Г. Современный период

Г. Современный период

Все доктрины, включая учение о законе, были разработаны с восемнадцатого по двадцатый века в результате трений между традицией и сомнением, догмой и релятивизмом. Религия сохранила формы, разработанные традицией, но в рядах некоторых религиозных групп, особенно наследников Реформации, ощущалось беспокойство и чувство неудовлетворенности. Результатом стало повсеместное отсутствие единства. Джон Буньян (1628–1688), пуританский наследник радикальных реформаторов и кальвинистов, настаивал на объединении закона и благодати. Впоследствии уэслианцы стали говорить об их более тесной взаимосвязи в практической христианской жизни.

Ортодоксальные лютеране по–прежнему учили, что закон и благодать противоположны друг другу. С этих позиций они обвиняли пиетистов, также входивших в их Церковь, в смешении Евангелия с законом. В ответ пиетисты утверждали, что в самом учении о благодати имеется повеление жить в согласии с Законом Божьим, поэтому не следует противопоставлять одно другому в виде парадокса.

Образование Церкви адвентистов седьмого дня в девятнадцатом веке внесло в христианскую дискуссию свежий взгляд на закон в гармонии всей Библии, Ветхого и Нового Завета. Первые адвентисты уделяли мало внимания согласованию закона и Евангелия или вопросу послушания, вменяемого как добрые дела. Для них спасение было даром от Бога через жертву Христа исключительно по вере.

Хотя они отстаивали главный принцип Реформации sola scriptura, их энергичные доводы в пользу соблюдения Закона Божьего, в первую очередь Десяти Заповедей и субботы по четвертой заповеди, вызвали широкий отклик от их критиков, много рассуждавших о роли закона. Многие утверждали, что закон достиг кульминации и завершения в служении и жертве Христа, а потому суббота больше не является частью христианской теологии. Адвентисты разработали убедительный ответ на подобный антиномизм, и их ряды быстро росли. Главной особенностью их учения была неизменность Закона Божьего.

Под влиянием социального Евангелия в конце девятнадцатого века с его политизированной теологией, дискуссия о Законе Божьем утратила конкретную цель. Грех стал отождествляться с себялюбием. С этой точки зрения люди согрешают против своего высшего эго, против хороших людей или вселенского блага, но не против Бога в классическом понимании. В условиях развивающейся светской ментальности и упадка традиционного протестантизма в конце двадцатого века грех стал часто определяться как состояние социальной несправедливости, обобщенный общественный недуг — ему было дано новое определение с учетом политических, экономических, культурных и психологических факторов. Все это привело к ослаблению интереса к роли Закона Божьего, которую теперь обсуждали лишь в узком кругу.