выдержана в единственном числе и обращена к лицу, хорошо знакомому и Аврааму, и читателю, — к Богу: «Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего» (Быт. 18, 3). Именно так, «Владыка», Адонай. Иными словами, Авраам сразу же узнал своего гостя.

Только теперь, обратившись к Нему по имени, Авраам перешел к множественному числу: «И омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом». Он поднес им лепешки из лучшей муки, масло, молоко и мясо нежного вкусного теленка. После еды и беседы встали «те мужи» и отправились к Содому, «Авраам же еще стоял пред лицем Господа» (Быт. 18, 22). Короче, нет никаких сомнений, что «трое мужей», пришедших к Аврааму, были Бог и двое ангелов, разрушившие Содом и Гоморру. Так выясняется, что Авраам не только первый и единственный смеющийся в Библии — он также первый и единственный человек, которому Бог не явился, как обычно, во сне, или в огне, или в вихре, или в иных Своих излюбленных эффектных декорациях, а просто пришел в гости, как обыкновенный человек. Мыл ноги Свои, сидел в тени дерева, обедал. Правда, там подавались мясо с молоком и с маслом, но не все то, что запрещено людям, запрещено Богу и его ангелам.

Сарра не принимала участия в трапезе. Она сидела внутри шатра, как положено скромной библейской супруге, и слышала слова Господа: «Я опять буду у тебя в это же время, и будет сын у Сарры, жены твоей» (Быт. 18, 10).

Оба они были тогда «стары и в летах преклонных», и Библия даже рассказывает, что «обыкновенное у женщин у Сарры прекратилось». Так же как Авраам, она сочла эту весть весьма забавной: «Сарра внутренно рассмеялась, сказав: мне ли, когда я состарилась, иметь сие утешение? и господин мой стар» (Быт. 18, 12).

Сарра рассмеялась «внутренно». Она опасалась смеяться вслух, чтобы уважаемые гости не поняли, что она подслушивает, и еще хуже — не питает доверия к их словам. Но Бог, знающий, что происходит в сердце человека, прекрасно расслышал ее смех.

«И сказал Господь Аврааму: отчего это рассмеялась Сарра, сказав: „неужели я действительно могу родить, когда я состарилась?“ Есть ли что трудное для Господа? В назначенный срок буду Я у тебя в следующем году, и у Сарры будет сын.

Сарра же не призналась, а сказала: я не смеялась. Ибо она испугалась. Но Он сказал: нет, ты рассмеялась» (Быт. 18, 13–15).

Что касается смеха Авраама, трудно решить, смеялся он вслух или про себя. Как мы помним, в рассказе говорится: «И пал Авраам на лице свое, и рассмеялся, и сказал сам в себе: неужели от столетнего будет сын? и Сарра, девяностолетняя, неужели родит?» Можно понять, что смеялся он вслух, а слова произнес про себя, но в той же мере возможно, что и рассмеялся он «сам в себе». Если это действительно так, это означало бы, что во всей Библии, в которой слышится так много разных человеческих звуков: и молитва, и речь, и вопль, и крик, и призыв, и плач, и ликованье, — только громкий смех не послышался ни разу.