Слово–откровение

Слово–откровение

Ветхозаветные писания претендуют на статус откровения. Конечно, с этим можно и не согласиться. Можно сказать, как это делает Сирил Родд (и многие другие до него), что даже если есть Бог, то Ветхий Завет никак нельзя назвать откровением этого Бога. Или же можно вообще отвергнуть существование Бога, и тогда вопрос об откровении отпадает сам по себе. Тем не менее, для христиан авторитет Ветхого Завета, несомненно, связан с реальностью этого слова от Бога. Мы исповедуем, что в этих текстах реальный Бог реально говорил и продолжает говорить, а реальность личности Бога и слова Божьего составляет авторитет, дарующий свободу и устанавливающий границы, как это с поразительной простотой иллюстрирует первая история встречи Бога с человеком (Быт. 2–3).

Откровение находится в центре веры Израиля:

Тебе дано видеть это… чтобы ты знал…

(Втор. 4, 32–40)

О, человек! сказано тебе, что — добро.

(Mux. 6, 8)

Он возвестил слово Свое Иакову,

уставы Свои и суды Свои Израилю.

Не сделал Он того никакому другому народу.

(Пс. 147, 8–9)

Не тайно Я говорил, не в темном месте земли;

не говорил Я племени Иакова: «напрасно ищете Меня».

Я Господь, изрекающий правду, открывающий истину.

(Ис. 45, 19)

Самая сердцевина веры, исповеданной Израилем, обращена к их ушам (резкая противоположность их глазам — «не видели вы никакого образа») как то, что следует слушать и на что обращать внимание: раскрытие реальности, одновременно пропозициональной и межличностной: «Слушай, Израиль, Господь Бог наш, есть Господь один; и люби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всею душою твоею и всею крепостью твоею» (Втор. 6, 4–5; перевод автора).

Этот последний текст, хотя и не имеет параллелей, является одним из многих, которые, на мой взгляд, выбивают опору из–под странной идеи, что откровение в Библии личное, но не пропозициональное (подтекст таков, что пропозиции являются холодными и абстрактными, и в меньшей степени — личными или межличностными, что всегда казалось мне весьма нелогичным ввиду достаточно межличностного употребления слова «заявлять» [propose]). Сложно представить себе более пропозициональную форму высказывания, чем Втор. 6, 4, хотя контекст предлагает и других кандидатов (Втор. 4, 39, например, или Втор. 7, 9, или удостоверение личности Господа в Исх. 34, 6–7). Разве псалмы не изобилуют утверждениями откровения, вроде «Господня земля, и все, что наполняет ее» (Пс. 23, 1)? Да и книги пророков значительно оскудели бы, удали из них пропозициональные откровения реальности Господа. Нет, в Ветхом Завете мы слышим слово, которое провозглашает, утверждает, заявляет и постулирует в однозначных понятиях. Но как ясно дает понять плавный ход Втор. 6, 4–5, раскрытие реальности непосредственно обосновывает авторитет, в рамках которого могут процветать отношения и этика: «Господь есть… и люби…». Не существует дихотомии между заявлением и откликом. Это же справедливо в отношении частого повторения простого утверждения «Я Господь» в заповедях Лев. 17 — 26. Банальное наблюдение, что Божье откровение обычно является одновременно и изъявительным, и повелительным, не является менее истинным по причине своей банальности. Это не тот случай, где речь идет «скорее о раскрытой реальности, чем раскрытой моральности», но о раскрытой реальности, которая по своей природе содержит в себе раскрытую межличностную мораль.

Теперь эта знакомая комбинация приводит нас к заветному характеру отношений Израиля с Богом и их авторитетности. Как мы видели раньше, идея авторитетного откровения чаще всего связывается (теми, кому это не очень нравится) с прямыми повелениями Бога. И тогда эта комбинация «откровение—повеление—послушание» часто переводится в низшую разновидность этики, которая называется специальным термином «гетерономия» (послушание закону другого; например, внешнему источнику авторитета). Слова вроде «произвольный», похоже, так и выплывают из подсознания и объединяются с «повелениями», так же как слово «слепой» столь часто ставится рядом с «послушанием». Или, в другой группе участников дискурса, среди запретных слов встречаются «внешний», «своды законов» и «законничество». В противовес столь унизительному окрашиванию всего лексикона заповеди и послушания нам следует противопоставить заветную динамику ветхозаветной веры и этики.[408]

Сущность заветных отношений, отображенная в текстах Ветхого Завета, состоит в том, что они очевидно межличностные, а не механические, произвольные или слепые. Этот Бог действовал в этой истории ради блага этого народа. Отношения в целом основываются на постоянно утверждаемой реальности любви Господа, верности своим обетованиям, искупительной силе, милостивом терпении, провидении и защите. Утверждаемое на подобных реалиях, послушание Израиля заключается в рамки ответа любви, благодарности, хвалы и продолжающегося благословения. Израильтянин должен был чувствовать так: «Я делаю то, что хочет Яхве, потому что я также хочу этого больше всего. Наши отношения делают подобные решения и поведение естественным и радостным». По крайней мере, такова идеальная надежда завета. Более того, поскольку, как мы видели, авторитет — это одновременно источник и рамки свободы, послушание Божьему закону считается исполнением, удовлетворением, удовольствием и, на самом деле, признаком личной свободы:

буду ходить свободно,

ибо я взыскал повелений Твоих;

(Пс. 118, 45; ср. Пс. 1 и 18)

Заветное послушание во взаимоотношениях такому Богу является просто путем к жизни и повседневному существованию (Втор. 30, 11–20).

Более того, межличностный характер послушания Израиля означает, что оно далеко не слепое. Во–первых, в самом законе часто приводятся побудительные призывы, делающие послушание привлекательным. Согласуясь с моим определением авторитета, эти придаточные предложения обычно указывают на некую реальность (Бога, например, или истории, или жизни на земле) и затем заявляют: «Поскольку это так, вот авторитет, на основании которого вам сказано делать или не делать это». По сути, повествовательный костяк Торы (с ее ориентацией на прошлое и будущее) выдвигает следующий неявный пункт: авторитет всего этого закона покоится на реальности этого Бога и этой истории. И, во–вторых, послушание Израиля не является слепым, потому что оно на самом деле представлено как согласие, по крайней мере, по замыслу. В нескольких отрывках Израиль представлен как принимающий свободный, осмысленный и намеренный выбор подчиниться Богу как Господу завета, даже иногда перед лицом скептических отговорок (Исх. 24, 7; Втор. 5, 27–29; 26, 17; Нав. 24, 14–24). Другими словами, авторитет Господа — это авторитет, который был свободно избран Израилем и которому он добровольно подчинился, и это не слепое или рабское послушание произвольным повелениям. Зная свершившуюся историю, обещание Израиля повиноваться Господу могло быть оптимистическим (а наше не таково?), но оно точно не было слепым, по принуждению, или произвольным.

Мне кажется, это отвечает на категорическое утверждение Сирила Родда (Cyril Rodd) о том, что послушание авторитету не только является неадекватным основанием для этики, но, по сути, невозможно. Человек подчиняется авторитету исключительно добровольно (если только, конечно, авторитет не принимает формы принуждения, что в любом случае является этическим банкротством; и, следовательно, принудительное послушание высшей силе не является добровольным послушанием принятому авторитету). Но, судя по всему, Родд считает, что когда вы решаете подчиниться авторитету, ваш акт выбора учреждает ваш реальный авторитет, или, скорее, на деле ставит вас выше авторитета, которому вы подчиняетесь. Вы становитесь собственным авторитетом, когда избираете повиновение внешнему авторитету:

Я твердо убежден, что для мыслящих человеческих существ невозможен никакой внешний авторитет. Сколько бы они ни заявляли и ни верили, что подчиняются такому авторитету, в конечном итоге они сами принимают решение принять его как авторитет. Они выбирают, несмотря на внутренние нормы и ценности, приходящие из той культуры, в которой они воспитаны и которые повлияли на их решение. В конечном счете, мое собственное решение должно быть для меня решительным… Не может быть внешнего авторитета по отношению ко мне, только власть, которая навязывает себя мне.[409]

Последнее предложение показывает весь солипсизм этики Рода: единственный авторитет для меня — это я сам.

Но я думаю, что ключ к ошибке в слове «мыслящий». Похоже, что первое предложение подразумевает, что индивидуальная рациональная человеческая личность является высшим авторитетом, что соответствует классическому представлению эпохи Просвещения. Здесь человеческий разум — обыкновенная способность, благодаря которой мы признаем и соглашаемся с авторитетом, — ошибочно считается источником этого авторитета, что на самом деле не так. Авторитет объективно отличается от нашей человеческой рациональной способности распознавать его. Когда я решаю принять авторитет Бога как высшей реальности, я тем самым не ставлю себя и рациональность, благодаря которой я принимаю решение, выше реальности и авторитета Бога. Моя рациональность всего лишь средство, при помощи которого я делаю это признание, также как моя воля — это средство соответствующего ответного действия. Сказать, что не существует объективного авторитета вне меня только потому, что я должен рационально выбирать, чтобы принять его, почти то же самое, что сказать, будто не существует объективного мира вне меня, потому что мне необходимо открыть глаза, чтобы увидеть его.

Похоже, существует противоречие между утверждением Родда о том, что не может быть авторитета вне человека, и его согласием, что на решения человека оказывают влияние «усвоенные нормы» воспитывающей культуры. Что это за нормы? Неужели это просто сборник миллионов индивидуальных решений, которые люди принимали на основании своего собственного авторитета? И если это так, почему они зачастую настолько всеобщи и долговечны? И если каждый из нас, в сущности, сам себе авторитет, есть ли смысл вообще говорить о нормах? Не становится ли тогда этика не просто автономной (в отличие от гетерономной), но потенциально анархической?

Более того, могу ли я быть последовательным авторитетом для себя самого, если не существует внешнего авторитета, который в некотором смысле руководит мною и нормирует мои решения и поведение на протяжении времени? Почему какое–то решение, принятое в прошлом, должно обладать нравственным авторитетом для меня в настоящем? В прошлом году я решил дать обещание. Но в этом году я решил его проигнорировать. Кто или что должно подвергать сомнению обоснованность второго решения, если вне меня не существует авторитета, который нормативно учит меня, что исполнение обещаний — это вопрос честности?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

II. Откровение

Из книги Византийские Отцы V-VIII веков автора Флоровский Георгий Васильевич

II. Откровение 1. Всю систему преподобного Максима можно понять легче всего из идеи Откровения. Это есть тот первофакт, к которому восходит всякое богословское размышление. Бог открывается, — в этом начало становления мира. Весь мир есть откровение Божие, все в мире


Откровение Иисуса Христа Иоанну. Откровение 1:9-18

Из книги Библия в иллюстрациях автора Библия

Откровение Иисуса Христа Иоанну. Откровение 1:9-18 Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа. Я был в духе в день воскресный, и слышал позади себя громкий


Слово первое Слово великого праведника и чудотворца о. Иоанна Кронштадтского, по поводу ухода некоторых лиц из лона православной церкви

Из книги Золотые слова о значении веры православной автора Кронштадтский Иоанн

Слово первое Слово великого праведника и чудотворца о. Иоанна Кронштадтского, по поводу ухода некоторых лиц из лона православной церкви Сознают ли лица, бывшие по рождению, крещению и воспитанию в Церкви православной и уходящие, или ушедшие, в католичество или другое


ОТКРОВЕНИЕ

Из книги София-Логос. Словарь автора Аверинцев Сергей Сергеевич


Откровение

Из книги Настоящее христианство автора Райт Том

Откровение 4 199, 207, 219, 2375 199, 202, 207, 219, 23721:3 297


13. Окончательное откровение и Слово Божие

Из книги Систематическая теология том 1,2 автора Тиллих Пауль

13. Окончательное откровение и Слово Божие Учение об откровении традиционно развивалось как учение о «Слове Божием». Это возможно в том случае, если Слово интерпретировать как логосный элемент в основании бытия. Именно такую трактовку и предлагает нам классическое


Откровение Иисуса Христа Иоанну. Откровение 1:9-18

Из книги Иллюстрированная Библия автора

Откровение Иисуса Христа Иоанну. Откровение 1:9-18 Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа. Я был в духе в день воскресный, и слышал позади себя громкий


1.1. Откровение

Из книги Введение в Ветхий Завет автора Шихляров Лев Константинович

1.1. Откровение Слово «Библия» в переводе с греческого означает «книги» (в малоазийском городе Библос производились папирусы для древних книг). Множественное число в этом названии первоначально подчеркивало структуру Священного Писания иудеев, состоящего из многих


Откровение

Из книги Введение в Новый Завет Том I автора Браун Рэймонд

Откровение Вопросу о боговдохновенности люди придают большое значение отчасти потому, что Писание для них занимает уникальное место в божественном откровении людям, — откровении, затрагивающем их жизни и судьбы. Опять?таки среди христиан есть разные концепции


Откровение

Из книги Библия. Синодальный перевод (RST) автора Библия

Откровение Глава 1 1 Свидетельство Иоанна; благословение на читателя. 4 Послание семи церквам в Асии от прославленного Христа. 9 Видение Иоанна на Патмосе и повеление записать виденное; Сын Человеческий посреди светильников. 1 Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог,


Откровение

Из книги Библия. Современный русский перевод (SRP, RBO) автора Библия

Откровение Глава 1 Откровение Иису?са Христа, которое дал Ему Бог, чтобы Он показал Его слугам то, чему надлежит вскоре свершиться, и послал Своего ангела сообщить это Своему служителю Иоанну. 2 Иоанн и засвидетельствовал Слово Бога и свидетельство Иисуса Христа — все то,


Откровение

Из книги Библия. Современный перевод (BTI, пер. Кулакова) автора Библия

Откровение Введение Со времен Иустина Мученика (II в. по Р.Х.) считалось, что книга Откровение была написана автором четвертого Евангелия, апостолом Иоанном, на острове Патмос между 90 и 96 гг. по Р.Х.Более десяти последних лет своей жизни Иоанн отдал служению христианской


Откровение

Из книги Священное писание. Современный перевод (CARS) автора Библия

Откровение Введение Автор: Иохан, посланник МасихаМесто написания: остров ПатмосВремя написания: приблизительно 95–96 гг.К тому времени, когда посланник Масиха Иохан получил видения, записанные в этой книге, он был уже в преклонном возрасте, кроме того, он был


Откровение

Из книги Библия. Новый русский перевод (NRT, RSJ, Biblica) автора Библия

Откровение Глава 1 Приветствие семи церквам 1 Откровение Иисуса Христа, данное Ему Богом для того, чтобы показать Своим слугам, что должно вскоре произойти. Он сообщил это откровение через Своего ангела Своему слуге Иоанну, 2 и сейчас Иоанн как свидетель рассказывает обо


32. ОТКРОВЕНИЕ

Из книги Путеводитель по Библии автора Азимов Айзек

32. ОТКРОВЕНИЕ Иоанн * Патмос * Альфа и Омега * День Господень * Семь церквей *Семь * Николаиты * Книга жизни * Филадельфия * Лаодикея * Агнец * Четыре всадника * Сто сорок четыре тысячи * Евфрат * Великий город * Дракон * Зверь * Число зверя * Армагеддон * Вавилон * Гог и Магог *


Слово 15. Откровение Пресвятой Богородицы к лихоимцам, развратникам и делателям всякого зла, которые всякими канонами и различными пениями надеются благоугодить Ей

Из книги Нравоучительные сочинения автора Грек Максим

Слово 15. Откровение Пресвятой Богородицы к лихоимцам, развратникам и делателям всякого зла, которые всякими канонами и различными пениями надеются благоугодить Ей О, творение премудрого Бога! часто певаемое Мне тобою «радуйся», тогда будет Мне благоприятно, когда увижу,