ВАЖНОСТЬ ЛИЧНЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ С БОГОМ И ХРИСТОМ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ВАЖНОСТЬ ЛИЧНЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ С БОГОМ И ХРИСТОМ

Ключевым фактором в том, чтобы победить боязнь христианской свободы, является осознание того, что отношения с Богом и Христом являются в первую очередь личными. В нас должно жить глубокое чувство персональной ответственности перед тем, кто искупил нас от рабства греха и смерти. Апостол пишет:

Вы были куплены за дорогую цену, так не становитесь же рабами людей[907].

Ценой, которую за нас заплатил Сын Бога, была его собственная жизнь. Умирая при распятии, он «понес в своем теле наши грехи… чтобы нам быть мертвыми для греха и живыми для праведности»[908]. Мы были «искуплены… драгоценной кровью Христа»[909]. Эта цена слишком высока, чтобы легкомысленно относиться к Тому, кто заплатил ее, упуская проявлять к нему благодарность и преданность. По воле и замыслу Отца, Сын Бога (и только Он один), благодаря своей жертве, стал нашим Господином, а мы — его служителями. Если заплаченная им цена имеет для нас значение, мы не можем позволить какому–нибудь человеку или группе людей становиться между нами и нашим Искупителем. Истинным же служителям Бога и в голову не придет претендовать на роль Христа! Когда апостол Павел узнал, что в коринфском собрании возникли серьезные разногласия, связанные с неправильным отношением к другим людям (включая самого Павла), он написал:

Хочу сказать я вот что: каждый из вас говорит: «Я — сторонник Павла», «Я — сторонник Аполлоса», «Я — сторонник Кифы», «Я — сторонник Христа». Разве Христос разделился? Разве Павел был распят за вас? Разве были вы крещены именем Павла? Я благодарю Бога, что не крестил никого из вас, кроме Криспа и Гаия, так что никто не может сказать, что были вы крещены моим именем[910].

Когда люди, называющие себя последователями Христа, начинают властвовать над другими, призывают их точно и добросовестно выполнять все свои указания, а при крещении даже требуют от людей заявить о преданности организации (так что это таинство проводится не только «именем» — или властью — Бога и Христа, но и «именем» «возглавляемой» ими организации), то эти люди должны услышать из наших уст вопрос Павла: «Разве вы были распяты за нас? Разве вы заплатили за нас собственной жизнью и кровью, что мы должны подчиняться вам?». Если они не смогут утвердительно ответить на этот вопрос (ясно, что это невозможно), то и мы не можем жить в почти полном подчинении им и одновременно с этим оставаться преданными тому, кто действительно за нас умер. Невозможно быть рабом двух господ[911].

Так как Сын Бога открыл для нас возможность иметь с ним самим и с Отцом личные взаимоотношения, сторонние люди более не могут выносить суждений относительно качества нашей веры. Наши отношения с Сыном Бога выше отношений с кем–либо еще. Павел отдавал себе отчет в этом факте и руководствовался им во всех своих действиях. Как мы отмечали, он не искал человеческого одобрения. Поэтому христианам в Коринфе он мог написать:

Меня очень мало заботит, как вы или кто–то другой будет обо мне судить. Я и сам не сужу себя. Совесть моя чиста, хотя это и не значит, что я в самом деле ни в чем не виновен. Пусть меня судит Господь. Поэтому не судите наперед, но ждите возвращения Господа. Он все тайное сделает явным и обнажит скрытые намерения человеческих сердец, и тогда каждый получит похвалу от Него[912].

Тем, кто не осознал всей значимости глубоко личных отношений с Богом и Христом, он написал:

Кто ты такой, чтобы осуждать чужого слугу?! Его господин сам решит, стоит тот или упал. Но он все же будет стоять, потому что Господь властен поднять его… Все мы предстанем перед судом Божьим… Итак, каждый из нас сам о себе даст отчет Богу[913].

Как и сам Павел, во время суда мы предстанем перед Богом как отдельные личности, — а не как члены той или иной религиозной деноминации или организации. Суд будет вершиться не на основании того, разделяли ли мы убеждения какой–нибудь конкретной группы, участвовали ли с ней в какой–нибудь деятельности, были ли мы преданы руководителям группы, а на основании того, кем мы были как люди. «Каждый из нас» будет отвечать «сам о себе», а нашим Защитником и Посредником перед Богом является лишь Христос, а вовсе не религиозная организация[914].

То, что членство в той или иной организации не имеет отношения к получению благоприятного решения во время суда, видно также из того, что законом, по которому мы будем судимы, является не свод распоряжений и правил той или иной земной структуры, но «закон свободы»[915]. Этот закон свободы, — являющийся одновременно законом любви, — назван «законом царским», то есть верховным принципом, превосходящим все остальные[916]. Необходимо постоянно спрашивать себя, лежит ли в основе наших побуждений и действий любовь.

Если мы праведны в собственных глазах из–за того, что каждую неделю по заведенному порядку выполняем определенные действия, или если мы считаем себя выше тех, кто не входит в наше религиозное сообщество и отказывается соблюдать определенные запреты, то чем мы отличаемся от фарисея из притчи Иисуса, которого просто переполняла самоуверенность, основанная на регулярном выполнении предписаний Закона[917]? Иисус не осуждал поступков этого законника и порицал его не за то, что тот воздерживался от неправильных занятий. Он осудил его отношение к праведности, его самовосхваление, презрительное, лишенное любви обращение с другими людьми: все это лишило законопочитание фарисея всякого смысла. Так как подобное отношение было для фарисеев типичным, Иисус предупредил своих учеников: «Если ваша праведность не превзойдёт праведности книжников и фарисеев, то вы не войдёте в небесное царство»[918]. Книжников и фарисеев того времени с нами больше нет, но отношение, которое когда–то было им свойственно, осталось. Упор на соблюдении формальных правил и заносчивая элитарность их группы несовместимы с любовью к ближним.

Только когда окружающие нас люди не будут уже развивать в нас подобные взгляды, когда мы выйдем из под контроля структур, стремящихся расписать, систематизировать и контролировать нашу деятельность и наше служение Богу и одновременно внушающих нам мысль о нашем превосходстве и «исключительности» по сравнению с теми, кто их указаниям не подчиняется, — только тогда у нас появится возможность ответить на вызов христианства. Только тогда мы будем вольны поступать так, как велит нам сердце и личная вера. Насколько глубока наша любовь? Насколько сильна? Насколько искренен наш интерес к другим людям, наше желание поддерживать их и быть им полезными? В какой мере жизнь Божьего Сына затронула наши сердца, облагородила нас, расширила наши взгляды и круг знаний, углубила нашу признательность? Апостол молил, чтобы…

…Вселился Христос с сердца ваши чрез веру, и вы были укоренены и утверждены в любви, чтобы вы могли постигнуть со всеми святыми, что — широта, и долгота, и высота и глубина, и познать превышающую познание любовь Христа, чтобы вы были исполнены всей полнотою Божией[919].

Хотим мы этого, или нет, все мы оказываем на других людей влияние, хорошее или дурное. Не только наши каждодневные слова и поступки, но и дух, сопровождающий все наши слова и действия, отношение к тем или иным вещам, ценности, которыми мы руководствуемся, наши искания и цели — все это является постоянным источником влияния. Если, по словам Екклесиаста, «один погрешивший погубит много доброго», то и один человек с правильным духом принесет большую пользу окружающим его людям[920]. Хотя это влияние порой кажется нам малозначительным, оно распространяется все дальше и дальше, подобно тому, как расширяются круги на воде, когда кто–нибудь бросает в нее камушек. Изначально оно достигает нашего непосредственного окружения: спутника жизни, детей, родителей, родственников, приятелей. Но позднее уже через этих людей или через другие наши контакты, выходящие за круг семьи и друзей, наше влияние простирается еще шире, даже если мы об этом и не подозреваем.

То, что мы не принадлежим к какой–либо мощной структуре, к религиозному движению с внушительным размахом и большой силой, не перечеркивает нашей веры и не должно придавать нашей жизни чувство незначительности, слабости, бессмысленности. Ценность веры и дел человека (как и правильность вероучения той или иной религии) определяется не тем, насколько обширным оказалось его влияние на мировой сцене. Христианское воздействие может быть малозаметным, скромным, но оно, тем не менее, приносит ценный плод. Именно так, без фанфар и аплодисментов, закваска поднимает тесто[921]. Опять–таки, человеческая природа может искать чего–либо более впечатляющего и величественного с мирской точки зрения — вере же этого не требуется.

Согласно словам Божьего Сына, мы служим для мира светом, а наши дела могут подтолкнуть людей прославлять Бога[922]. Эти дела не должны быть «запрограммированными», не должны совершаться из–за давления извне, но должны рождаться в наших собственных умах и сердцах: это покажет, что мы были просвещены благой вестью, что она оказала влияние на нашу жизнь. Простые разговоры на предписанные темы в специально отведенное для них время в заранее спланированном «проповедническом служении» и с использованием фраз и выражений, изложенных для нас в религиозной литературе не могут считаться исполнением повеления Иисуса. Ученик Христа Иоанн так сказал об этом: «Дети, давайте будем любить не только на словах, но и на деле, истинной любовью»[923]. Только отражая свет Евангелия во всех своих поступках и показывая, кем мы являемся как личности, каждый день, двадцать четыре часа в сутки, только тогда мы можем быть светом миру.