Глава 28. Рама описывает период дождей

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 28. Рама описывает период дождей

Сразив Бали и отдав Сугриве трон Кишкиндхи, Рама поселился на плоскогорье Мальяват, или Прасравана. Наблюдая наступление дождей, он говорил Лакшмане:

 — Начинаются дожди, посмотри, какими тяжелыми кажутся небеса, затянутые огромными как холмы облаками. За девять месяцев небо с помощью солнечных лучей набрало из океана воды и теперь обрушит на землю ливневые дожди. Поднявшись на небеса по лестнице облаков, можно украсить солнце гирляндами кутаджи и арджуны. Небо в лохмотьях тяжелых облаков кажется раненным от ярких, почти красных бликов заходящего солнца. С нежным дыханием ветра, в подаренном сумерками шафране, украшенное желтыми облаками небо, кажется, тоскует от любви. Измученная солнечными лучами земля, проливает слезы, подобно Сите, истерзанной горем. Исходящий из самого сердца облаков, прохладный как камфара, благоухающий ароматом цветов кетака, ветер можно пить маленькими глотками из сложенных ладоней. Эта гора в цветущих деревьях арджуна и кетака, гудящая ливнями дождей, напоминает Сугриву, избавившегося от врагов. Горы в одеждах из темных, словно шкуры антилопы, облаков, ловят капли дождя, как будто это брахманский шнур. С их заговорившими благодаря ветрам пещерами, они напоминают прилежных учащихся брахманов, декламирующих святую Веду. Небо, исхлестанное молниями, словно золотыми плетьми, кажется, плачет от боли. Посмотри, вспышки света разрывают грудь этого темного облака будто Сита бьющаяся в руках Раваны. Столь дорогое влюбленным небо с луной и звездами сокрылось за густым облаком. На склонах горы цветущие деревья кутаджа, словно утопая в слезах, вздыхают по дождю, пробуждая в моем сердце любовь посреди неистового горя. Дождь прибил пыль, подул холодный ветер, спала летняя жара. Цари отложили на время свои военные походы, а путешественники вернулись в родные края. Журавли, гуси и утки спешат к озеру Манаса, покинув дорогих прежде друзей. На размытых продолжительными дождями дорогах не встретить ни колесницы, ни повозки, осмелившейся пуститься в путь. То появляясь, то вновь исчезая за облаками, затянутое небо кажется океаном, окруженным холмами. Быстрые потоки, под крики павлинов несущие цветы сарджа и кадамбы, приобрели желтоватый оттенок от горных пород. Золотистые, как пчела, приятные на вкус плоды джамбу и всех оттенков спелые манго, сорванные ветром, усыпали землю. Высокие горы облаков с своими знаменами молний и гирляндами журавлиных косяков оглашают небеса трубными звуками, словно великие слоны, опьяненные соком мада, накануне сражения. Поросшие травой лесистые склоны, на которых танцуют восхищенные павлины, ожили под дождем и ярко сверкают под луной. Негромко ворчат украшенные стаями журавлей тяжелые облака, в своем вечном беге они иногда отдыхают на вершинах гор. Радостные косяки журавлей в своей любви к облакам напоминают чарующие гирлянды из лотосов, сплетенные в воздухе милостивым ветром. Земля с ее свежей травой, усыпанной крошечными божьими коровками, напоминает женщину в ярко-зеленых с красными пятнами одеждах. К Господу Вишну медленно подкрадывается сон; реки изо всех сил спешат к океану; журавли счастливы встретиться с облаками; красивый юноша с радостью спешит к своей возлюбленной. Посмотри, как радуются рощи танцу павлинов, и как деревья кадамба покрылись цветами. Быки с пылом бегут за коровами, и земля с ее лесами и полями, полными зерна, кажется прекрасной. Реки все дальше несут свои воды, облака проливают дожди, трубят бешенные слоны, леса становятся все пышнее, возлюбленные томятся любовью друг к другу, павлины танцуют, а обезьяны вновь обретают вкус к жизни. Опьяненные ароматом цветущих деревьев кетака среди грохочущих водопадов трубят слоны и их любовные призывы сливаются с криками павлинов. Цветы, омытые дождем, источают нектар, и черные пчелы весело жужжат над цветущими ветвями кадамбы, собирая его капля за каплей. Рои пчел привлекает и дерево джамбу, словно пеплом, усыпанное вкусными фруктами. Идя лесной тропой посреди холмов, слоновый вожак, услышав за спиной раскаты грома, останавливается, жаждя боя и, думая, что это вызов, полный ярости поворачивает навстречу врагу. Леса полны гудящих пчел, танцующих павлинов с синими шеями и огромных опьяневших от любви слонов. Земля в лесу, поросшем деревьями кадамба, сарджа, арджуна и кандала, пропитана влагой, словно вином, и опьяневшие павлины кричат и танцуют как на пиру. Капли дождя, словно жемчужины счастливо покоятся в складках листьев, и бесчисленные разноцветные птицы пьют их, восхищаясь даром царя богов. Мягкое жужжание пчел, радостное кваканье лягушек сливается с раскатами грома, которые напоминают бой барабанов, словно в лесу звучит настоящий оркестр. Крики павлинов, раскрывших свои великолепные хвосты сливаются в единый хор. Одни танцуют, другие призывно кричат, сидя на деревьях. Разбуженные раскатами грома, лягушки всех форм и цветов очнулись от зимней спячки и громко квакают под дождем. Реки, изобилующие журавлями, гусями и утками, сносят песчаные берега, гордые своим неукротимым бегом и, радуясь своей полноте, спешат к океану, своему повелителю. Темные облака, готовые пролить свои дожди, тают друг в друге, словно скалы, опаленные лесным пожаром и сросшиеся с другими такими же голыми скалами. Слоны бродят среди чарующих рощ нипа и арджуны, оглашенных криками опьяневших павлинов в траве, усыпанной божьими коровками. Пылко обнимая лотосы, чьи стебли выровнялись под недавними дождями, шмели жадно пьют нектар из них и из цветов кадамбы. Возбужденные слоны и быки резвятся в лесу; цари зверей являют свое великое могущество, лучшие среди гор — свою красоту, а правители людей в восхищении забывают о своих заботах и беспокойствах, пока Индра, глава богов, развлекается в облаках. Небеса проливают потоки дождя, вспенивая моря и реки, переполняя ручьи, озера и пруды. Под потоками дождя и сильными порывами ветра берега рек обрушились и вода затопила дороги. Как цари омываются с помощью слуг, величественные горы стоят под ливнями, пролитыми облаками. Эти верные слуги Индры напоминают кувшины, опустошенные царем небес с помощью бога ветра и теперь представшие во всем своем великолепии. Беззвездное небо затянуто облаками. Недавние дожди напоили землю, и четыре стороны света окутаны тьмой. Вершины гор омыты сверкающим дождем, а их величественные водопады напоминают нитки жемчуга. Преодолевая вставшие на их пути скалы, эти могучие водопады обрушиваются с вершин на равнины, словно разорвавшиеся и рассыпавшиеся жемчужные ожерелья. Эти бурные потоки, омыв последний скалистый уступ, падают в глубокие бездны и разбиваются вдребезги, оказавшись в заключении и напоминая нитки жемчуга, в порыве чувств разорванные небесными нимфами и во все стороны разлетевшиеся несравненным веером брызг. Только когда птицы находят прибежище в листве деревьев, когда закрываются лотосы и распускается вечерний жасмин, можно понять, что солнце скрылось за горой Астачала. Цари откладывают свои военные походы, и готовые армии делают привалы; непроходимые дороги залиты водой, и потому меж людьми на время прекращается вражда. Это месяц Праустхапада, когда брахманы, читающие Веду, певцы Сама-веды начинают свое обучение. Несомненно Бхарата, царь Кошалы, подвел годовой доход и заготовил запасы продовольствия, и теперь занят лишь проведением праздников в месяц Ашада. Река Сараю, должно быть, вышла из берегов и течет все быстрей и быстрей, подобно крикам приветствия, которыми Айодхья встретит мое возвращение. Сугрива с радостью услышит шум дождя, поскольку он одолел своего противника, и вернул супругу и обширное царство. Но я, о Лакшмана, в разлуке с Ситой, изгнанный из моих бескрайних владений, похож на берег реки, унесенный быстрым потоком и низвергнутый в бездну. Горе мое не знает границ, дожди перекрыли все дороги, и Равана видится мне страшным непобедимым врагом. Не в силах странствовать по этим непроходимым дорогам, я отпустил Сугриву несмотря на его преданность, который после долгих страданий вновь встретился со своей супругой. Я не ищу с ним скорой встречи, зная, чем он сейчас живет. В должный срок Сугрива сам вспомнит о своем обещании помочь мне, в этом нет сомнений. Поэтому я с надеждой жду, когда реки и Сугрива будут благоволить ко мне, о Лакшмана, отмеченный благоприятными царственными знаками! Расположение обязывает человека к благодарности; неблагодарность, выраженная в нарушении обязательств, ранит сердце почтенного человека. Лакшмана, стоя со сложенными ладонями, полностью согласился с этими словами, которым он почтительно внимал. Затем он с радостью обратился к великодушному Раме:

 — О царевич, царь обезьян не замедлит исполнить твое желание! Подожди, пока пройдет время дождей и укрепись в своем намерении сразить противника.