Мнение митрополита Московского Филарета162 о стологадании

«О стологадании печально слышать, что многие, как будто дети какою-нибудь новою игрою, с жаром занялись оным, не подумав, чем играют и чем кончиться может игра. Разделяю ваше мнение, что занятие сие непозволительно.

Представим себе, что сын в доме отца, имея свободу пользоваться всем, что ему нужно, и многим, что приятно, не довольствуется сим и, встретив хранилище, от которого ему не дано ключа, подделывает ключ и отпирает оное, положим, не для того, чтобы украсть, а только чтобы посмотреть, что там скрыто. Не есть ли это неблагородно? Не должно ли быть совестно сыну? Не должно ли быть неприятно отцу? Вот суд о всяком гадании или ворожбе, в том числе и о стологадании, по самому простому взгляду на сие дело.

Но если внимательнее посмотрим на опыты — суд должен сделаться строже.

Я не любопытствую: но общее любопытство, а в некоторых желание знать истину и отречься от лжи и вреда приведены в такое движение, что до меня сами собою доходят многие сведения о стологадательных опытах, и притом такими путями, что нельзя сомневаться в истине сих сведений.

Одному гадателю стол дал предсказание о некотором происшествии, которое должно было возбудить ожидание и могло расположить к некоторым приготовлениям, и назначил время, в которое сему происшествию надлежало последовать. Назначенное время прошло, а предсказанного не случилось. Что, если бы при вере в стологадание сделаны были некоторые приготовления, соответственные предсказанному происшествию? Это необходимо кончилось бы стыдом, а могло кончиться и вредом.

Пред одним страстным стологадателем стол оклеветал близкую к нему особу. Теперь, говорят, борющийся с подозрением стологадатель и оскорбленная особа проводят бессонные ночи.

Сих немногих опытов довольно, чтобы понять, как немало виновны и как ведут себя к неблагоприятным последствиям не покоряющиеся премудрому и благому Богу, запершему от нас сокровенное и будущее, и покушающиеся отпереть оное поддельными ключами.

Но это еще не все. Стологадатели поняли, что дерево не может понимать вопросов и давать сообразные с вопросами ответы. Посему они спрашивали, кто им отвечает, и многие из них получали в ответ имена разных умерших. Теперь спрашивается: действительно ли стологадателям отвечают души умерших, которых имена им объявляются, или имена сии употребляются ложно и под ними скрываются некие неизвестные? В сем последнем случае сии неизвестные суть лжецы, приписывающие себе чужие имена. Но ложь не принадлежит чистым существам: отец лжи есть диавол (ср.: Ин. 8, 44). Итак, стологадатели осторожно должны размыслить, с кем имеют дело и от кого хотят узнать сокровенное. Здесь можно вспомнить наставление преподобного Антония Великого относительно демонов: “Если выдают они себя за предсказателей, никто да не прилепляется к ним”.

Но если отвечающие стологадателям суть действительно умершие, то суд о сем деле давно произнесен Самим Богом чрез пророка Моисея, в 18-й главе книги Второзакония: да не навыкнеши творити по мерзостем языков тех; да не обрящется в тебе очищая сына своего и дщерь свою огнем, волхвуя волхвованием и чаруя и птицеволшебствуяй, чародей обавая обаванием163, утробоволхвуяй и знаменосмотритель, и вопрошаяй мертвых: есть бо мерзость Господеви Богу твоему всяк творяй сия; сих бо ради мерзостей потребит я Господь Бог твой от лица твоего (ст. 9-12).

Знают ли сей суд столоволхвователи, вопрошающие мертвых? Помышляют ли, какому строгому осуждению подлежит дело их? Оно причисляется к мерзостям, за которые хананейские народы Бог осудил на истребление. Если бы кто из стологадателей сказал, что он не домогается беседы с мертвыми, а просто от стола получает знаки в разрешение вопросов любопытства или надобности, — справедливость требует сказать и сему: не прав и ты. Ты не знаешь, кто тебе отвечает, но знаешь, что дерево отвечать не может; следовательно, ты должен заключить, что неизвестный тебе отвечающий есть один из тех, которые наименовали себя другим при подобных опытах.

В 4-й главе пророчества Осии читается следующее изречение: В знамениях вопрошаху и в жезлех своих поведаху тем (ст. 12). Яснее с еврейского: “Народ Мой дерево свое вопрошает, и жезл его отвечает ему”. Пророк показывает два вида гадания: древом и жезлом. Под именем древа, без сомнения, разумеются деревянные идолы, от которых, неизвестными нам приемами, получаемы были ответы (см.: Суд. 18, 5, 6). Очевидно, это дело богопротивное, как соединенное с идолопоклонством. Под именем жезла отвечающего разумеется гадание посредством жезлов, по приметам, на которую сторону они падают, быв поставлены, или ложатся ли замеченною стороною вверх или вниз и прочее, что называлось жезлогаданием или жезловолхвованием.

Хотя в сем втором виде гадания не видно отношения к идолопоклонству, однако и оно, вместе с первым, осуждено пророком как измена истинному Богу: Духом блужения прельстишася и соблудиша от Бога своего (Ос. 4, 12). От сего обвинения не может увернуться стологадание, как бы ни старалось оно изъяснить себя легким и благовидным образом.

Для тех, которые смотрят на стологадание как на новое открытие неизвестной доныне силы в природе, и на сем, может быть, думают основать для себя законное право продолжить над нею исследование, — не бесполезно заметить, что их делу не принадлежит честь не только разумного, но и случайного нового открытия в природе: они только каким-то образом пробрались в область старого языческого суеверия. Тертуллиан, в 23-й главе своей “Апологии христианства”, обличая мечты языческой магии и приписывая их действию демонов, говорит: «Чрез них и козы, и столы обыкновенно производят гадания». Он только не объясняет, какие приемы употреблялись, чтобы столы способствовали гаданиям.

Скажет ли кто, что его стол говорит нечто достойное принятия? Не должно и сим прельщаться; дух пытливый в отроковице города Филиппов говорил о Павле и Силе, по-видимому, достойное приятия: сии человецы раби Бога Вышняго суть, иже возвещают нам путь спасения (Деян. 16, 17). Но апостол не только не был сим доволен, но и не мог перенести сего с терпением: он изгнал духа. Простите, что я разговорился. Для вас сие не нужно; но, может быть, сим возбудится ваше мнение, чтобы ближнему, могущему принять, подать совет Премудрого: Вышших себе не ищи и крепльших себе не испытуй. Иже ти повеленна, сия разумевай, несть бо ти потреба тайных. Во избытцех дел твоих не любопытствуй; вящшая бо разума человеческаго показана ти суть; многи бо прельсти мнение их, и мнение лукавно погуби мысль их (Сир. 3, 21-24)».