30

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

30

А теперь надо мной смеются

те, кто меня моложе,

чьих отцов я и близко не пускал

даже к псам при моих стадах:

2 „На что мне сила их рук?"

Оскудела их мощь.

3 Нуждою и голодом изнурены,

высохшую землю они гложут

в гиблой пустыне, во тьме;

4 горькие травы в зарослях рвут,

корни ракитника — их пища;

5 изгнаны они из среды людей,

провожают их криком, как воров.

6 В высохших руслах они живут,

в норах земляных, среди камней;

7 в кустарнике ревут они, как скот,

ютятся всем скопом в бурьяне —

8 безымянный, никчемный сброд,

изгнанный отовсюду!

9 И для них?то я стал посмешищем,

у них вошел в поговорку!

10 Презирают меня, сторонятся,

плюются, меня завидя.

11 На беду мне тетива моя ослабла —

вот и сбросили они узду

передо мной.

12 Эта свора нападает справа,

они меня с ног сбивают,

прокладывают путь свой

мне на погибель,

13 все дороги мне перекрыли,

беду они мне готовят —

и никто их не остановит!

14 Врываются сквозь пролом

широкий,

как ураган налетают.

15 Обрушился на меня ужас —

и почет развеяло, как ветром,

благоденствие, как облако,

уплыло;

16 дыхание в груди моей иссякло,

дни несчастий меня настигли;

17 по ночам изнывают кости,

боль меня гложет неусыпно.

18 Рвут с меня изо всех сил одежду,

хватают за ворот рубахи;

19 бросили меня в грязь,

стал я как прах и пепел.

20 Зову Тебя, но Ты не отвечаешь,

стою перед Тобою —

а Ты и не взглянешь;

21 стал Ты ко мне жесток,

Твоя мощная рука

мне враждебна;

22 подхватил Ты меня,

ветрам отдал,

завертел меня в смерче —

23 знаю, что Ты ведешь меня

к смерти,

в тот дом, что назначен

всем живущим!

24 Разве поднимают

на несчастного руку,

когда гибнет он,

о помощи взывая?!

25 Я ли несчастному не сострадал,

я ль о бедняках не печалился?

26 Чаял я добра, а явилось зло,

ждал я света, а дождался тьмы:

27 не утихает огонь в моем чреве,

дни несчастий

идут мне навстречу,

28 брожу я в бессолнечном мраке,

среди собрания

о помощи взываю;

29 я теперь брат шакалам,

страусам теперь я друг.

30 Чернеет и слезает с меня кожа,

жар иссушает кости,

31 и рыдает теперь моя арфа,

и свирель, словно плакальщица,

стонет.