Степень 18. О бесчувствии

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Степень 18. О бесчувствии

Переходя к описанию пороков духовных, преподобный Иоанн Лествичник представляет нам прежде всего борьбу с бесчувственностью, или с холодностью души. Это такое состояние, при котором подвижник делается малоспособным к восприятию и удовлетворению духовных запросов. Он охладевает ко всему духовному, высшему, теряет интерес к нравственным подвигам и ослабляет усердие в деле нравственного усовершенствования.

Преподобный Лествичник называет бесчувствие «омертвением чувств, оцепенением мысли, нерадением, обратившимся в природу» (Лествица 18, § 1, 2). Утративший чувствительность есть «несмысленный любомудрец, самоосужденный истолкователь, противоречащий себе любослов, слепец, обучающий других видеть. Он рассуждает об излечении язвы и не перестает вредить ей, говорит о болезни и не перестает есть вредное... рассуждает о воздержании, а служит чревоугодию, читает о тщеславии и тщеславится самим чтением. Много говорит о бдении и тотчас погружается в сон, ублажает послушание, а сам первый чинит преслушание, говорит о целомудрии и страстно смотрит на лица, всегда делается обвинителем самого себя и не хочет прийти в сознание и воздержаться» (Лествица 18, § 3).

Случается иногда, что подвижник, совершив с некоторым успехом малые подвиги против пороков своей страстной природы, считает труд свой как бы уже оконченным и достаточным, если он удерживается на высоте достигнутых добродетелей. Вследствие такого мнения он постепенно и незаметно впадает в теплохладность и успокоенность, которые низводят его к гибельному и мертвенному бесчувствию.

Бесчувствие, не говоря уже об иноке, даже для рядового христианина крайне пагубно отражается на его духовной жизни. Оно является не иным чем, как духовною смертью для человека, когда он в самые важные, священные минуты, например, при причащении Святых Христовых Таин или воспоминании о смерти, Суде, вечных муках, остается бесчувственным, как бы покрытым какою-то мглою или непробудным сном.

Отвечая на вопрос преподобного Лествичника, олицетворенная страсть бесчувствия говорит: «Сделавшиеся моими, видя мертвых, смеются; стоя на молитве, бывают совершенно окаменелыми, жестокосердыми, омраченными; предстоя Святой Трапезе, остаются бесчувственными; причащаясь Дара, пребывают в том же расположении, как и при вкушении простого хлеба... Я матерь смеха, — говорит бесчувствие, — воспитательница сна, подруга пресыщения; я неразлучна с ложным благоговением, и когда обличают меня, я не скорблю о том» (§ 5).

Очень зол и губителен порок нечувствительности. Поэтому преподобный ставит его одним из первых в ряду духовных недугов.

Заметим также, что подвиг борьбы против этого страшного недуга необходим опять-таки не только для одних иноков, но и для мирян, потому что суета, рассеянность, а отсюда бесчувственность, поражают, как некая заразная болезнь, живущих в мире гораздо более, чем иноков, хотя, может быть, в несколько другом виде. Воображая всю святость в исполнении внешних обрядов, многие миряне совершенно не заботятся о внутренней духовной жизни, об исправлении своего сердца, очищении от греха и порока.

Избавиться от мертвенной бесчувственности, холодности, бездеятельности и стяжать ревность к своему спасению, чтобы не отступать перед самыми сильными искушениями и не терять бодрости духа даже после поражений, можно, по мнению преподобного Лествичника, только следующими средствами:

1) страхом Божиим,

2) частым размышлением о последнем Суде,

3) усердной молитвой и

4) постом со бдением.

«Не имеющие у себя этих средств борьбы, — говорит бесчувствие, — не победят меня вовек» (Лествица 18, § 6).

Последние два средства против недуга бесчувствия — молитва и бдение — поставляются Лествичником на отдельных последующих степенях «Лествицы» (19-20). Это делается потому, что молитва и бдение являются особыми подвигами в борьбе с холодностью душевной, по этой причине преподобный учитель духовного восхождения нашел необходимым говорить о них совершенно отдельно.