Катакомбы — место погребения древних христиан
«Я — гражданин двух городов; имя мое — Леонид. Вот, что я говорю своим друзьям: будьте веселы, пируйте, живите, потому что некогда вам придется все-таки умереть».
Такова надпись на одном языческом надгробном камне в Малой Азии.
«Здесь покоится в мире Валерия, чтобы некогда воскреснуть во Христе». Вот эпитафия одной галльской христианки IV века.
Таков язык двух резко противоположных воззрений — языческого и христианского. Между тем, как для первого порог смерти представляет завершительный предел существования человека, последователи второго исповедуют: знаем, что когда земной наш дом, сия хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный (ср.: 2 Кор. 5, 1).
По надгробным языческим надписям смерть — конец всего, или последний день существования; место погребения — дом смерти, или вечный дом; надгробный памятник — напоминание об исчезнувшем существовании, не говорящий ничего другого.
Для христианина смерть — первый день жизни, или день рождения271, а гробница — место временного упокоения его земного праха до дня всеобщего воскресения и Суда; почему древнехристианские кладбища и назывались усыпальницами, местом упокоения, а погребение — полаганием, то есть только на время и как бы на сбережение.
Чтобы иметь более наглядное понятие о резкой противоположности языческого и христианского воззрения на жизнь и смерть, приведем несколько надгробных надписей, языческих и христианских.
Языческие надгробные надписи:
«Хотя я нахожусь здесь, во гробе, но уже не существую более».
«Я не существовал до своего рождения, — не существую и теперь».
«Человек, еще недавно живший вместе с нами, теперь перестал быть человеком, так что никаких следов не остается от него, — стоит только камень с его именем».
«Из ничего человек снова возвращается в ничто, мрачный день смерти вдруг уничтожает цветущую жизнь, и от человека остается лишь одно пустое имя».
«Где нет бытия, там не может быть и страдания», — так утешает себя один овдовевший супруг.
«Она была дочерью смертного и потому должна была умереть», — с такими словами обращается к себе другой муж, лишившийся жены.
Холодное и бессильное утешение, за которым скрывается мрачное и безотрадное отчаяние!
Светлою надеждою и утешением веет, напротив того, от христианских надгробных надписей:
«Душа возвращена Христу».
«Ты будешь жить в Боге».
«Мир духу твоему».
«Почивай в мире».
«Ты жив. Врата небесные отверзлись для тебя. Ты живешь в мире».
Перенесемся или, лучше сказать, спустимся в одно из знаменитейших древнехристианских кладбищ.
Опоясывая город Рим полукругом, будто подкопами, на огромном расстоянии простираются подземные ходы, галереи и комнаты, известные под названием катакомб, или подземного Рима.
Около всего Рима, в первое время его существования, были вырыты большие ямы, которые вскоре, по мере того как обстраивался город, превращались в большие рвы. Из них добывали глину и особого рода землю, употреблявшуюся вместо цемента при постройке беспрерывно сооружаемых зданий. По мере того как вырывали землю, мало-помалу образовались под землею гроты и переходы от одного грота к другому. Первые христиане римские воспользовались ими и начали хоронить своих покойников в этих заброшенных подземных ходах и гротах. Рядом со своими подземными кладбищами они устроили небольшую церковь для совершения богослужений.
Эти катакомбы занимают в Риме, или, вернее, под Римом, такое огромное пространство, что если бы вытянуть их в прямую линию, то эта линия равнялась бы 1360-ти верстам. В них похоронены 74000 мучеников.
Римские катакомбы производят самое разнообразное впечатление на посещающих их. Для человека холодного, ищущего одного только приятного, катакомбы — не более как темные, сырые, однообразные коридоры, в которые спускаются со свечами. Эти длинные коридоры бесчисленное множество раз пересечены другими подземными четвероугольными и круглыми комнатами, — если словом комната можно назвать небольшое, вырытое под землею, не имеющее ни окон, ни дверей, пространство, к которому примыкает несколько коридоров. В этих коридорах легко запутаться, и очень опасно, хотя на шаг, отойти от проводника; один коридор похож на другой, одна комната на другую. В стенах коридоров христиане зарывали своих покойников, в комнатах устраивали алтари и служили Литургии, панихиды и все церковные службы. Позднее, когда начались гонения, они спасались в катакомбах от жестоких преследований и хоронили там своих мучеников, умерщвленных за веру по повелению римских императоров или растерзанных в цирках хищными зверями.
Человек холодный, сойдя под эти сырые и душные своды, увидит в них только сырые и душные своды. Человек мыслящий, чувствующий и понимающий увидит и испытает нечто другое. Эти темные коридоры, эти узкие комнаты расскажут ему великую и чудную повесть о горсти людей, которые любили и верили, которые умирали за то, во что верили, и за то, что любили, которые отдавали состояние, привязанности, семейство, жизнь свою и жизнь своих близких за свою веру — и умирали геройски, умирали, благословляя Бога, молясь за врагов. Эта горсть людей, скрывавшаяся в катакомбах, предназначена была произвести в мире великий переворот, уничтожить язычество, совершенно изменить все понятия и даже пересоздать основания общества. Сила первых христиан заключалась в их крепкой вере и пламенной любви; а с любовью и верою человеку все возможно272.
Вот один трогательный эпизод из времен гонений. Однажды, по дороге Аврелиевой, стража вела на казнь Артемия, Кандиду, жену его, и молодую дочь их Павлину. На дороге вдруг показалась толпа христиан, во главе которой шел священник Маркелл. Стража испугалась и убежала. Молодые христиане бросились за воинами и стали их уговаривать и увещевать. Между тем, пока они толковали с воинами, священник увел приговоренных к смерти в подземную церковь, отслужил Литургию и причастил их. Вышедши оттуда, он подошел к воинам и сказал им: «Мы могли бы убить вас, но не желаем сделать вам ни малейшего зла. Мы могли избавить наших братьев, осужденных на смерть, но не сделаем этого. Исполняйте, если смеете, приговор нечестивый!» Воины смутились, однако не решились ослушаться данного им приказания и поспешили убить несчастных христиан. Тела их были взяты и похоронены в катакомбах.
Часто христиане с опасностью жизни уносили тела своих мучеников. Обыкновенно они делали это ночью и вывозили в крытых повозках из ворот Рима, потом спускали в свои подземные кладбища и хоронили их с большими почестями. В годовщину их кончины христиане собирались и праздновали память их торжественным богослужением. Все это делалось тайно; втайне хранили имена священников и клириков; втайне хранили входы в катакомбы и расположение их.
Случалось, что убежище христиан бывало открываемо во дни гонений. Тогда гибель их становилась неизбежною. Так, например, император Нумериан, узнав, что множество мужчин, женщин и детей ищут убежища в катакомбах около дороги Саллара, велел заделать камнями и засыпать песком вход в подземелья, — и все христиане, скрывшиеся там, погибли. Иногда римские солдаты, отыскав вход, сходили в катакомбы и убивали всех, кого там находили. Оттуда же — из катакомб — шли на смерть мученики, часто добровольно отдававшиеся в руки своих гонителей.
Таковы катакомбы, служившие и местом погребения, и местом убежища, и местом общественной молитвы для древних христиан.
Здесь встречаются возвышенно-красноречивые надгробные надписи. Приведем некоторые из них:
«Диоген, могильщик, в мире положен в восьмой день октябрьских календ».
Могильщики, или гробокопатели, хоронившие мертвых, рывшие могилы и ставившие памятники с надписями, были членами церковного клира. Многие из них были знакомы с архитектурою и владели резцом и кистью. Образцы произведений их уцелели до сих пор. На многих могильных камнях были найдены портреты самих могильщиков, высеченные на камне. Один из таких портретов открыт на кладбище святого Калликста. Он представляет могильщика во весь рост. На нем надето платье, спускающееся до колен, а на ногах сандалии. С левого плеча ниспадает кусок лохматой ткани; на правом плече и около колен видно изображение креста. В правой руке — заступ, в левой — зажженный фонарь, висящий на небольшой цепочке. У ног его лежат инструменты его ремесла. Над головою его находится надпись, приведенная нами выше. В языческом Риме не было в обычае упоминать на могильном камне о простом ремесле; но христиане не делали в этом отношении никаких различий: они все считали себя равными, братьями, и всякое ремесло почтенным, лишь бы оно было честно. На надгробных памятниках они обозначали имя и ремесло каждого почившего: консул и простой работник были равно почтенны в их глазах.
«В пятую календу ноября здесь был положен в мире Горгоний, друг всем и никому не враг».
«Здесь Гордиан из Галлии, зарезанный за веру со всем своим семейством, почивает в мире. Феофила, служанка, поставила памятник».
Итак, из всего семейства осталась в живых одна служанка, похоронившая господ своих и поспешившая поставить над ними камень с надписью, уцелевшею до нас и увековечившею как любовь ее к господам, так и мученическую кончину их.
«Клавдию достойному, ревностному и меня любившему».
Какое глубокое, сердечное красноречие в немногих словах!
«Дионисию, невинному младенцу. Он почивает здесь между святыми. Вспомните и помолитесь об авторе и гравере».
«Кукумий и Виктория заживо сделали себе сей камень».
«Живи в Боге и во Христе!»
Какая святая и возвышенная простота в надгробных надписях древних христиан! И как далеки от этой простоты наши многоречивые и широковещательные эпитафии, изобретаемые недостойною христианина и, в особенности, неуместною — в данном случае — суетностью и тщеславием!